18 глава
Юлия
Я упускаю возможность ударить. Она скользит мимо меня, растворяясь в накалившемся вокруг нас воздухе. Мы смотрим друг другу в глаза.
У меня стойкое ощущение, будто время остановилось, а сердце бьется где-то в ушах, и его грохот слишком очевиден в окружающей нас плотным кольцом тишине.
Руки непроизвольно крепче сжимают футболку Дани. Его лицо наклоняется ближе к моему. Ощущаю на своей коже теплое дыхание. Ноги сами подаются вперед. Я сдаюсь чему-то неизбежному, чему-то, что пугает и безусловно пьянит одновременно. Непроизвольно закрываю глаза.
Мужские губы аккуратно касаются моего рта, и этого оказывается достаточно, чтобы беспокойные мурашки начали вальсировать по позвоночнику.
Одной рукой он обнимает меня за талию, а вторая оказывается на затылке. Нежно придерживая мою голову, Милохин неспешно углубляет поцелуй.
Низ живота разгорается пламенем. Мне начинает казаться, будто я медленно плавлюсь в крепких руках наставника.
На мучительную секунду Даня слегка отстраняется, но я не успеваю открыть глаза, не успеваю вернуть своим мыслям потерянную ясность, потому что его язык тут же ласково дотрагивается сначала к моей нижней губе, затем дразнит и сводит с ума верхнюю, заставляя все тело задрожать в каком-то болезненном предвкушении. И, наконец, я получаю желаемое, когда он снова жадно проникает в мой рот.
Пламенно захватывает в плен губы. Колени начинают подкашиваться. Голова превращается в сахарную вату. В венах разливается вязкий сироп. Сама не понимаю, как прижимаюсь к нему сильнее. Запускаю пальцы в его светлые волосы. Задыхаюсь от сладостных ощущений.
Где-то на краю сознания, там, где мир все еще ходит по одному ему привычному кругу, слышу, как Милохин шуршит пакетиками чая за моей спиной и, судя по звукам, отодвигает все кружки и ложки в сторону.
Прервав наш сумасшедший поцелуй, поднимает меня за талию и усаживает на столешнице.
— Подумал, так нам будет удобнее, — улыбаясь, произносит он чуть севшим голосом.
Стоит только встретиться с его помутневшим взглядом, как в меня проникает новая волна жара. Не успеваю проследить, как он оказывается между моих ног, и, должно быть, совершенно не отдаю отчета своим действиям. Сама спешно обнимаю его за шею и глажу руками волосы. Чувствую горячие огненные вспышки внизу живота, когда Даня шепчет:
— Иди ко мне, моя Пандочка. — а следом наши губы встречаются вновь.
Ощущение, будто мы целуемся целую вечность, никак не желая остановиться. А главное, все никак не можем насытиться. Вначале соприкасаемся нежно, ласково, легко. Изучаем, дразним и пробуем друг друга на вкус. Волнительно, головокружительно и сладко. А затем оба меняемся, становимся жадными, неудержимыми, алчными. По внутренностям проходятся электрические заряды. Тело охватывает дрожь, голова не слушается, сердце давно слетело с орбиты.
В какой-то момент Даня аккуратно берет меня на руки и несет на диван. Сажает на свои колени, и мы продолжаем агрессивное знакомство наших губ. Они уже зудят от бесчисленной ласки, но прерваться слишком сложно.
Моя кровь в венах полыхает огнем, и мне становится сложнее сдерживать те звуки, которые пытаются вырваться из горла.
Когда стон все же вылетает из моего рта, горячая мужская рука проникает мне под кофту. Нежно скользит по спине, а затем подушечками пальцев вырисовывает затейливые узоры на животе, вызывая внутри меня настоящее буйство электрических зарядов.
Ладонь начинает ласково подниматься выше. Я смущена собственными противоречивыми мыслями, в которых так умело сплетаются желание и робость. Но несмотря на то, что тело пронзает острое наслаждение, когда пальцы наставника слегка сжимают мою потяжелевшую грудь, я все же взволнованно и чуть испуганно вздрагиваю.
