19 глава
– Спасибо. Не стоит, – замотала головой я. – Это слишком… щедро.
Особенно для первого свидания.
– Как хочешь! – надулся Харитон. И, завидев кого-то в толпе, замахал руками. Затем обернулся ко мне: – Подожди, я сейчас.
Он метнулся к разодетым в дорогие костюмы мужчинам и бодро заговорил с ними. «Наверное, подмазывается, чтобы взяли в следующий ролик», – подумала я.
– На прошлый корпоратив он привел сюда Тину и сказал, что ее кожа такая же гладкая, как линолеум, – раздалось за моей спиной.
Я сразу узнала этот голос. Стало так неприятно и мерзко, что по спине мазнуло холодом. Обернулась.
– Привет, – сказала, поджав губы.
Тим Левицкий. Собственной персоной. Стоял и нагло улыбался мне. Кто, вообще, пустил его сюда в джинсах и рубахе с закатанными до локтей рукавами?
– Как дела? – оскалился он, обнажая в кривой ухмылке ровные белые зубы.
– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась я, впиваясь пальцами в сумочку. – Тоже снимался в рекламе средства для потенции? Или… хм, дай угадаю… облысение? Дурной запах изо рта? Венерические заболевания?
Левицкий улыбнулся еще шире:
– Вообще-то, я хозяин этого заведения. Подумал, вдруг ты желаешь смыться, хотел предложить вызвать тебе такси, но раз так… извини! Мне пора! – Он развернулся и пошел к двери.
– Тим! – Ненавидя себя, я направилась за ним. – Стой!
– Все еще злишься на меня? – спросил он, притормаживая.
Я обернулась, проверяя, заметил ли мое бегство Харитон. Но тот, как ни в чем не бывало, продолжал беседу с людьми в костюмах.
– Конечно, – ответила я честно. Мы вышли в коридор и встали друг напротив друга. – Ты сказал, что мы с тобой спали, хотя этого не было!
– Я извинился! – Тим развел руками. – Так вышло. К тому же я был зол, что ты меня продинамила. Знаю, это меня не оправдывает, но я окупил свою вину с лихвой. Сначала твои дружки привязали меня к столбу возле универа с позорной табличкой на груди, потом твой брат со своими друзьями-ботаниками намяли мне бока в кафешке. Ах да, и самое главное: он угнал мою тачку и вернул ее прежнему владельцу! Думаю, мы в расчете.
Я замерла, переваривая услышанное. Информация о том, что брат отомстил за меня, дошла быстро. Но про ботаников я была не в курсе. Нужно будет уточнить этот момент у Ромки.
– Так, значит, это место принадлежит тебе? – с недоверием переспросила я.
– Да, мне и моей девушке, – уже спокойнее сказал Тим.
– За ум, что ли, решил взяться? – Я не удержалась от улыбки.
Левицкий вместо ответа просто раскинул руки.
– Неплохо, – хмыкнула я.
– Мне показалось, ты устала от вечеринки знаменитостей, – напомнил Тим.
– Ах, это… Да, я рассчитывала на стандартное свидание, знаешь ли.
– Бывает! – Левицкий помялся на месте. – Давай я попрошу Марту отвезти тебя домой, ладно? Ездила раньше на байке?
– Нет! – Я энергично мотнула головой. – А Марта… это твоя девушка, да? Она не будет против? Не разозлится?
– Можешь не переживать, – раздался приятный женский голос. По коридору к нам направлялась эффектная молодая брюнетка в рваных джинсах и темной водолазке. – Друзья Тима – мои друзья.
– Ну, мы не то чтобы друзья… – замялась я, косясь на Тима.
– Могу себе представить, – многозначительно произнесла она.
Подошла ближе и рассмеялась. Протянула мне руку:
– Марта.
– Юля.
– Приятно познакомиться.
Отпустив мою ладонь, она обняла Тима и нежно поцеловала в шею:
– Я туда и обратно. Убери пока все и закрой кабинет, вернусь – сразу поедем домой.
– Осторожнее, – тихо прошептал он, целуя девушку в губы.
Мне пришлось отвести взгляд.
– Так где ты живешь? – поинтересовалась Марта, увлекая меня за собой на улицу.
Я, как завороженная, наблюдала за тем, как грациозно она двигалась.
– А я не домой. Отвезите меня, пожалуйста… В общем, я покажу дорогу.
– Только давай на «ты», хорошо? – направляясь к парковке, попросила Марта.
– Хорошо! – легко согласилась я.
Данил
Енотов не тяготит безумие – они им наслаждаются.
Пока я пытался почитать учебник, Федор Степаныч настойчиво ковырял дырки в моих носках. Отошел приготовить себе чай – этот негодник открыл бутылку с водой, разлил содержимое на стол и постирал в этой луже мои тетради для записей. Пока я пытался ликвидировать последствия потопа, мохнатозадый мокрыми лапками проверял стены на гладкость и радовался тому, что на ней остаются следы.
