17 глава
– Ты какая-то загадочная в последние дни…
– Разве?
– Угу! – Ее зрачки сузились. Подруга бросила взгляд на мирно читающего лекцию профессора и, придвинувшись ближе, прошептала: – Ты что-то от нас скрываешь.
– Я? – Уголок моих губ нервно дернулся.
– Ты-ты!
– Вовсе нет.
– Признавайся уже!
Я опустила взгляд и прикусила кончик ручки. Возможно, если долго делать вид, что ничего не слышу и не вижу, то собеседник со своим неудобным вопросом отстанет. Разумеется, Жанки это не касалось. Она не собиралась оставлять меня в покое.
– Говори! – прошипела она, сильно щипая меня за бедро.
– Ай! – вскрикнула я.
Преподаватель прервался, чтобы бросить на меня гневный взгляд. Пришлось виновато потупить взор. Только удаления из аудитории перед началом сессии мне не хватало!
– Я все равно не отстану.
– Что ты хочешь от меня услышать?
Жанна заерзала на стуле:
– Всю последнюю неделю ты занята. У тебя нет времени на встречи с нами, ты почти не появляешься в общем чате и редко отвечаешь на наши сообщения. Что происходит?
– Что? – Я всплеснула руками. – А то, что я пытаюсь писать кучу работ одновременно! Мне ведь нужно сдать чертовы хвосты, забыла? Если я этого не сделаю, то меня отчислят. И все – никакой Ибицы. Привет.
Профессор опять покосился на нас. Его взгляд предупреждал: еще один шквал шепотков, и месть будет страшна.
– Мы же собирались спихнуть все на этого тухлого ботаника? Разве нет?
– Да! – Мне не хватало воздуха. При упоминании Дани стало трудно дышать. – Да! Но не пойдет же ботаник сдавать за меня устные предметы, так? Я вынуждена читать конспекты и готовиться.
– И все-таки ты что-то недоговариваешь, – заключила Жанка.
– Что, например?
Под ее пронзительным взглядом я чувствовала, как к моим щекам приливает жар.
– Кажется, я догадываюсь, – ухмыльнулась она.
– О чем? – Мне стало еще неуютнее.
– Ты втихаря встречаешься с ним!
Та-да-а-ам! Сердце подпрыгнуло и больно приземлилось обратно.
– С кем?
– С Харитошей.
Фух…
– Что?! Нет! – прошипела я, отворачиваясь.
– Да-да! Наверное, вы переписываетесь. А может, и гуляете вместе? Вот у тебя и нет времени на подруг.
– Глупости, – не глядя на нее, прошептала я. – Мы с ним перекинулись парой строчек в ватсапе, но он меня так никуда и не пригласил. Нет никаких встреч, ничего между нами нет. Увы!
– Не обманывай.
– Я не обманываю!
– Глупенькая. Ну, что же ты, Юлька. Мы бы за тебя порадовались. – Жанка наклонилась и ткнула меня лбом в плечо. – Для этого и существуют подруги. Поделиться, выслушать, поддержать. Мы бы не стали тебя осуждать, если бы ты переспала с ним на первом свидании. Ты же об этом стесняешься нам сказать?
– Что? – Сморщилась я, зыркнув на нее. – Нет! Говорю же тебе: не было у нас ничего. Мы даже не гуляли вместе.
– Точно?
– Точно!
Жанка с сомнением хмыкнула:
– Тогда нужно действовать. Создадим условия для вашего сближения. С твоей нерешительностью и неуверенностью в себе все это может затянуться надолго. Давай-ка забрасывай учебнички свои стремные – и в бой. Иначе достанется твой Харитошка какой-нибудь Вике или Тинке. Они, как гиены, кружат вокруг него, сама посмотри!
Я вздохнула и уронила лицо в ладони.
