21 глава
– Логично.
– И как мне теперь вести себя с ней?
– Да как обычно! – Антоха пожал плечами. – Делай вид, что ничего не произошло.
– Может, мне стоит объясниться с ней?
– Если ты начнешь с ней объясняться, то можешь ляпнуть кое-что похуже твоего фееричного «соскользнуло».
– Ну да! – Я опустил голову. Мне казалось, вот-вот появится Юля, и тогда мне придется что-то говорить ей, а стратегию мы так до конца и не продумали. – А как бы ты поступил на моем месте?
– Я думаю, что тебе стоит быть решительнее. Продолжать гнуть свою линию. Если тебе не влепили пощечину, значит, шансы по-прежнему велики.
– И хватит уже слушать советы неудачников! – брякнул кто-то из-за плеча.
– Привет, Марин! – улыбнулся я.
Савина протиснулась между нами.
– Кого это ты назвала неудачником? – с каменным лицом поинтересовался Майкин.
– А куда это ты свинтил вчера вечером? – прищурилась она, упирая руки в бока. – Мне пришлось одной до метро пилить! В темноте! А если бы…
– Что, если? Ты же у нас феминистка, нет? Все сама, сама! Зачем тебе провожатые?
– Ладно, Майкин, я тебе припомню… – надулась девчонка.
– Да ты мое имя никак не запомнишь, куда тебе!
– Зачем мне его запоминать? Думаешь, пригодится когда-нибудь?
Я осторожно отделился от них и двинулся следом.
Ребята продолжали выяснять отношения. Сразу видно, что оба с приветом. Но когда оба с одним приветом – это круто. У них даже ругаться получалось очень гармонично. Точно ритуал пожилых супругов: пособачились, значит, день прошел не зря. Живем дальше.
Конечно, вчера я дал маху. Сказал, что не хотел целовать девушку своей мечты. Здравомыслящему человеку сморозить такое и в голову никогда не придет. Но это было… что-то неконтролируемое. Секундный приступ паники. Ослепительная вспышка, отключившая мозг.
И теперь нужно что-то с этим делать. Брать волю в кулак, становиться сильнее и смелее. Если мне нужна эта девушка. А она мне нужна! Значит, придется сделать все, чтобы завоевать ее.
От этих мыслей в груди заныло. Я не знал, что всего один поцелуй превратит мою душу в открытую рану. Не знал, что меня это почти убьет.
Теперь не будет как прежде. Этот поцелуй изменил все. Я не смогу видеть ее с кем-то другим, я ведь просто умру на месте, если это случится. Мне бы только шанс – быть с ней, доказать, что я лучше. Доказать, что я именно тот, кто ей нужен.
– Привет! – Она выросла передо мной, словно из-под земли.
– Юля! – Я машинально облизнул губы. – Привет!
Вся Юля была для меня такой: новой, неизведанной, далекой, но самой родной – той вселенной, куда всегда стремилась моя душа.
– Я вот, – пробормотала она, глядя на меня снизу вверх, – там. Лекция. У меня.
И махнула рукой.
– Да! – У меня во рту пересохло. Меня манило к ее красивым пухлым губам. Хотелось наклониться и поцеловать их. Прямо у всех на виду. – Я. Мы тоже. – Кивнул на друзей, притормозивших и заметивших, что я отстал.
– Статистика, – едва слышно сказала Юля.
– Анализ предприятия, – выдохнул я.
Мы оба сглотнули одновременно.
– После занятий?
– Да. Как обычно.
Одновременно кивнули друг другу.
– Тогда… – замялась Юля.
– Да. В библиотеке.
– Ага.
Я шагнул влево, она – тоже. Я вправо – она за мной, как в зеркальном отражении. Мне пришлось остановиться и повернуться, чтобы Юля могла пройти:
– До встречи!
– Л-ладно.
Она задержалась, хмурясь и явно пытаясь подобрать слова.
