Глава 46. «Убеждения»
Как же тоскливо половину своей молодости тратить на вечные горы учебников и тетрадей, которые так замозолили глаза! Однако, от этого никуда не деться, к тому же, жизнь не заканчивается на этом невеселом моменте, и идет дальше.
В стенах педагогического института было достаточно тихо, студенты разбрелись по лекциям, и мы, пожалуй, заглянем на кафедру психологии, где сейчас занятие у групп с факультета физического воспитания.
Преподаватель размеренно, наученный многолетним опытом работы, читал свою лекцию, а студенты уже делились на несколько типов: одни конспектировали все дословно, строчили как пишущая машинка, суматошно меняя ручки; вторые записывали в меру, умели отсеить то, что уже знают; ну, а третий тип людей надеялся на удачу, что если они ничего не запишут – им это не попадётся на экзамене. Александр и Евгений принадлежали ко второму типу.
К середине занятия у преподавателя заканчивалась новая информация, запланированная на сегодня, поэтому он начинал пробегаться по старой. Первокурсники это отлично уловили за два месяца. Во второй половине лекции уже никто ничего не записывал, потому что посещаемость была практически стопроцентная, вся информация у студентов была.
Кто-то тратил эти сорок минут на пустое просиживание и игру в крестики-нолики с соседом, а кто-то думал о жизни.
Пусть Саша с Женей сидели вместе, но сегодня диалога у них не получилось. В начале учебного дня они поприветствовали друг друга и с того момента парни общались один раз – когда Тарасову понадобился ластик.
Александр сидел у прохода, и взгляд его был огражден от лучшего друга поднесенной к виску рукой. Юноша очень хотел посмотреть в ласковые глаза, увидеть добрую улыбку, но душа не могла себе этого позволить. Парень увидел, что Женя, вложив телефон в тетрадь, с кем-то общался. Саша поправил очки за оправу и приглянулся – Евгений общался с Кариной. Рука Васильева невольно согнулась в кулак, губы сомкнулись. От силы они побелели, а на ладонях остался лёгкий отпечаток ногтей. Васильев не мог понять что же им овладевает.
Ему казалось, что девушка лучшего друга это самая страшная и большая преграда к общению как раньше. Но Евгению такого не казалось, он был очень расстроен тем, что его друг стал его избегать, и это ни разу не преувеличение. Сколько бы раз Тарасов не ловил Сашу, чтобы поговорить по душам, как они любили это делать обычно, он постоянно находил отговорки. Чтобы не сорвать на дорогого ему человека гнев, который переполняет его, когда Женя общается с Кариной.
Хоккеист начал считать, что он в чём-то провинился перед Александром, как-то его обидел, но задать вопрос напрямую было сложно. Дать определения поведению Васильева не составляет труда – это обычная ревность! Но ни Женя, ни Саша этого не понимали.
Один для второго – источник истинно положительных эмоций, а тут сломались все рамки морали. Дружба, в которой воцарилась ревность, имеет только два исхода, в любом случае она закончится.
— Слышали ли вы такую фразу: «Ревность – неразумное дитя гордости»? — после недолгой паузы в своем монологе, спросил преподаватель.
— Там продолжение есть! — вступился один из студентов, сидящий рядом с Евгением, — «Ревность – неразумное дитя гордости или припадок буйного помешательства»
Эта цитата Бомарше очень хорошо описывает ситуацию, в которой мы оказались посредниками. И все мы помним в каком контексте употреблялась эта фраза. В оправдание волнения в неверности. Любовь коварна, и таится даже в ненависти. Уверенный в дружбе никогда не может знать сможет ли он когда-нибудь полюбить своего друга. Намёк или нет – думайте сами.
Рука, которой Саша держал свою тяжёлую голову, ослабла, и юноша опустил её на парту. Взгляд снова упал в телефон и на выражение лица Жени, он уже не переписывался с девушкой, а листал ленту ВКонтакте. Взгляд хоккеиста аккуратно упал на руку друга. Через несколько секунд Александр почувствовал, как его мизинец касается края ладони Тарасова. В таком сумбурном положении парни провели ещё полминуты.
Евгению уже поднадоел этот дефицит общения, который он не создаёт, но, как оказалось, тоже виноват. Ему не хватало Саши, которого раньше было очень много в его жизни, и юноша решил компенсировать утрату. Он, подцепив большим пальцем тонкие пальчики Александра, бесцеремонно соприкоснул их ладони и переплел дрожащие пальцы.