Всю последнюю неделю мы с Даней встречались после лекций: то в библиотеке, то в парке, то у него на чердаке. Собирали материал для курсовых, выбирали, анализировали, высчитывали, формировали, записывали. Кое-что он откровенно делал за меня, потому что нереально было успеть к сроку без его помощи. Кое-что мне приходилось делать самой: например, сидеть над теоретической частью письменных работ до глубокой ночи, потом с утра бежать распечатывать и относить на согласование руководителю.
Естественно, теперь я посещала все лекции, слушала преподавателей, больше записывала и больше понимала. По совету Дани даже сходила к отцу в офис. Он велел своему бухгалтеру распечатать для меня данные по фирме и лично обсудил их со мной. Вот так, на примере конкретного предприятия, проще было понять, как формируется прибыль и как лучше оптимизировать издержки.
Эти данные я использовала для практической части курсовой: оформила расчеты в виде сложных таблиц и графиков. И неожиданно для себя вдруг осознала, что больше не была «дуб дубом», а реально могла объяснить, если спросят, что, как и откуда берется в моих расчетах.
Было и то, в чем мне не хотелось себе признаваться.
Эта новая часть моей жизни… мне нравилась. На лице всякий раз невольно загоралась улыбка от одного только предвкушения встречи с Даней. Наверное, дело было в моей ему благодарности. Ну и еще в животных, конечно. Я попала в свою стихию. Как только видела этих пушистых и мохнатых с грустными большими глазами, так уже не могла контролировать ни свои выплески любви, ни острое желание затискать всех их по очереди.
– Юль?
– Да?
Это была Окси. Она наконец сняла наушники и оторвалась от просмотра финальной серии популярного сериала.
– Ты идешь?
– Куда? Что? – встрепенулась я.
Окси с Жанкой переглянулись.
– Ну точно витает в облаках, – усмехнулась Окс. – Пара уже закончилась. Либо идем на следующую, либо валим в кафе. Ты как?
– Я?
– Да! – Жанна встала со стула, взяла сумочку и элегантно закинула ее на плечо. – Будет общая лекция в гигантской аудитории. Все равно никто не заметит, если не пойти.
– Нет, я пойду, – твердо ответила я. Закрыла тетрадку, сунула в сумку. Встала. – Мне сейчас нельзя пропускать. Если не примелькаюсь Стервелле, то мне ей ни за что не сдать зачет.
– Как знаешь, – фыркнула Окс.
– Все правильно, – вдруг поддержала меня Жанка. – Пусть идет. Если Юлечка не поедет с нами на Ибицу, будет кисло. Харитошик от нее без ума.
– Ну да, – закивала Окси. Схватила сумку и махнула мне рукой. – Удачи, Юлечка! Не перенапряги мозги!
– Да-да, мозги береги! Слишком умные бабы мужикам не нравятся, – захихикала Жанка.
Покачивая бедрами, они поплыли к выходу.
А я вдруг поняла, что рада тому, что подруги уходят. Мне не придется отчитываться перед ними за то, что я здороваюсь или разговариваю с Даней.
Он тоже будет на общей лекции… Возможно, я даже подойду к нему. Чтобы уточнить кое-какие моменты по курсовой, с которой воевала сегодня до часу ночи. Странное волнение разлилось теплом в груди и заставило сильнее биться сердце.
Что это? Наверное, недосып виноват. Из-за него и происходят эти сбои в организме. Вот как сейчас, например. Стоило мне только выйти в коридор и направиться в сторону нужной аудитории, как по спине побежали мурашки. Кончики пальцев согрелись приятным покалыванием, дыхание перехватило от волнующего ожидания встречи.
Так. Стоп! Ожидания чего?..
Данил
– Самое время действовать, чувак! – настаивал Антоха.
Мы еще раз сверились с расписанием и направились в нужную аудиторию.
– Что ты подразумеваешь под своим «действовать»?
