Глава 43. «Разряд»
Тридцатое октября началось в дикой спешке. Женя даже не успел увидеться с Сашей, так как у них совпадала только последняя лекция, а хоккеист с неё отпросился, договорившись со старостой, а Максим сразу из школы побежал во Дворец, ему это было не впервой. Друзья-сожители встретились у ворот, оба запыхавшиеся, как не пойми кто.
— Вы на пожар? — окликнул кто-то их с пешеходного перехода перед Дворцом, — Я с вами.
Юношам в начале показалось, что они оба коллективно сошли с ума, но Евгений схватил Тарасенко под руку и отвел в сторону.
— Это Ларин?! — воскликнул шепотом Тарасов, выглядывая на приближающегося к ним юношу, — Кирилл что тут делает?
Макс опасливо, с огромной долей злобы к этому человеку, оглянулся на него и обернулся, спрятав руки за спиной и натянув наигранную, язвительную улыбку.
— Что же его Высочество забыло в Ледовом дворце? — невероятно сладким голосом поинтересовался Деятель, сощурившись, Женя решил в его авантюрном издевательстве участия не принимать и отошел в сторону.
Кирилл, будто искренне не понимая такого к себе отношения, смутился, нахмурившись, но руку Максиму протянул. Тот не желал с ним здороваться. Ларин наконец-то прощупал все загадочные ухмылки Тарасенко и также язвительно заулыбался. Он подступил к парню совсем близко и крепко схватил его за плечо.
— Миша наябедничал видно, что же на самом деле произошло на вечеринке, и опять за тебя вступился, — шептал сквозь зубы Ларин, — ты же у него в любимчиках, верно? Ещё бы не быть, он же в тебе души не чает, влюблён! даже думать противно.
Макс вырвал свое плечо из цепких пальцев Кирилла и оттолкнул его, юношу вынудило безжалостное вранье подлеца.
— Да ты команду подставил! А на тренера наговаривать это вообще за гранью. Или ты считаешь, если ты сынок спортивного директора, то тебе все можно?! — еле сдерживая гнев в зажатых кулаках, метко отвечал Максим, — Это ты побежал ябедничать, что тебя, бедного-несчастного, напившегося по своей воле, отстранили от игры.
— Но было же весело, особенно после того, как ты напоил меня? — сквозь улыбку злорадствовал Кирилл, поджимая губы, — И когда мать твоя оказалась в объятиях моего отца, а ты безжалостно её бросил, и срыв матча с «Вавилоном», ты думал, что на тебе свет клином сошёлся и бедному-несчастному так не везет?
Карие глаза Тарасенко сияли ярче свирепых языков огня, вырывающихся к черному небу, от злости, которой был заполнен юный организм Деятеля, на небе сгустились тучи и поднялся ветер. Вокруг начали потихоньку подтягиваться болельщики, а впереди ещё игра, и на неё нужен был позитивный настрой. Ещё пару минут назад Макс это осознавал, но теперь его нужно было встряхнуть, Женя взял это на себя, видя, что друг сейчас вскипит.
— Эй, прекращай, — громко окликнул парней, а в частности разыгравшегося Кирилла, Евгений и подошел к Максиму, возвращая его в реальность, — Макс, пошли, у нас раскатка через двадцать минут.
Тарасов буквально увел злого друга, его глаза горели, было сложно прийти в себя, голова слегка болела, но только от заложенной туда информации. Это Ларин виноват в том, что сейчас Макс не может найти в этом мире полного счастья, и волновал Тарасенко только один вопрос: за что ему это?
— Максим, соберись! — Евгений усадил парня на скамейку в холле, встал перед ним и похлопал по плечам, заглядывая в бездонные, пустые глаза.
Вдруг, рядом с Женей оказалась Оливия, она, поправляя рукава свитера, осмотрела парней и спокойно спросила: — Что-то случилось?