От неожиданности Васильев вздрогнул, но разнимать руки нисколько не хотелось, фигурист послушался своего внутреннего желания и взглянул на Женю.
Практически в тишине огромной аудитории было слышно предательски громко стучащее сердце, а может, и не одно. Но факт того, что стук был синхронный никто не отменял.
И после этого возникает вопрос: какая же может быть дружеская ревность, если ты буквально мечтал о таких действиях своего друга, даже не подозревая об этом?
После лекции парни снова разошлись. Они практически одновременно вышли из аудитории, обменялись взглядами и уже было начали привычное общение, как Саша, в глазах которого виднелся отчётливый страх, залез в блокнот и тихо произнес название следующей лекции – физкультура.
Александр, извинившись, сообщил о срочном уходе, и, не отойдя от событий на занятии, зацепился пальцами за руку Евгения и, отняв их, пошел в сторону лестницы. Все это время Женя молчал, но смотрел только на друга. Когда же парень вышел из гипноза симпатичными глазами, он хотел окликнуть Васильева, но тот уже ушёл вниз, и звать его было, увы, бесполезно.
***
Блестящая луна выкатилась из-за косогор, которые в Петербурге принято называть Путиловскими высотами, и осветила собой медленно затухающий город.
Макс и Женя вернулись домой, когда была сплошная тьма, Тигра, ещё больше выросший, прибежал встретить своего любимого хозяина, он потерся об его штанину и замурчал. Максим, погладив кота, разогнулся и его взгляд пал на незнакомую куртку на вешалке.
— У нас дома кто-то есть? — шёпотом спросил Тарасенко, оборачиваясь на Женю.
— Угу, — кивнул Евгений, — Карина.
Ошарашенный Макс выскочил из ботинок, схватил Тигру на руки и украдкой заглянул на кухню – там кто-то копошился.
— Ты совсем дурак? — ругался неслышным шепотом Максим, — Предупреждать же надо, ты с ума сошел?
Тарасов, немного повертя головой, согласился с другом: — Да, я дурак, ты прав. — и в этом он убедился сегодня, когда беспечно и не думая ни о чём, почти полчаса держал за руку Александра. И вместе с убеждением он начал жалеть, что вообще занялся этой затеей – отношения с девушкой.
Макс, скривив милую и гостеприимную гримасу, заглянул в гостиную, и, когда Карина его заметила, он кивнул головой, а Тигра жалобно замяукал. Парень схватил кошку покрепче, и пошёл вместе с ней в ванную, это была привычная картина, когда Тарасенко шел умываться. Из-за двери ванной Женя услышал лишь тихое: — «Натерроризировали мне ребёнка!» — и тому подобное.
Евгений прошел на кухню, поприветствовал свою девушку, та занималась какой-то возней около плиты. Как оказалось, в этой заворухе девушка подразумевала готовку. Тарасов уже был знаком с кулинарными навыками Карины, посему эта затея показалась ему неудачной.
Максим вышел из ванной, кот вышел за ним и не отходил от него ни на шаг. Когда все пришедшие переоделись, парни пришли в гостиную и сели за стол. На лице Евгения держалась гримаса тихого ужаса.
— Карин, а мы уже поужинали.. — сказал Женя, Макс хотел возразить, но Тополь заткнул его и начал жестами показывать, что еда подруги такое себе удовольствие.
— А это к чаю, — сказала Ставропольская, — шарлотка.
После этого у Тарасова просто закончились цензурные выражения. Деятель, сидевший рядом, тонул в непонимании.
— Ты что, азбуку глухонемых выучил за то время, пока в институте был? — шепотом грозно спросил Максим, — Что ты хочешь от меня?
На руку обоим, Карина отлучилась в коридор к своей сумочке, поэтому Евгений тихо заговорил: — Я уже знаком с её способностями, это...
Пока друг долго подбирал цензурный метод выражения своих эмоций, Макс помог ему: — Совсем отвратно?
Оглянувшись, Тарасов смиренно закивал, от этого у него затряслись кудряшки и неаккуратно легли на лоб.
— Ещё и сладкое, это вообще страх что будет, поэтому молись! — шепнул Женя, хлопнув собеседника по плечу.
— А может, выкинем? — улыбнувшись, предложил Тарасенко, поглаживая кота, — Скажем, что крыса сгрызла.
— А в крысу нарядим Тигру? — дополнил Евгений, Максим не очень одобрил эту идею, сказав, что таких рыжих крыс как его кот не существует.