– Как что? – Майкин тяжко вздохнул. – Каждый вечер вы сидите то в библиотеке, то у тебя. Вдвоем, понимаешь? То есть, на-е-ди-не…
– И?
– И никто вам не помешает, сечешь?
– Я начинаю догадываться, о чем ты, – прорычал я.
Мы свернули к лестнице, поднялись на второй этаж.
– Да я о том, что вы сидите плечо к плечу! Каждый день! В неформальной обстановке! Что тебе еще нужно, бро? Куй железо, пока горячо. Как только видишь, что атмосфера разрядилась, девушка расслаблена, смеется над твоими идиотскими шуточками, между вами летят искры… – Он изобразил руками какое-то движение. – Наклонись к ней осторожно. Если она не отшатнулась, то, значит, тоже не против тебя поцеловать. Целуй! А если девчонка испугается, сделаешь вид, что соринка в глаз попала, и попросишь посмотреть – а там и новый повод для поцелуя созрел!
– Думаешь, сработает?
– Ну у меня с Маринкой сработало же.
– То-то я и вижу, что вы с ней с того момента неразлейвода, – хмыкнул я.
– Мы просто не афишируем наших отношений, – серьезно сказал Антон.
– Конечно.
– Надо быть решительней, чувак, – игнорируя скепсис в моем голосе, продолжил друг. – Скоро начнутся экзамены, она их сдаст, и твоя помощь ей не понадобится. Бери быка за рога!
– Да не могу я! – закричал я. И тут же притормозил, заметив, как Юля входит в аудиторию.
– Что? – спросил Майкин, останавливаясь.
– Там… – Я неопределенно мотнул головой. И сглотнул. Язык от волнения прилип к небу.
– Отлично, – решил, видимо, приободрить меня Антоха. – Гляди-ка, она без своих друзяшек. Подойди к ней, заведи непринужденный разговор.
– О чем? – Ноги не слушались меня.
Я шел той же дорогой, что и Юля секунду назад, и у меня дрожали коленки от предвкушения встречи.
– У вас мало тем для разговора? – Друг подтолкнул меня вперед. – Вы, вообще-то, занимаетесь вместе. И не чем-нибудь интересным, а этой вашей научной нудятиной. Вот и задвинь ей что-нибудь по теме ваших занятий. Или расскажи одну из своих скучных… ох, пардон, гениальных теорий!
– Думаешь, это так легко? Я первые полчаса в ее обществе только и делаю, что заикаюсь!
– Тогда иди и заикайся! Но только так, чтобы она тебя слышала.
Когда мы вошли в аудиторию, я был уже в предобморочном состоянии. Помещение кипело: собрались сразу три группы. Такая практика была обычной для нашего универа. Собрать сразу всех, чтобы одно и то же не читать трижды. Да и общих предметов на первых двух курсах было предостаточно.
Обычно мне даже нравилась возможность затеряться среди толпы, но сегодня она меня откровенно пугала: игнорировать тот факт, что мы с Юлей находились вместе в одном помещении, было нельзя, но раньше мы с ней никогда не заговаривали в перерыве между лекциями, только здоровались.
Интересно, предполагала ли данная фаза наших «отношений» возможность подойти к ней и поболтать? Если да, то о чем?
От двери до преподавательского стола я прошел, глядя себе под ноги, а когда поднял взгляд, то обнаружил, что Юля сидит на третьем ряду у самого прохода. Сегодня она была одета в сарафан и белую водолазку. Непривычно простая одежда отлично подчеркивала ее фигуру, демонстрируя выпуклости и изгибы в нужных местах. Кажется, она никогда не выглядела прекраснее. И, конечно же, меня тут же переклинило, точно мотылька, который налетел с размаху на горящую лампочку, обжегся и потерял ориентацию в пространстве.
– Вон она. Иди! – шепнул Антоха. И добавил погромче: – О, свободные места на четвертом ряду! Как же нам повезло!
Гениальная речь! Теперь точно придется идти вверх. Мимо нее.