Далее у нас была битва за ручки и карандаши, потом мы дрались за право постирать мои вещи, позже он отбирал у меня швабру, чтобы самому как следует помыть полы в комнате, затем плескался водой из грязного ведра и замачивал в ней футляр от моих очков.
И как раз в тот момент, когда я готов был сдаться и позволить зверю сполоснуть в ведре остатки нашего совместного имущества (а это проще, чем пытаться противодействовать ему), на улице раздался звонкий собачий лай.
– Кто-то пришел, – констатировал я, – пойдем-ка, посмотрим.
Взял мокрого енота под мышку и спустился с ним вниз. Вышел на улицу. К этому времени лай немного поутих.
– Привет! – Юля махала нам из-за забора.
Волнение заполнило меня целиком: начало с ушей и щек, к которым резко прилила краска, поползло вниз удушающим жаром, трепыхнулось где-то в сердце и рухнуло вместе с ним прямо в пятки. Какой же она была красивой! Каким же я буду счастливым, если мне посчастливится однажды ощутить ее губы на своих…
– Привет! – ответил я растерянно. – Я не ждал тебя. Как ты? Откуда? Ты же…
Произошло то, что происходило всякий раз, стоило только мне оказаться стоящим перед ней: интеллект полностью блокировался обаянием этой девушки.
– Пустишь? – улыбнулась она.
– Конечно.
– Дай мне его! Дай мне этого сладкого парня!
Девушка протянула руки, и я сто тысяч раз за одно короткое мгновение пожалел, что Федька, а не я был ее сладким парнем.
– Дай расцелую моего мохнатого бандита!
– Забирай! – Меня не нужно было просить дважды. – Этот недружелюбный тип мне сегодня уже весь мозг выел.
Ее ладони коснулись моей груди, и сердце снова брякнулось вниз. Если я сегодня ее не поцелую, то мысли об этой девушке продолжат драть мою душу в клочья. Да – да, нет – нет, что я теряю, в конце концов?
Юля стиснула енота в своих объятиях, не боясь запачкать нарядное платье, и я привычно зажмурился, ожидая, что мохнатый гаденыш цапнет ее в ответ. Но этого, на удивление, в очередной раз не произошло. Федя в ее руках почему-то становился ласковым котенком: он не лизался и не мурлыкал, но стойко терпел все ее попытки зацеловать его до смерти. Не хватало только бегущей полосы под этой картинкой: «Не повторять! Опасно для жизни! Трюк выполнен профессионалами!»
– Привет, Сима, привет, Бося, привет, Люк, привет Тошка! – С енотом на руках девушка обходила все клетки. – О, привет, Зоша!
И животные радостно виляли хвостами, прижимались к решеткам и просовывали сквозь них свои мокрые носы.
Мы обошли все вольеры, а я так и не решился задать ей главный вопрос: а как же свидание? Просто шел следом, засунув руки в карманы, и ждал, что Юля сама объяснит. А в душе в этот момент радостно порхали бабочки: она ведь пришла. Сюда! Ко мне! Неважно почему.
Но я врал самому себе. Мне было важно, и еще как!
– Умираю, хочу снять эти чертовы каблуки! – призналась Юля, оборачиваясь ко мне.
В начинавших сгущаться сумерках ее лицо казалось простым и милым. В эти прекрасные зеленые глаза мне хотелось бы смотреть каждый день.
– Тогда… идем внутрь?
– Пойдем! – С Федькой на руках она направилась к зданию.
Так по-свойски, словно давно являлась здесь своим человеком.
– Может, ты голодная? Хочешь перекусить? – спросил я, открывая перед нею дверь.
Спрашивать, ела ли она что-нибудь на свидании с Кошкиным, мне показалось не совсем тактичным.
– Я бы не отказалась, – призналась Юля, проходя мимо приемной сразу к лестнице, – все, что я ела сегодня, это пара виноградин! Да и те не по собственной воле.
– Тогда как насчет горячих бутербродов?
– Даже если завернешь в них Федькин хвост! – рассмеялась она. И вдруг вскрикнула: – Ай! Да шучу я, шучу! Степаныч, не буянь!
Провожая их взглядом, я судорожно соображал, не оставил ли беспорядка в комнате. Вряд ли разбросанные книжки могли смутить гостью, а вот носки или нижнее белье – очень даже. Федя очень любил выбрасывать на пол содержимое моих ящиков, но, кажется, перед ее приходом он не делал ничего такого.
Я прошел на небольшую кухоньку и сообразил несколько бутербродов: остатки былой колбасной роскоши, салатный лист, капля майонеза, сверху сыр – и в микроволновку.