Тарасенко будто парализовало, когда он увидел перед собой Стар и услышал из её уст эту фразу – эти же слова, с этой же интонацией, доброй и ласковой, она спрашивала Макса когда ему казалось, что его судьба перевернулась и сломалась привычная жизнь, и он вспомнил как грубо он обошёлся с её заботой. Злоба ушла из организма парня, её пространство заполнило стеснение и мальчишеский вольный характер.
— Всё в порядке. — так же спокойно ответил девушке Деятель и перевел взгляд на Евгения.
Лив, распустив хвостик, и, расправив кудрявые ручейки волос на плечах и груди, надела резинку на руку и села на скамейку рядом с Максимом. Теперь она ещё ближе. Сердце юноши застучало, и чуткий на это дело Женя еле заметно улыбнулся и, достав телефон, сообщил что отойдет, чтобы якобы ответить на звонок.
Тарасенко попробовал его остановить, но изо рта вырвался только скованный звук, несвойственный словам русского языка. Он наедине с той, кто волновал его сердце долгое время. Макс начал встречаться с другой, но каждая встреча с Оливией меняла её в его глазах.
Стар, похлопав ресничками, подняла руку с колен, и приложила прохладную ладонь ко лбу хоккеиста, чтобы проверить нет ли у него жара, потому что вел он себя странно. Максима редко охватывало смущение и робость, но это было только до появления в его жизни Лив.
— Температуры вроде нет, — улыбнувшись, сказала нежно Оливия и отняла руку от лица Тарасенко, но он задержал её своими дрожащими от волнения пальцами.
Их взгляды пересеклись от внезапного соприкосновения руками, легкая улыбка на румяном лице фигуристки, по чести, сводила с ума. Деятель всё пытался разобраться в себе, что на него находит каждый раз, когда эта прекрасная особа появляется рядом, но это было настолько сложно! Ему вспомнились также томительные минуты в музее, когда Макс поймал Стар на руки, с тех пор он много осознал, например то, что спустя полгода присутствия Лив в его жизни она точно не может быть ему безразлична.
— Удачной игры. — пожелала Оливия, даже не думая выпускать руки из хватки Тарасенко.
— А ты придешь? — спросил Максим, вглядываясь в сияющие зрачки Лив, они были окружены янтарно-светлой радужкой, переливались, и при свете электрических ламп становились словно гессонит.
— Естественно, и Саша будет. — сообщила Стар и усмехнулась, её смех разлился по жилам хоккеиста с новой кровью, — Он все отнекивался, говорил, что к сессии готовиться надо, хотя до неё ещё два месяца.
Деятель улыбнулся, продолжая рассматривать девушку, но его вовремя прервал снова появившийся Женя. Он сказал, что Миша съест их и костей не оставит, если они опоздают на раскатку, попрощался с Лив и увел Макса в раздевалку, а Оливия осталась на скамейке ждать Сашу и думать о Тарасенко, вспоминая его ласковый взгляд.
***
Сегодняшнее противостояние много стоило, особенно для победы. Это нужно было, чтобы не оплошать перед Михаилом, Юрием, которые всеми силами боролись с давлением Александрова. Сейчас он за спинами других игроков в бело-коричневой форме, с предвзятостью оглядывал игроков «Архипелага» и дрожал от нетерпения показать себя. Как жаль, что он не смог сделать этого, когда работал тренером у наших.
Макс, выйдя на раскатку, после упражнения подъехал к Михаилу, поправляющему запонки пиджака и спросил где же Кирилл.
— Я не допустил его, зачем он мне нужен, если парень на тренировки не ходил всё это время? — ответил Миша и хлопнул Максима по плечу, — Не подведите, ты и Женя, на вас огромная надежда.
Тарасенко, заряженный энергией от приятного общения с Оливией, уже занимающей своё место по билету, улыбнулся и продолжил разминку.
Матч начался достаточно скоро. Свисток арбитра, стук клюшек, скрежет коньков и дребезг в поддержке болельщиков. Встреча лицом к лицу людей, которых тренировал и тренирует один и тот же человек показалась очень смешным розыгрышем, но за четыре месяца работы под началом Доронова, «Архипелаг» показывал результат, а в поведении «Фазана» на льду, наши парни узнали себя, себя в прошлом.