– Привет… – пробормотал я, подняв взгляд.
Девушка в этот момент сосредоточенно копалась в сумке.
– Привет! – смущенно улыбнулась она, заметив меня.
Я сделал несколько шагов, не зная, стоит ли пройти дальше или остановиться и поговорить.
– Что-то потеряла?
Юля убрала упавшую на лицо прядь и растерянно пожала плечами:
– Да вроде вчера яблоко положила в сумку, а сегодня не могу найти. Брала допуски на пересдачу, не успела в столовку сбегать. Думала, яблочко пока пожую…
Так, спокойствие! Мы уже болтаем. Можно не придумывать повод, чтобы остановиться возле ее стола.
– Послушай, – я постарался говорить непринужденно. – А ты, случайно, ко мне вчера не с яблоком приходила?
– Ой! – Ее глаза распахнулись. – Думаешь, это Федька?
– Ну, мою еду он всегда проверяет на нитраты, – с улыбкой ответил я, – а после проверки никогда не возвращает назад.
– Забавно, – сдержанно сказала Юля.
– Ага.
Я поднял взгляд выше. Майкин с четвертого ряда показывал мне пальцы вверх. Типа «Да, молодец, так держать!». Я бы так и держал, только, как назло, не знал, о чем говорить дальше. Поймал себя на том, что раскачиваюсь с пятки на носок, судорожно пытаясь придумать, что сказать дальше. Все мое красноречие куда-то девалось перед обаянием этой девушки.
«Ну же! Ну! Бла-бла-бла!» – показывал жестами Майкин, призывая меня немедленно продолжить разговор.
– А знаешь, что… – Я выудил из рюкзака зерновой батончик и положил перед ней на стол. – Вот!
– А тебе самому разве не надо?
– Нет, – соврал я, – мы с Антохой только из столовой.
– Спасибо, – смущенно проговорила девушка. Взяла батончик, повертела его в руках и посмотрела на меня. Под этим взглядом у меня сердце снова понеслось галопом. – Слушай, Дань!
– Да?
– А ведь у меня есть идея по поводу твоего проекта.
– Правда? – оживился я.
Она помнила о моем проекте. Он ей был интересен! С ума сойти.
– Да. Я, кажется, знаю, как тебе помочь.
– Интересн… – начал я, но вынужден был прерваться на полуслове, потому что между нами вдруг втиснулся Кошкин.
Откуда он, взялся? И почему именно сейчас?
– Отойди, зубрень! – Он бесцеремонно встал впереди, заслонив меня спиной. – Привет, красотка! – Наклонился над столом Юли.
Теперь мне оставалось либо возмутиться и нахамить ему, либо любоваться наглой задницей наглого Харитона. Одно из двух. Для первого я был слишком хорошо воспитан. К сожалению.
– Привет, – голос девушки прозвучал тихо.
Я сделал шаг в сторону, чтобы видеть Юлю и показать, что не отступаю перед беспардонностью Кошкина.
– Как твои дела? Давно не виделись, – продолжал мурлыкать качок, сдвигаясь в ту сторону, где стоял я.
Этот жест мог означать только одно – я должен отвалить.
– Нормально, – ответила Юля.
– Слушай, может, сходим сегодня куда-нибудь? – продолжал он напирать.
Я кашлянул. Мы вообще-то разговаривали, пока он не пришел!
– Сегодня? – растерялась девушка.
Жаль, я не видел в этот момент ее лица. Сделал еще шаг, но Кошкин повернулся так, чтобы отсечь меня снова.
– Да, сегодня, – с самоуверенностью в голосе подтвердил Харитон. – Завтра у меня важные съемки, знаешь ли.
– Эээ… – замялась она. Ее пальцы нервно теребили обертку батончика. – Я…
Я сделал шаг. Юля посмотрела на меня, будто бы спрашивая. Время после лекций мы обычно посвящали занятиям.