Наш поцелуй прерывается. Мы отстраняемся друг от друга. Оба тяжело дышим, смотрим глаза в глаза. Мужская рука медленно опускается вниз и оказывается на моей талии. С одной стороны, очень хочется почувствовать прикосновение его пальцев снова, но с другой — это видится слишком быстрым и неправильным…
— Не будем торопиться, да? — угадывая мои мысли, тихо спрашивает Милохин. Застенчиво киваю, испытывая двоякие чувства, ковш облегчения и маленькую щепотку разочарование. Все же надо признать, где-то внутри меня скрывается порочная натура…
— Давай тогда поедим? — спрашивает Даня и быстро чмокает меня в губы.
Затем усаживает на диван рядом с собой, а сам встает с места и обеспокоенно говорит:
— Скорее всего все уже остыло. Тогда я заново поставлю чайник. И разогрею быстренько пиццу в микроволновке?
— Для меня ничего не надо делать, — мотаю головой и густо краснею, потому что глаза внезапно останавливаются на его ширинке, а точнее — на выпирающей части. — Я не люблю горячий чай. И у пиццы сейчас как раз идеальная температура, чтобы ее съесть!
Милохин перехватывает мой взгляд и смущенно улыбается. Мне даже кажется, что слегка краснеет. Это неожиданно, и ужасно мило.
— Извини за вид, но утихомирить его сразу после наших поцелуев я не могу.
Сама не понимаю, что именно невразумительно шепчу, но быстро отворачиваюсь от него и хватаю кусок первой попавшейся пиццы. Оказывается, я голодна, просто зверски.
Около трёх недель спустя
— Твой парень идёт сюда со своими друзьями, — шепчет Катя, радостно пихая меня в бок.
Эта новость отвлекает мою бдительность, и тело в очередной раз становится жертвой ее садистского прикосновения.
— А я побежала. Ты меня сегодня совершенно заболтала! Теперь Стас снова будет ругаться, что меня вечно надо ждать!
Она не даёт мне шанса возмутиться. Спешно удаляется, так как мы обе прекрасно знаем, что в ее словах нет ни капли правды. В них плещется один единственный концентрированный раствор ее выдумки. Созданный исключительно для успокоения Катиной совести в части опозданий.
Машу рукой ей вслед рукой, а затем поворачиваю голову и встречаюсь с льдинистым взглядом, от которого по телу вмиг проносится электрический заряд.
Наши с Милохиным пары проходят по четвергам в разных корпусах. Поэтому мы не виделись с ним с самого утра. Только обменивались сообщениями в мессенджере.
Но я все равно успела по нему соскучиться. Так сильно, что готова пренебречь собственными принципами и позволить ему коснуться губами моего рта. Хотя бы на одно короткое мгновение.
Это вообще нормально?
Меня, если честно, до сих пор немного пугают собственные эмоции, когда он рядом. И еще больше смущают чувства, одолевающие сознание, когда долго его не вижу. Вот как, например, сейчас, прошло всего пол дня, а кажется — будто вечность.
А еще есть крутая цифра — двадцать пять. Ровно столько дней мы с Даней встречаемся.
Да, знаю, что вы скажете. Сама бы никогда не подумала, что окажусь из числа тех влюбленных дурочек, которые заморачиваются насчет таких глупостей.
Но открою вам еще один страшный секрет — для меня теперь это совсем не ерунда.
К счастью, мои мозги не поплыли уж совсем в желеобразное путешествие и на лекциях мне удается сконцентрироваться на учебе. Да и дома я продолжаю так же усердно заниматься.
Но вот когда Милохин рядом, или же только надвигается на меня со своей слепящей глаза улыбкой, мой пульс изменяет всем принципам спокойствия и с ярым предвкушением пускается в дикий пляс.
Неофициально это звучит как: Ла-Ла-Ла.
Официально: кажется, первый раз в жизни я действительно влюбилась.
В парня, которого считала психически неуравновешенным идиотом. Но который из лошади возмездия превратился в лучшего скакуна. Я, видимо, ужасная девушка, раз сравниваю своего молодого человека с непарнокопытным, но это исключительно с целью сделать ему комплимент. Потому что он теперь совсем не тот гадский извращенец, который встретился мне в книжном. Он заботливый, нежный, чуткий, умный, лучший. Правда, порой чересчур собственник… Но, о ужас, даже эта черта мне в нем тайно нравится.
А ещё он потрясающе целуется. Крышесрывательно. Капитально.
— Давно ждёшь, Пандочка? — обращается ко мне Даня, сплетая наши пальцы в замок, а затем наклоняется и нежно прикасается губами к щеке.