– Насчет вчерашнего, – попытался я ей помочь.
– Я…
– Ты… Нет, это…
– Не надо об этом, – скривилась она.
– Да, не будем. – Кивнул. – Как скажешь.
– В библиотеке.
– Ага.
Мы метнулись в разные стороны.
Я догнал своих друзей и припустил вперед. Ноги не сгибались, сердце колотилось, как взбесившийся спидометр.
– Она что, заикалась? – уточнила Савина.
– А он покраснел, как помидор, – с сомнением произнес Майкин.
Я прибавил шаг.
Надо же как! Оказывается, даже один поцелуй может изменить твою жизнь навсегда.
Юлия
Ничего себе…
Больше всего переживала, что увижу Даню в коридоре, и надо же было так случиться, что сама налетела на него чуть ли не с размаху. Да еще и несла всякую чушь! Забыла, как дышать, а не то что слова в предложения складывать. Неловко как вышло… И что он теперь обо мне подумает?
– Привет, ясноглазая!
А вот этот совсем не вовремя.
– Привет, – смутилась я.
Харитон перегородил мне дорогу и раскинул руки.
– Ты куда вчера пропала? Я тебя обыскался.
Парень улыбался, старался казаться милым, и воспитание не позволяло мне быть с ним грубой.
– А мне показалось, что ты был занят своими делами. – Натянуто улыбнулась я, прижимая к груди папку с курсовой.
– А я тебе писал.
– Да? Не заметила.
– Хм, значит, все-таки обиделась. – Спортсмен обаятельно улыбнулся и наклонился к моему лицу. – Прости, малышка, это был реально важный разговор с режиссером. Кажется, мне удалось получить роль в новом рекламном ролике.
– Правда? И что это будет? Скиттлзтрянка или дезодорант, маскирующий запах пота?
– Прости, прости! – Лицо Кошкина оказалось в паре сантиметров от моего. От него приятно пахло одеколоном после бритья и мятной жвачкой. Парень положил ладонь мне на талию и притянул к себе: – Обещаю, что следующее наше свидание никому не удастся испортить. Больше никаких деловых встреч. Только ты и я.
Я подавила вздох.
– Если у нас будет следующее свидание, – сказала я и убрала его руку со своей талии, – в чем я сильно сомневаюсь…
– Я уже попросил прощения. – Он попытался обнять меня, пришлось изворачиваться, чтобы он не сграбастал меня в свои объятия. – Может, посидим сегодня вечером где-нибудь?
– Не знаю.
– Мне нравится, как ты ломаешься, Юльчик.
Бррр! Пресловутое «Юльчик» я ненавидела еще больше заезженной «ясноглазой»!
– Нет, Харитон, мне нужно готовиться к сессии. Я не смогу.
Парень опустил плечи и шумно выдохнул:
– Эй, красотка, мне еще никто не отказывал! – Он буквально вжал меня в стенку.
– Приятно быть первой, – ехидно улыбнулась я.
Но это его, кажется, только раззадорило.
– Ладно-ладно, прости. – Он поднял руки, но отходить не спешил. – Я понял свою ошибку. Нужно было уделять тебе больше внимания вчера.
– Да я не в обиде. – Выскользнув из захвата, я отошла от него на пару шагов. – Все, проехали!
– Слушай, Юльчик, – остановил он меня, когда я уже собиралась уйти. – Я хотел спросить…
– Что? – Я одернула кофту и дернула плечом.
– Чего это ты тусуешься с этим очкастым придурком?
Мне пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть:
– Не знаю, о ком ты. Среди моих знакомых нет никаких придурков.
– Ну, тот – Милохин. С толстенными биноклями. В стремных штанах, – подсказал он.
Я высоко задрала подбородок:
– Ах, этот…
– Он же портит твой имидж.
Пришлось пресечь еще одну попытку облапать меня. Я перехватила его руку и сбросила со своего плеча.
