Глава 6. «Дискуссия»
Спустя два часа в холле снова образовалась группа из членов «Архипелага», они рьяно и очень эмоционально обсуждали расписание и жаловались. Как дети, никак иначе это обозвать нельзя.
— Вон, посмотрите! — воскликнул Макс, указывая вытянутой рукой в сторону стенда.
Все обратили внимание и компания двинулась к доске со множеством объявлений. Вадим, проведя мизинцем по свежераспечатанному плану, довел и указал на временные промежутки разного цвета.
— Это вообще как? — возмущался Дима, ему подзадоривал Ваня, Максим стоял недалеко и, демократично выражая все эмоции внутри себя, изредка подергивая нижним веком, наблюдал за товарищами.
Его руки были подобраны к груди, он удерживал себя за локти, когда боялся, что конечности отпадут, парень вдруг спохватился, отпустил локти и, отодвинув рукав кофты, посмотрел на часы.
— Пять ноль семь! — громко выдохнув, вывел Тарасенко и приблизился к стенду, разодвинув всех.
Он поднял очки и глянул на график.
— А вообще, сейчас эти балеринки на льду, вы в курсе? — донес до сведения Макс, обернувшись к друзьям и надевая очки обратно.
— И что нам до этого? — спросил Вадим, подбоченясь.
— А то, — сказал Максим, вытянувшись, — я бы хотел глянуть, очень смешно наблюдать за этим Лебединым озером!
Его насмешка была не единственным его, так скажем, грехом, он любил подкалывать людей, но в данном случае он по чести иронизировал свое незнание в этом вопросе. Он снова отодвинул товарищей со своего прохода и прошел в сторону по направлению к Ледовой арене. Все перевели за ним взгляд и развернулись.
— Вы со мной? — агитировал Тарасенко, забрасывая сумку на плечо.
Хоккеисты переглянулись, посмотрели на азартные, искрящиеся, глубокомысленные, только не в этом случае, глаза Макса и двинулись за ним.
Парни быстро пришли к дверям, выходящим к нижней части секторов, через прохладный коридор они попали на каток и появились в области борта. Взору их открылась восхитительная картина – ловкие, замысловатые движения, нагибы и прогибы, и все это поддерживала приятная классическая музыка на фоне. На льду было три пары, пять одиночников, как и заявлялись. Все они четко работали в своей зоне, парные тренировали поддержки, юноши на вытянутых руках держали своих партнёрш, а одиночные крутили и оттачивали тулупы и многие другие интересные трюки. Хоккеисты буквально минуту позависали на тренировку фигуристов и почти все ринулись обратно.
— Всё и так понятно! – сквозь смех сказал Вадим и, махнув рукой в сторону льда, ушел вместе с Димой, Шаломовым и следом за ними пошел Ваня.
Макс остался один. Он оперся руками о бортик и стал пристально наблюдать. Парень с девушкой в зеленых жилетках выполняли одинаковые, как и их жилетки, прыжки и старались действовать синхронно, пока у них не получалось. Три девушки-одиночницы на расстоянии друг от друга крутились, сворачиваясь и разворачиваясь в разном порядке, это все было очень похоже на витрину магазина игрушек – эти фигуристки, пусть даже не в наряде, но очень походили на заводных, крутящихся балерин, а фантазия нам позволяет представить это во всей красе. Одна выполняла настолько интересные действия, она сгибалась в три погибели, взмахивала вверх как птица, вскидывала руки и крутила резкий лутц по кругу. Максим разглядывал перемещения юношей и девушек, их красивые движения и вдруг заметил недалеко от себя без энтузиазма проворачивающего вращение парня. Он отличался от всех – на нем была белая, практически официальная рубашка, не заправленная в синие брюки, на носу болтаются узкие очки. Он стоял к Тарасенко профилем, боком, но даже так хоккеист узнал его – когда-то давно они вместе вставали на коньки, но судьба их развела, поскольку Макс ушел в хоккей, а Александр Васильев, наш новый знакомый, в фигурное катание.
Когда Максима осенила эта мысль, он решился позвать по подозрениям старого товарища, пусть даже была огромная доля вероятности обознаться.
