Глава 42. «Будни»
Утро одного из дней школьных каникул было стандартным, октябрьским, с суровыми всплесками шаловливого ветра. Начало последнего месяца осени внесло свои особенности в мир, и если представить мир одним холстом, то каждый из двенадцати месяцев, вооружившись кисточкой, каждый раз замазывает предыдущий слой и рисует свою картину. Это идеально иллюстрирует постоянную вражду людей на Земле. Но особенно воюют октябрь, ноябрь и декабрь. Один повторяет за другим, и выходит безумный замес – вот вам солнце утром, а в обед снег со свирепым ветром, а даже листья с деревьев не успели упасть. Людей создала природа, а значит и она такая же как человек – способна любить, ненавидеть и бороться.
Максим, закрытый в одной небольшой комнате вместе со своими товарищами по команде, неохотно натягивал гетры, пока рядом с ним сидел Женя и ругался на тетрадь с конспектами. Тарасенко взглянул сначала в беглые записи, а затем на друга, рьяно их изучающего.
— Это что? — спросил Макс, тяжело вздохнув.
— Чертова методика, у нас на первом курсе по ней часов мало, а информации – хоть ушами жуй. — воскликнул Евгений и указал пальцем на одну из строчек, — Вот как я жил без информации о том, что детские особенности строения позволяют составить список упражнений, подходящий всем? Я прям сейчас с этим гениальным и бессмысленным конспектом пойду требовать квалификацию учителя физкультуры!
Максим усмехнулся, понимая, что его тоже ждёт эта участь, но только в конечном корешке будет написано "политология". Он также будет волноваться за сессии, но освобождало от страха понимание, что это все настолько быстро станет рутинно и настолько же быстро уйдет в прошлое. Школьная и студенческая жизнь это самые лучшие времена в жизни любого человека, если правильно их проживать и отдавать себе отчёт в том, что вся ответственность только на тебе.
В раздевалку украдкой заглянул Михаил – он был в хорошем настроении, собственно, как это было обычно. В разговоре с Максом и Юрой он открыл секрет вечного счастья.
«— Люблю свою работу, хожу на её с удовольствием!» — сказал как-то тренер, а сам таинственно поглядывал на Тарасенко.
Доронов вошел в помещение, застегнув свою жилетку, и хлопнул упавшей из его рук тетрадкой по столу.
— Парни, минуточку внимания, — начал достаточно громко Миша, чтобы привлечь внимание публики, — я скажу сейчас, чтобы на тренировке время не занимать.
Хоккеисты, побросав свои вещи, подошли к столу, а Максим даже без зазрения совести встал около тренера без верха. Михаил кинул на юношу оценивающий взгляд, усмехнулся, и снова оглянул всю команду. Затем он открыл свою тетрадь на нужной странице и, согнув её, стал медленно водить ей перед носами игроков.
— Все видят график игр на предстоящий месяц? — спросил Михаил, снова закрыв тетрадь, хоккеисты порядочно кивнули, — А все видят с кем мы играем тридцатого числа? Правильно, с «Фазаном». А все ли в курсе кто теперь в нем у руля?
Настала гробовая тишина, и естественно, никто не знал, Доронов потомил подопечных ещё пару секунд и негромко выдал: — Егор Сергеевич Александров, вам очень всем знакомый.
Команда была повергнута в шок. Этот тренер знает их всех как облупленных, а значит выиграть будет очень сложно. Наученный временем, проведённым на тренерском мостике, Егор Сергеевич обязательно научит своих новых подопечных всем повадкам своих бывших, и это отлично скажется на игре, явно не в пользу нашим.
— Именно поэтому нам нужно ошарашить наших противников, чтобы план Александрова не сработал. — сказал Михаил и, затихнув, взглянул украдкой на Макса и отошел к висящей в раздевалке маркерной доске.
— Мне кажется, то, как Вы нас научили играть уже его ошарашило, он-то не смог добиться победы над «Флотом». — сказал Шаломов, опираясь спиной на стол, все поддержали замечание Ильи.
— Однако, стоит позаботиться о усилении... — вычерчивая на доске стрелочки, задумчиво прошептал тренер и обернулся, — Про Ларина кто-нибудь что-то слышал?
Хоккеисты помотали головами, а Тарасенко заметно погрустнел.