– Со своим имиджем разберусь как-нибудь сама, – почему-то севшим голосом ответила и ощутила, как сердце в груди высоко подпрыгнуло.
– Тебе нужен кто-то авторитетный. – Харитон оперся о стену и подмигнул мне. – Кто-то, за кого тебе не будет стыдно. Кто-то сильный, красивый.
– Да? – Я приподняла одну бровь. – Так, и кто же это?
Кошкин широко улыбнулся. Он смотрел на меня, поигрывая бицепсами и демонстрируя собственное превосходство над окружающей действительностью. Принц Чарминг, мать его!
– Слушай, мне пора. – Я взглянула на часы. – До лекции несколько минут, а мне еще к руководителю, показать курсовую.
– Я позвоню тебе! – Кошкин закусил губу.
Наверное, это должно было выглядеть сексуально, но меня почему-то передернуло, как от вида мерзкой жабы.
– Не утруждайся, – буркнула я, уходя.
– Позвоню-ю-ю! – промурлыкал он.
Я заспешила к нужной аудитории. В сумке пиликнул телефон. Раздался один сигнал, затем еще один и еще. Я на ходу достала мобильник и взглянула на экран. «Сладкая попка» – значилось в сообщении. «Откусил бы кусочек» – было в следующем. «Ням!» – в третьем.
Я поморщилась, смахнула их и ускорила шаг. Оборачиваться мне совершенно не хотелось.
Данил
«Как курсовая?»
«Все отлично! Ура!»
Мне казалось, что я вижу ее эмоции даже в буквах на экране смартфона.
«Когда защита?»
«Назначили на понедельник. Ой, это же через пять дней!»
«Не бойся, я с тобой, – написал, стер. Набрал: «Не бойся, у тебя все получится!»
– Ты идешь? – Майкин повесил одежду на крючок и поправил спортивную форму.
– Иду! – Я отправил Юле еще смайлик, спрятал телефон в карман, надел футболку и направился к выходу.
– Очки не снимаешь?
– Думаешь, стоит? – Я притормозил. – Это подготовка к спартакиаде, нас все равно не возьмут. Постоим в сторонке, полазим на турнике.
– Стандартная программа, – усмехнулся Антоха.
Мы вышли из раздевалки и направились к выходу вместе с остальными ребятами. Стадион и площадки вокруг были заполнены студентами. Пришлось пройти за трибунами: на беговых дорожках уже шел отбор на соревнования по легкой атлетике.
– Надеюсь, меня не будут туда пробовать, – буркнул Майкин, – меньше всего хочется потерять несколько дней из-за тренировок и подготовки к стартам.
– Нас вообще трогать не должны. Хотя… я бы, наверное, пробежал. Или выступил бы в соревнованиях по стрельбе или… о, прыжки в длину!
– А я скажу, что занят в библиотеке. – Майкин скривился, глядя, как длинноногий студент взлетает над насыпью с песком. – Где я, а где физра?!
– Да ты вроде крепкий. Вон как грушу молотил в тренажерке!
– Скорее, она меня молотила, а я только уворачивался!
– А если ради Савиной? Пошел бы? – Я поиграл бровями.
– Да сдалась мне эта Савина!
– Разве не ты совсем недавно убеждал меня, что она от тебя без ума?
Майкин наигранно отмахнулся:
– Я?! Да эта девчонка – настоящая заноза в заднице! Как мы с ней до сих пор не поубивали друг друга? Не-е-ет, лучше держаться подальше.
– Да-да! – Я рассмеялся и ударил его по плечу.
– Привет, ржавый! – раздалось с площадки, на которой девчонки тренировались в прыжках в высоту.
А вот и она. Стоило только вспомнить.
– Здорово, очкастая! – ласково ответил Антоха, помахав ей рукой.
Маринка показала ему язык и отвернулась. Майкин шумно выдохнул.