– Наверное, дома ты питаешься по-другому, – сказал я, входя в комнату.
Юля сидела на моей кровати, поджав под себя голые ступни. Ее туфли валялись рядом. У меня от волнения засосало под ложечкой.
– Дома в последнее время я ем то, что удастся найти в холодильнике. Семейные ужины теперь редкость. Мама занята ремонтом, папа у нас почти не появляется. У них… трения, знаешь ли. – Она поджала губы. – А Ромка все время пропадает у Насти.
Я протянул ей тарелку:
– Мне жаль, что у твоих родителей не все гладко. Надеюсь, все наладится. – Юля взяла бутерброд, и я сел рядом с ней. – Все же так лучше, чем как у Насти. Ее отец умер, мама после аварии полгода лежала в коме. Настя была совсем одна. И знаешь… Когда мы с ребятами помогали ей все вместе: с учебой, с несколькими подработками, – я чувствовал, что все не просто так. Что мы настоящие друзья и нас связывает нечто большее, чем учеба.
Юля задумчиво взглянула на меня и даже перестала жевать. Воспользовавшись моментом, Федька умыкнул у нее из рук бутерброд.
– Блин!
– На, держи еще. – Я подал тарелку.
Девушка взяла новый бутерброд и печально улыбнулась:
– Знаешь, именно такие бутерброды мы ели с моей подругой когда-то. Их делала ее мама. Они жили скромно, и Зоя обычно носила обеды с собой. Я жутко любила стряпню ее мамы и всякие такие простые закуски, поэтому в обед угощала Зойку первым и вторым на свои карманные, а после школы мы с ней забирались на холм, и там я с удовольствием точила эти ее домашние заготовки из пластмассового контейнера. – Юля смущенно улыбнулась. – У нас даже было свое секретное место – обрыв недалеко от стройки. Там был этот холм… Оттуда весь город как на ладони…
– Тебе не хватает этого?
– Что? – Она посмотрела на меня, будто очнувшись от воспоминаний.
– Я говорю, ты скучаешь? Мне кажется, тебе грустно вспоминать об этом.
– Да. – Юля откусила кусок бутерброда. – Я скучаю по своей бывшей подруге. Мы не общаемся.
– Почему бывшей? – поинтересовался я. – Разве друзья бывают бывшими, если они настоящие друзья? Или вы поссорились?
– И да, и нет. – Юля попыталась улыбнуться, и ее лицо исказилось гримасой боли. – Я не знаю, что случилось. Только знаю, что все пошло наперекосяк из-за меня. Такое бывает. – Она внимательно взглянула в мое лицо. – Ты теряешь себя и не можешь найти, а виноваты почему-то все вокруг.
– Бывает, наверное.
Девушка опустила взгляд, спустила с кровати ноги и принялась ими болтать:
– Как же приятно снять каблуки! Просто песня!
– Зачем ты тогда их носишь? – не удержался я.
– Это… красиво. – Юля смущенно прижала пятки к кровати. – И женственно.
– Но ведь неудобно. Зачем носить такую обувь постоянно, если это настоящее мучение? – Заметив, что она хмурится, я спохватился: – Прости, не хотел занудствовать. Просто ты и без всего этого… красивая.
Девушка закашлялась.
– Ой! – У меня от неловкости, кажется, температура подскочила. – Я имел в виду не без всего, а без этой одежды и… Не без одежды, а…
И тут я понял, что она хохочет, прикрывая рот рукой, чтобы крошки не разлетелись по всей комнате.
– Прости, – сказал я, тоже расхохотавшись.
– Ничего! – Юля попыталась успокоиться. – С тобой всегда так весело!
Она отдала остаток бутерброда Феде и закашлялась.
– Я не то хотел сказать. Просто имел в виду, что ты всегда так одеваешься, будто на праздник. Тебе ведь вовсе не обязательно это делать, потому что ты и без всей этой мишуры выглядела бы… идеально.
– Я просто стараюсь соответствовать статусу, – сказала, покраснев, Юля.
– А какой у тебя статус? – совершенно искренне спросил я.
Девушке явно стало не по себе. Она заерзала.
– Я… я не знаю… Просто хочу чувствовать себя уверенно. Хочу выглядеть успешной.
– И как? Получается? – Заметив, что Юля напряглась, я всплеснул руками: – Прости, не хотел тебя смутить или обидеть. Но…
– Что?
– Социум думает о нас ровно то, что мы ему транслируем. Если ты одеваешься вызывающе, люди делают соответствующие выводы.
– Ты меня сейчас пытаешься оскорбить? – усмехнулась Юля.
– Нет, нет, нет! – Я схватился за голову. – Я… у меня с трудом получается формулировать мысли сегодня.
– Понимаешь, если я завтра приду в универ в стремных джинсах и свитере, мои подруги меня не поймут. Мода для них почти священна.