— Макс, ты же полтора месяца назад ходил к Ларину-старшему, ничего не узнал? — поинтересовался Миша, взглянув на Деятеля, тот, почесав за ухом, отрицательно потряс головой, — Ладно... И ещё одно. Я знаю, что вы учитесь, у вас школа, университет, но из-за того, что впереди важный турнир мы вынуждены тренироваться два раза в сутки.
Команда загалдела в знак протеста, но Михаил быстро подавил митинг.
— Тренировки будут вечером, с половины четвертого час, и с восьми до девяти. — грустно произнес Доронов и закрыл маркер, — Это вынужденная мера, мы ничего не можем поделать. Но не думайте, что это каждый день! Четыре раза в неделю.
Это нисколько не утешило парней, поэтому почти все в один голос заныли: — Считай: каждый день!
***
Макс влетел в комнату Жени с тетрадкой по физике и, увидев, что друг отвлекся от щелканья по ноутбуку, подсел к нему за стол.
— У тебя что было в одиннадцатом по физике? — спросил Тарасенко, положив тетрадь перед носом Евгения с открытым конспектом.
Тарасов сощурился, разбирая сложный почерк Максима и, найдя тему, зачитал её вслух, слегка заикаясь: — Явление электромагнитной индукции... Чего?! У меня по физике был средний балл всегда еле три и шесть, что ты от меня хочешь?
Макс вздохнул и показал другу пример задачи, заданной на дом. Женя, прочитав условие, ещё больше удивился жизни и поднял грозный взор на друга.
— Я даже под дулом пистолета это не решу! — сказал Тарасов и потянулся к ноутбуку, нащелкивая там поисковик, — Автор учебника кто?
— Эту задачу физичка брала из какого-то своего сборника, у нас его нет. — грустно доложил Тарасенко и качнул плечами.
Евгений забрал у парня листик, на котором было распечатано условие и начал внимательно вводить его в поисковую строку. Интернет ничем бедным юношам не помог.
— Ладно! Завтра придётся списать и получать очередную двойку за проверочную. — совсем обессилив, усмехнулся Макс и поблагодарил Женю за то, что он хотя бы попытался помочь, — А у тебя что по учебе?
— Полный.. — хотел было выругаться Евгений, но вовремя затих, — ...ужас.
Максим поддержал Тарасова, похлопав друга по плечу и заглянул в злосчастную тетрадь с конспектами. Она была толстой, вся исписанная, даже на корешке.
— У-у, это какой предмет? — поинтересовался Тарасенко, разворачивая слабые страницы, хрустящие как снег, Женя, открывая какие-то документы на ноутбуке, ответил, что это и психология, и методика, и даже основы биологии.
Стрелки часов медленно поднимались в тёмную тишину вечера, над городом сгущались чёрные краски ночного неба, серая листва, сметённая в кучи, осыпалась под ветром, который сегодня был смиренный и спокойный.
Снова началась школьная суета, а значит вновь бессонные ночи за учебниками. Началась вторая четверть, самая сложная и энергозатратная. Максиму предстояло в ноябре нахватать оценок, чтобы не потонуть в долгах, поскольку в хоккее декабрь очень загруженный. И на конец года у них планируется выезд на три игры, а это ещё хуже.
— Сколько там времени? — спросил Тарасенко, изучая очередную страничку тетради.
Евгений, задрав рукав кофты, взглянул на часы и кротко ответил: — Девятнадцать сорок.
Проанализировав услышанное, Макс посидел ещё пару секунд, но потом его будто ударило током: он сменился в лице, ужас сверкнул в его глазах, парень вскочил со стула, бросил тетрадь и рванул из комнаты. Женя испугался такому поведению друга и успел окликнуть его в дверном проёме.
— Сегодня вторник! Вторая тренировка в восемь! — громко ответил Тарасенко и быстро пошел к шкафу.
Тарасов также покинул стол, выключил ноутбук, и кинулся одеваться. И впереди столько неожиданностей, столько волнений, что и нервов не наберёшься. Не беспокойтесь, при всей спешке юноши успели на тренировку, придя вместе со всеми, такими же забывчивыми товарищами. Михаил только по-доброму посмеялся и сказал, что пришел сам на две минуты раньше, чем его подопечные.