– Как малые дети, ей-богу. – Я покачал головой.
– Начинайте разминку! – скомандовал преподаватель. – Пара кругов, затем упражнения. Козлов, ты за старшего!
И наша группа послушно побежала по кругу. Я выискивал глазами Юлю, но среди студентов, занятых на разных площадках, ее не было. Наконец знакомая светлая прическа мелькнула в толпе готовящихся к забегу на шестьдесят метров. Рядом со стартом, капризно обмахиваясь модными журналами, топтались в поблескивающих золотом и серебром кроссовках Юлины подружки.
– Привет, – сказал я одними губами, когда Юля выпрямилась и подняла на меня взгляд.
– Привет, – робко улыбнулась она в ответ и покосилась на подруг.
Те проводили меня хмурыми взглядами и недовольно цокнули языками.
– Похоже, твоя теория действительно работает, – заметил Антон. – Что-то в ней неуловимо изменилось. А что, сразу и не скажешь.
Я обернулся. Розовые шортики, белая футболка, удобные кеды и высокий хвост, в который были собраны мягкие светлые волосы. Изменилось ли что-то в ней? Не знаю. По-моему, Юля всегда была самой красивой и милой. Просто теперь она не стеснялась показывать себя такую всем остальным.
– Эй, дрищ! – прервал поток моих мыслей знакомый голос.
Не сбавляя темпа, я обернулся на звук. На широкой баскетбольной площадке под кольцами разминались парни из группы Харитона. Они дружно заржали из-за того, что я откликнулся. Кошкин смеялся громче всех.
– Не останавливайся, – тихо сказал Майкин, – не обращай на него внимания.
Мы двинулись дальше. Слева на трибуне отдыхали после бега ребята, которые учились на курс старше. Среди них был и Кирилл Леманн – парень Ольги Еремеевой. Он махнул мне рукой. В ответ я тоже поднял ладонь. Но тут же опустил, заметив, что на ряд выше с кривой ухмылкой заседает Левицкий. И пусть мы с ним выяснили отношения еще в прошлую встречу, но неприязнь-то никуда не делась.
На втором круге Савина снова корчила рожицы Майкину, а Настя толкала ее в бок, чтобы та прекратила. Довольный Антоха не без удовольствия отвечал девчонке тем же, а потом ворчал, «как же она его бесит».
Перекинуться взглядами с Юлей не удалось: теперь она была занята разминкой. Зато у меня открылось второе дыхание – вместо привычной боли в боку откуда ни возьмись появились силы – хоть сейчас еще десять кругов пробеги.
– Эй, очконавт! Придурок! Угребище!
Как мне ни хотелось проигнорировать этот голос, я не мог. Замедлился, собираясь с духом. Надо было подойти и ответить ему. Сказать в лицо, что придурок – это он.
– Эй, рохля!
Ну все!
Я остановился, и в этот же момент мне в спину больно прилетел баскетбольный мяч. Бам! Глухой звук отозвался болью между лопаток.
– О, прости, – заржал Кошкин, подходя ближе и подхватывая мяч, – не заметил тебя, придурок.
Я повернулся и окинул его сердитым взглядом. Внутри меня закипал гнев.
– Хочешь что-то сказать, мямля? – ухмыльнулся он.
Его друзья дружно заржали.
– Хочу, – кивнул я.
Кошкин подошел ко мне ближе.
– Похоже, ты чем-то недоволен, очкастый? – Он заметил вставшего рядом со мной Антона и округлил глаза: – О, да ты с подружкой! Мне уже страшно!
Новый взрыв смеха.
Его друзья стали подтягиваться ближе, и у меня пересохло в горле. В руке одного из парней была камера. Они намеревались записать свои издевательства надо мной и, вероятно, выложить в Интернет.
– Что тебе от меня нужно? – серьезно спросил я.