– А я думал, что настоящий друг тебя поймет, что бы ты ни сделал. И сказать другу можно все, что угодно. Разве нет? А иначе он не друг. И если твои подружки навязывают тебе свое мнение, то ты еще сильнее теряешь себя. Нельзя делать что-то против своей воли, нужно прислушиваться только к себе.
– Ты опять занудствуешь, – покачала головой Юля.
– Я это к тому, что настоящий друг простит. – Я закусил губу от неловкости. – Слушай, я вовсе не хотел читать нотаций. Я совсем не такой. Просто ты так рассказывала про эту Зою, у тебя так глаза горели, а эти твои подруги…
– Ну же, говори, – рассмеялась Юля. – Мы и так с тобой почти поссорились.
– Нет, не буду.
– Пустышки? – подсказала она.
– Это ты сказала, заметь. – Я поднял руки, показывая, что я тут ни при чем.
– На самом деле с ними иногда бывает весело.
– Если плюсов больше, чем минусов, то это хорошо.
– Не знаю. – Девушка сжала руки в замок. – Я просто привыкла к ним, наверное. И мечтала быть крутой. Хотела быть популярной. Теперь у меня все это есть. Вроде как.
Ей самой было смешно.
– Вроде как, – улыбнулся я.
Юля расхохоталась:
– Ну что за ужасный день? Сначала корпоративный фуршет со звездами рекламы подгузников вместо нормального свидания, теперь бесплатный сеанс психоанализа от моего репетитора. Что дальше?
По телу разлилось тепло.
– Значит, свидание не удалось?
Девушка тяжело вздохнула:
– Скажем так, я вынуждена была завершить его досрочно.
Мы нечаянно соприкоснулись пальцами, и в этот момент в ее сумке зазвонил телефон. Юля вздрогнула и потянулась к сумке. Прежде чем она скинула звонок, я успел заметить, что на экране высветилось: «Харитон».
Чтобы сгладить острый момент, мне пришлось как ни в чем не бывало заявить:
– Я придумал!
– Что? – Она уставилась на меня с интересом.
– Мое желание. Придумал, каким оно будет!
Юля улыбнулась, и на ее щеках проступили едва заметные ямочки. Я никогда прежде их не видел.
– И что ты хочешь?
Определенно очень милые ямочки.
«Ты пойдешь со мной на свидание!» – так и не сказал я. Вместо этого брякнул:
– Ты должна побывать со мной в одном чудесном месте, в котором еще никогда не бывала!
– И все? Так просто? – удивилась девушка.
– Проще не бывает.
– Хорошо, я согласна.
В этот момент опять запиликал ее мобильный.
– Ответь!
– Не хочу.
– Ответь!
– Да не хочу я! – сказала она, глядя мне в глаза.
– Он так и будет звонить.
– Да пусть.
Пока мы пререкались, Федор Степаныч выхватил смартфон и потащил к ведру.
– О боже, нет!
– Федя! Федя, стой!
Мы одновременно ринулись к нему. Юля успела схватить енота за толстую задницу, но телефон выпал из его лап и сделал в воздухе кувырок.
– Ай! Ой! Ай! – Мобильник заплясал в моих руках.
Я жонглировал им в опасной близости от воды, у меня чуть сердце не остановилось. Мгновение – и я прочно ухватил смартфон, а ведро, задетое моим коленом, зашаталось, расплескивая воду наружу.
– Фух! – остановив падение ведра, выдохнула Юля.
– Чуть не утопили, – рассмеялся я, падая на задницу.
Вся моя футболка была сырой.
Юлия
– Давай его сюда! – Я забрала смартфон, убрала его в сумку и пригрозила Федьке пальцем: – Ах ты, балбесина! Смотри, что натворил!
Даня поднялся с пола. Вся его футболка была в мокрых пятнах от расплескавшейся воды.
– Это ерунда, – сказал парень, стаскивая футболку через голову. – Хорошо, что телефон не утопили.
Я застыла на месте, наблюдая за тем, как он раздевается. Для ботаника, видимо, не было ничего необычного в том, чтобы раздеться перед посторонним человеком, а мне жар ударил в лицо. Под просторной футболкой оказался красивый мужской торс с достаточно крепкими мышцами.
– Вот поэтому енотов и не держат дома, – весело заметил Даня, склоняясь над ящиком комода.
А я, как завороженная, продолжала смотреть за тем, как движутся его бицепсы, пока он расправляет чистую футболку и надевает ее на себя. Не могла отвести взгляда. Глядя на его низко посаженные джинсы, плотно сидящие на узкой талии, на широкую спину, образующую с плечами красивый треугольник, я забыла, что передо мной стоит все тот же парень, который только что занудствовал, копаясь в моих мозгах, и едва не уронила челюсть на пол.