— Эу! Парень! — негромко окликнул Макс, Александр, закончив пируэт, обернулся, — Твоя фамилия случаем не Васильев?
Удивленный очкарик подъехал к бортику и оперся на него локтем. Его глаза цвета темного шоколада отразили свет софитов, они залились приятным колоритом кофейных зёрен. По глазам читалось, что молодой человек был умен и интересен как личность – но, он всем своим телом и душой это демонстрировал.
— Ну, случаем Васильев, и что? — саркастически отвечал молодой человек, смотря на Максима.
Тарасенко залился приятной улыбкой, вспоминая отрезки своего не очень далекого детства.
— Ну, Саш, не узнаешь? — радостно подвел хоккеист, фигурист только нахмурился, рассматривая фигуру и лицо парня, — Это ж я, Макс Тарасенко.
Васильев еще десять секунд посмотрел на Максима и его осенило – тот самый мальчуган с пушистым каре, стремящийся быть быстрее всех! Саша улыбнулся, щуря глаза в очках.
Александр Васильев – перспективный фигурист, выступающий непосредственно в паре. Ему всего семнадцать лет, а он уже статный юноша, оканчивающий школу с двумя четверками. Как спортсмен ему не было цены – пунктуален, учтительный, готов помочь партнерше, как и заведено по стандартам этого вида спорта. А о его партнерше мы поговорим немного позже. На льду он был слово птица в небе – это безоговорочно его призвание, он на коньках становился раскрепощённее и его эстетически удовлетворенная душа открывалась всем, кому этого хотелось.
— Неужели ты? — с радостью уточнил Александр, — Что же, хоккей выбрал, смотрю.
Тарасенко приподнял спортивную сумку и клюшку, демонстрируя свою причастность к данному виду спорта.
— А ты с девками скачешь по льду. — без зазрения совести заметил Макс, было заметно, как улыбки парней переходили из искренних в иронические.
— Я не ослышался? — спросил Васильев, поправив очки.
— Ну, если со слухом все в порядке, то нет. — язвил Тарасенко, смотря знакомому прямо в глаза, которые прожигали его насквозь.
Макс почему-то начал с таких негативных оттенков диалога, которые приводили в голову мысль о том, что этот негатив может полностью поглотить наших персонажей с головой. Однако, поставить себя перед собеседником хотелось.
В душе Александра вспыхнула пассивная агрессия, которую он всеми силами пытался подавить. Челюсти сводило, в затылке тянуло.
— У нас был выбор – я пошёл туда, куда хотел. — резюмировал спокойным голосом Саша. — Хоккей слишком травмоопасен и экспрессивен для меня.
— Все с тобой ясно, — усмехнулся Макс, встряхнув свои кудряшки, — мужчина ты только по паспорту.
Васильева жутко возмутили слова старого знакомого, поэтому он поджал губы и, поглядев на лёд, снова поднял взор на хоккеиста.
— А ты отважен только словечками бросаться, — метко ответил Александр, возвысившись над Тарасенко, — нет в тебе хоккейного духа – как там у вас говорят? Смел, готов ответить за свои действия – а за слова?
Между парнями началась перебранка, они старались сдерживаться в выражениях, поэтому в моментах, когда очень хотелось метнуть ловкое словцо они оба замолкали, пока не придумают цензурный синоним.
— Тебе никто ничего не сказал! Мое призвание – фигурное катание. — четко резюмировал Саша.
— Да это спорт не для парней, а ерунда какая-то! — отстаивал свою позицию Макс, держа руку на сердце.
— Очень даже! Скажи, что в хоккее не место женщинам! — спорил Александр.
— Нет, это мужской вид спорта, — аргументировал пустыми фразами Тарасенко.
— Ага, ага, скажи это Манон Реом. — отозвался напоследок Васильев и отъехал от борта.
— Соскакиваешь с разговора? — ухмыльнулся Макс.
— Когда айкью поднимешь из Царства Аида хотя бы на землю – тогда поговорим. — это были последние слова фигуриста перед тем, как он указал Тарасенко дорогу простым жестом, который в приличном обществе не употребляется, но здесь ситуация, вышедшая за рамки дозволенного.
Максим, поправив сумку на плече, гордо ушел, а Саша остался в одиночестве крутить незамысловатый пируэт.