14 глава
Историю с Маринкой в подробностях можно рассказать левым парням или друзьям, Матвею – сухо и по факту. Не назовешь ведь ее конченой стервой, которая ради достижения цели втопчет всех в грязь.
— Марину я не соблазнял, — упрямо заявил. Лицо Матвея не выражало никаких эмоций, и я продолжил: — Не думай, что пытаюсь оправдаться, но история мутная. Проснулись в одной постели, я ничего не помню, она утверждала, что было, — подробности о том, что проснулись голыми, я опустил. — Спали мы вместе, все остальное только с ее слов. Прости, но я не верю. Каким бы бухим ни был, не стал бы девчонку друга… — я не договорил, но он понял.
Конечно, было сомнение, но я не собирался об этом думать. Все-таки есть вещи, которые впитаны на генетическом уровне, и вот мой мозг утверждал, что я не трогал Марину.
Друг тогда мне не поверил. Вначале я тоже велся, сомневался, а теперь почти не сомневаюсь, что Маринка придумала «нашу ночь». Хотя она так и не призналась. Друг набил мне морду и перестал быть другом. Хотя я пытался с ним поговорить, но он поверил бабе. Наверное, любил. Только Марина его не любила. Она мне после той истории проходу не давала. Затесалась в нашу компанию, в развратных играх участия не принимала, но постоянно мозолила глаза. Ждала моего приглашения переспать. Думала, мне это надо, только я к ней больше пальцем не притронулся. Да и клуб покинул, чтобы с ней не пересекаться.
— Допустим, что я поверил, — произнес неожиданно Матвей. Он, видать, неплохо знает сестру. — Юля поверит Марине. А она ей уже наверняка в красках все рассказала. Отступи, Милохин, — голос его был таким довольным, что захотелось врезать.
— Не дождешься, — будь на месте воробушка любая другая, я бы уже лесом всех послал. А тут уперся. Плохо, что Юля тоже упертая, долго будет бодаться.
— Хотел тебя предупредить, что убью, если обидишь Юлю, но теперь надобность отпала. Тебе ничего не светит, Милохин.
Все-таки стоит ему врезать. Издевается.
— Послушай, не знаю, откуда у тебя предвзятое отношение ко мне, но меня это напрягает. Давай мы с Юлей сами разберемся. Если обижу, придешь с предъявой, а пока не лезь.
— Хорошо. Не буду мешать. Свою версию истории с Мариной заставь выслушать. Поверит или нет – от тебя зависит, — Матвей направился к дому. Он только что дал добро. Одной проблемой меньше.
Меня больше волновала белобрысая проблема, которая умело вбивала клин между людьми. Пытать ее, что ли, чтобы она правду рассказала? С воробушком и так все хрупко, боишься пережать, потому что треснет и распадется, а тут эта стерва, у которой неизвестно что на уме. Судя по предупреждению Матвея, готовиться нужно к худшему.
— Заходи, — махнул головой в сторону двери Матвей.
Прошли в кухню. Юля стояла ко мне спиной у раковины. Не повернулась.
— Поговорили? — подскочила Марина со стула. — Теперь я могу пообщаться со старым другом?
Меня внутри передернуло. Судя по напряженной спине воробушка и тому, как старательно она не оборачивается, сестрица успела ее просветить.
— Не сегодня, — сухо ответил Марине. — У нас с Юлей даже на ужин времени нет, — заявил я. Воробушек резко развернулась, брови Матвея дернулись вверх. На Маринку я не смотрел. — Если только быстро перекусить на ходу.
Не знаю, сколько времени займет наш разговор, не оставлять же воробушка голодной.
— А куда это вы собрались? — озвучила Марина вопрос, который всех волновал.
— Вячеслав Игоревич звонил, продукты сейчас завезут, нужно принять, — чистой воды экспромт. Это первое, что пришло на ум. — Просил помочь занести.
— Мне не звонил, — глаза воробушка подозрительно сузились. Не верит. Я заметил, что глаза ее подозрительно блестят, и мне это не понравилось. Не понравилось – мягко сказано. Матвей тоже заметил, что воробушек едва сдерживает слезы.
— Я с ним поговорил, он тебе уже звонить не стал, — вмешался Матвей. Даже не поверил, что он мне помочь решил. Хотя скорее сестру пожалел.
— Я с вами…
— Ты со мной, — оборвал Марину брат. — Разговор есть.
Юлия
— Это ты Милохина комбайнером называла? — ухмыльнулась сестра, будто с дурочкой разговаривала. — Ты хоть знаешь, чей он наследник?
— Нет, — холодно ответила. Мне было все равно, чье состояние может унаследовать мажор. Меня не из-за денег тянуло к Милохину.
Он словно падший ангел. Красивый, сексуальный, сильный, мужественный, а еще порочный, нагловатый, дерзкий, высокомерный… Понимаешь, что в нем полно недостатков, но все равно ведешься на его обаяние и не можешь противостоять. Ходячий соблазн. И я очень надеялась, что с Мариной они были лишь знакомы. Потому что даже от подозрений сердце начинало болеть.
— Я так рада, что послушала свою интуицию и приехала в станицу. Она меня никогда не подводила, — гордо заявила сестра. Я бы могла поспорить, последние несколько лет ее интуиция спит, потому что она постоянно связывается не с теми мужчинами. — Это судьба, — продолжала рассуждать Марина. — А возможно, Данил все это время искал меня, поняв, что мы идеально друг другу подходим.
Я была уверена, Даня ничего подобного не думал и не планировал ее отыскать. Их встреча была случайной. Не заметила радости на его лице, когда Марина бросилась Милохину на шею.