– Что мне нужно? – рассмеялся он, впиваясь пальцами в тугую резину мяча. – Чтобы ты не маячил перед моими глазами, вот что!
А дальше я не успел среагировать: Кошкин метнул мяч мне в грудь, и меня отбросило назад. Я едва устоял на ногах. Удар пришелся аккурат в солнечное сплетение, и мне не сразу удалось вернуть себе ориентацию в пространстве. Я закашлялся и почувствовал, как Антоха придерживает меня за локоть. Выдохнул, выпрямился и пулей кинулся на противника.
Тот, смеясь, увернулся от удара и оттолкнул меня. Кто-то из его дружков подставил Антохе подножку, другой снова швырнул в меня мяч. Третий мощно толкнул локтем. Вокруг нас уже собиралась толпа любопытных: кто-то кричал, девочки беспокойно шептались. Я продолжал держать оборону, а парень с камерой то и дело наклонялся к моему лицу, чтобы заполучить лучший кадр.
– Двое против целой толпы? – вдруг сказал кто-то. – Это вы считаете нормальным?
Все расступились. Я вытер кровь с губы и поднялся на ноги. Рядом, тяжело дыша, сжимал кулаки Антоха. Мы все еще были готовы биться до конца.
– Кто это у вас такой умный? – Оглядел толпу Кирилл. Он встал между нами и опешившими от такой наглости дружками Харитона. – Может быть, ты? – Он посмотрел на Кошкина. – Или ты? – И покачал головой. – А слабо команда на команду? По-честному, в баскетбол. Вас пятеро, и нас – как мужики.
– Ты бы отвалил, – как-то неуверенно сказал Харитон, потирая кулаки, – мы тут сами разберемся.
– Нормально вы разбираетесь, – вступил в разговор подошедший Рома Гаврилин. – Я так тоже могу. Идем с нами за трибуны? Мы толпой с тобой тоже быстро разберемся.
– Так как насчет честного матча, а? – расправил плечи Кирилл.
Кошкин покосился на парня с камерой и натянул самоуверенную ухмылку:
– А давай!
Правильно. Что ему стоило сыграть с двумя ботаниками? Он – баскетболист, с ним его друзья, из которых двое – тоже спортсмены. А то, что вокруг уже собралось прилично народа, его только раззадоривало: отличный шанс покрасоваться.
– Идет, – кивнул Кирилл, забирая у него мяч. Оглянулся и посмотрел на нас. – Так, нас четверо, не хватает еще одного.
– Пятеро, – сказал, выходя из толпы, Левицкий. – Я тоже в деле.
Юлия
– Ничего не поняла, – выдохнула я, сгибаясь пополам после очередного забега. Воздух враз стал тяжелым и горячим комом в горле. – Объясни толком.
Пот, сбегая по спине, противно щекотал спину. Очень хотелось пить, мышцы ныли.
– Я говорю, там, – Настя указала рукой на толпу, собравшуюся на баскетбольной площадке, – Кошкин с друзьями начали к Дане цепляться, потом завязалась драка. Они его мячом, потом…
– Что? – уставилась я на нее.
– Я как увидела, сразу Ромке сказала. Он уже там.
Не дожидаясь дальнейших пояснений, я побежала к площадке.
– Юль, ты куда? Стой! – зазвенели за спиной голоса Жанки и Окси.
Но я ни о чем думать не могла, кроме того, что Даня мог пострадать. И, возможно, из-за меня. Да, Харитон вечно до всех докапывался, но дело ведь никогда не доходило до драки. К тому же парни были, мягко говоря, в разных силовых категориях, поэтому от волнения мое сердце больно колотилось о ребра.
– Пустите! Пропустите! Отойдите! – растолкала я всех и застыла.
И не поверила собственным глазам: они… играли в баскетбол. В баскетбол!
Даня, его друг Антон, мой брат Рома, его приятель Кирилл… и Левицкий?! Вы серьезно?!