– Посидим в кафе. Поболтаем, – настаивал спортсмен.
– Ну… – Юля снова взглянула мне в глаза.
Я должен был сказать что-то. Чувствовал, что должен. Наверное, она ждала этого от меня.
А я ждал от нее. Думал, она откажется. Но с чего бы ей отказываться? Самый крутой парень универа зовет ее на свидание. Кто бы не пошел?
– Пошли, Юльчик. Поговорим, узнаем друг друга лучше. Мм?
– Ну хорошо, – наконец, кивнула она.
– Вот и славненько! – подвел итог Кошкин и отбарабанил пальцами по столешнице марш победителя.
– Рассаживаемся поскорее! – скомандовала вошедшая в аудиторию Ливенская. Появилась она внезапно, поэтому своим приходом спровоцировала массовую панику. Студенты, толкаясь, понеслись по проходу, кто вниз, кто вверх. – Начинаем лекцию. Эй, Кошкин, тебе особое приглашение нужно? Приткни уже свою задницу куда-нибудь и послушай новый материал!
Сжав пальцы в кулаки, я развернулся, прошел на ряд выше и уселся рядом с Майкиным. Сердце колотилось как бешеное. Харитон, лениво поигрывая бицепсами, отсалютовал Стервелле и направился на галерку. Шум постепенно затих. Юля осторожно повернула голову, бросила на меня взгляд через плечо и отвернулась.
Я до боли закусил губу. Какой же я идиот! Нужно было быть смелее, сказать ему что-то. Нужно было… Эх! Да какая сейчас разница?
Кто-то ткнул меня в плечо. Я обернулся – это была Савина. Она быстро сунула мне в руку записку. Дождавшись, когда Ливенская отвернется, я осторожно развернул ее. «Урок второй. Никогда не сдаваться. Никогда», – было выведено ее аккуратным почерком.
Легко сказать. Но за третьим уроком к Маринке, пожалуй, самое время обратиться.
– Итак… – Ливенская встала возле стола и сложила руки в замок. Она воткнула бы шпильку своего каблука в горло каждому, кто посмел бы разговаривать на ее лекции, ровно с таким же удовольствием, с каким втыкала ее сейчас в полотно линолеума на полу. – Кто желает сдавать зачет письменно?
Лес рук.
– Отлично, – ухмыльнулась она, – тогда готовимся сдавать его устно. Перечень вопросов я раздам вам по окончании занятия.
Аудитория загудела. Судя по выражению лица преподавательницы, звук всеобщего недовольства был истинным наслаждением для ее ушей.
***
Ох уж эта Маринка.
Я просто поговорить с ней хотел. Вдруг реально что выйдет из этой затеи. Вместо этого Савина скинула мой звонок и ответила эсэмэской: «Приходи в КГБ». Теперь мне пришлось отложить учебники, взять велик и пилить на нем в общагу.
– Здравствуйте, Поликарп Семеныч! – поприветствовал я коменданта.
– К кому? – вместо приветствия рявкнул старик.
– К Майкину, – не растерялся я.
– Про-о-о-ходи! – скомандовал он, открывая турникет.
Вместо того чтобы зайти к парням, я поднялся сразу на этаж выше и прошел к комнате Насти и Оли. Замер у двери, прислушиваясь. Кажется, в комнате негромко играла музыка. И пахло… Пахло оттуда чем-то странным… Дымом, что ли?
О господи, да ведь это пожар!
Я дернул за ручку. Закрыто. Принялся барабанить кулаками и ладонями. Что там кричат, когда горит? «Помогите, пожар!»? По какому номеру нужно звонить? И почему все умные мысли вылетели из головы?
– А-а-а-а! – заорал я, когда дверь вдруг распахнулась.
В клубах дыма показалось синее лицо.
Да сколько можно-то? Который раз они пугают меня своими масками?! А я все ведусь.