В душе я испытываю укол разочарования. А ведь он всего лишь выполняет мою просьбу-условие: никаких поцелуев в губы и прилюдных ласк при посторонних или в общественных местах. Только когда мы вдвоем, точка.
— Сегодня Киринов словно с цепи сорвался. Дышал на наш курс огнём. Мы еле ушли.
Ник с Котом останавливаются за его спиной и приветливо со мной здороваются, а потом Аверин доверительно произносит:
— А ещё Киринов хотел твоего пупсика оставить возле себя для более интимных бесед. Но ради тебя я пожертвовал собственным братом. Цени это.
— Да, я подтверждаю. Его рука не дрогнула, когда он впихнул Кирину в руки бедного Тоху, — ржёт рядом Кот, положив ладонь на плечо блондина.
— Отдал как агнца на закланье, — серьезно кивает Аверин, хотя в его глазах веселятся бесята.
— Тоха так просто тебя не простит, — улыбается Даня, притягивая меня одной рукой ближе к себе. — Не стоило, Ник. Я бы сам разобрался.
— Говорю же, я не ради тебя старался, а ради девушки. — отмахиваясь, отвечает ариец. — И потом сегодня же долгожданный киносеанс. Мы, кстати, к большому сожалению, не сможем пойти с вами, как планировали. Планы резко поменялись. Вы только особо не расстраивайтесь, влюбляшки.
— Мне кажется, они даже рады. — чересчур громко шепчет ему Рыжий.
— Вот так значит, да? — драматично негодует Ник. — Жертвуешь собственным братом, а в ответ… Юлька, не ожидал от тебя. Хоть бы не улыбалась так очевидно. Ладно этот скакун, — кивает на Милохина, — Но чтобы и ты…, Брут?
— Она меня ранила в самое мурчало, — Кот смешно надувает щеки, прикладывает ладонь к области сердца, а затем протяжно вздыхает.
— Валите уже по своим делам, гастролирующее шапито. — командует своим друзьям мой уже-не-извращенец.
Мы, смеясь, прощаемся с ребятами и расходимся.
Когда оказываемся в Даниной машине, он тут же наклоняется ко мне и невинный поцелуй, которым его губы касаются моих, сразу превращается в далеко не невинный. Сознание мгновенно окутывает сахарный туман. Сильные руки ловко поднимают меня и сажают на мужские колени, а губы не перестают жадно целовать. По всему телу и нервным окончаниям будто проносятся огненные кометы.
Чувствую, как его пальцы расстегивают пуговицы моего пальто. Поникают внутрь, гладят по спине, перебираются на живот.
— Милохин, — глухим полу-стоном полушепотом пытаюсь произнести я. Стараюсь звучать строго, но попытка проваливается.
Ловлю на себе его голодный взгляд и лукавую улыбку. Второй рукой он наклоняет мою голову ближе к себе, шепчет:
— Не отвлекайся, первогодка.
Его губы снова накрывают мои. Я улетаю, растворяюсь и отдаюсь дурманящим ощущениям. Мы забываем о времени и о сеансе кино. Я знаю только то, что горю и чувствую, что он полыхает вместе со мной. Пока его рука вдруг не проникает под мой свитер, заставив меня вскрикнуть:
— Ай, — и отодвинуться.
Его расфокусированный взгляд, который каждый раз предательски распаляет меня еще сильнее, направляется на меня.
— Что такое? — в чуть севшем сексуальном голосе улавливается такое искреннее беспокойство, что мне стоит больших трудов не задушить его прямо сейчас в объятиях. Но я только возмущенно произношу:
— Твои пальцы холодные, — и шутливо бью его руку, чья ладонь беззастенчиво движется вверх. В направлении движения не приходится сомневаться. — Поэтому твой поход сейчас же прекращается.
— А я думал, ты захочешь меня согреть? — коварным змеем говорит Милохин, целуя меня в шею и усыпляя бдительность.
Его губы так вероломны, что я почти готова сдаться.
— Не на университетской парковке, Дмитрий Викторович. — надеюсь, он не понимает, как тяжело мне дается это простое предложение.
— А в субботу на квартире? — он выводит какие-то линии на моей коже своим языком, и я отчаянно прикусываю губу, но стон все же вылетает из моего горла, когда коварный старшекурсник шепчет, — Наставник ведь обязан проверить успеваемость своей подопечной.