— Знаешь, я тоже все эти годы вспоминала о нем, — Марина говорила, говорила, при этом внимательно следила за моей реакцией. Сложно держать лицо, когда твоя сестра признается в чувствах мужчине, который тебе нравится. — Наш страстный роман – лучшее, что со мной случилось, — с придыханием заявила Марина, а у меня пол стал уплывать из-под ног. — Данил восхитительный любовник. Только с ним я могла пережить несколько оргазмов за ночь…
Я не хотела этого слышать. Мои надежды благодаря Маринке в очередной раз рухнули, но почему-то в этот раз было особенно больно. Неужели я успела влюбиться в мажора? Нет… это всего лишь симпатия. Но мое кровоточащее сердце разбивало в пыль доводы разума.
— Не понимаю, зачем ты мне об этом говоришь? — я старалась говорить спокойно, но получилось зло и раздраженно. — Интимная жизнь потому и интимная, что о ней не распространяются.
— Ты зануда, Юля. Решила умереть девственницей? — высокомерно.
— А ты мне рекламируешь Милохина, чтобы я с ним девственности лишилась? — мне тоже захотелось ее задеть. Получилось. Губы вытянулись в тонкую полоску, глаза сузились.
— За мной будешь подбирать? — слова попали в цель, меня даже затошнило. С трудом, но удалось скрыть реакцию.
— А мне всегда казалось, что ты за мной подбираешь, — сейчас я была такой же стервой, как и сестра. Впервые мне хотелось ударить, причинить ей боль, задеть за живое. — Сколько помню, ты вечно моих поклонников тащила в свою постель, чтобы утвердиться за мой счет. Доказать мне или себе, что ты лучше.
— Я не виновата, что твои мужики на меня западали, — завелась Маринка.
— Ты, конечно же, из сестринской солидарности ложилась с ними в постель, — насмешливо и едко. — Очень порядочно. Я бы поняла, если бы ты влюбилась, но тебе просто нужно было доказать, что ты лучше.
— Мне ничего не нужно доказывать! — взвизгнула она.
— Закрыли тему, — я слышала, что к дому приближаются мужчины, и поспешила закончить неприятный разговор. Не хватало еще, чтобы они услышали. — Мне неинтересны мотивы твоих поступков, мне так же неинтересна твоя личная жизнь, — демонстративно отвернулась и принялась тереть сковороду…
***
Мы ехали в машине Дани в столовую принимать продукты. Я не переставала удивляться, почему доставку перенесли. Если бы Матвей не подтвердил разговор с Вячеславом Игоревичем, я бы Милохину не поверила.
Я очень старалась держаться холодно и равнодушно, но у меня плохо получалось. Предпочла бы принимать продукты с Матвеем. Хотя тогда Марина бы осталась в доме с Милохиным. Понимаю, что ничего нельзя изменить, а все равно неприятно.
Не знаю, что я испытывала к Дане но что-то очень похожее на ненависть. Мир, оказывается, такой тесный. Кто бы мог подумать, что так все получится? С одной сестрой он спал, а вторую планировал соблазнить. Я благодарна должна быть Марине, что она вовремя предупредила. Узнай я позже, с ума бы сошла. Представить, например, что сестра бы меня в день свадьбы «обрадовала». Это ерунда полнейшая, замуж бы меня мажор не позвал, но я сидела и очень умело себя накручивала.
А еще меня бесило его спокойствие. Ведет себя так, будто ничего не произошло. Он даже поел спокойно, в то время как мне кусок в горло не лез. Что только доказывает: Милохина абсолютно не смущает сложившаяся ситуация. Подумаешь! Хотя теперь и соблазнять меня не надо, появилась та, кто всегда с радостью удовлетворит любые прихоти. Только бы не заплакать. Пришлось проморгать предательскую пленку на глазах. Мы всю недолгую дорогу молчали. Данил словно чувствовал: заговори он сейчас – и мы поругаемся.
— Спасибо, что подвез, — не глядя на Милохина, взялась за ручку двери. Голос хриплый, глухой, будто я его надорвала. — Продукты я приму сама. За мной Матвей приедет. Пока.
Данил ничего не ответил, вышел следом за мной. Разозлил. Я зло уставилась на него. Бесцеремонно забрав ключи из рук, открыл дверь.
— Что из моих слов ты не понял?
Вместо того чтобы ответить, он схватил меня на руки, я пыталась сопротивляться – бесполезно. Перенес через порог, словно невесту, поставил в центре столовой и ушел. Думала, оставит, а он включил свет, прошел к двери и закрыл ее на ключ, пряча тот самый ключ в карман.
— Теперь поговорим…
— Открой дверь, — мне совсем не улыбалась перспектива быть здесь с Милохиным. Смотреть на него не хотелось, не то что разговаривать.
— Я тебя не для этого похищал. Не отпущу, пока ты меня не выслушаешь, — его спокойствие и уверенность не передавались мне. В душе такая мешанина чувств, что хотелось спрятаться от всех. Может, банально пореветь, вдруг поможет. Но Милохин не сдастся, а я не знаю, когда приедет Матвей – и приедет ли он вообще…
— Матвей все знал? Нет никакой доставки? — осенило меня. Высказав предположение, поняла, что это так. Вот почему мне еще дома показалось это странным. — Ты его обманул? — единственное, что пришло на ум. Ведь брат мажора терпеть не может, не стал бы Матвей меня предавать.
— Почему сразу обманул? Ему-то я как раз рассказал правду. И тебе расскажу, если не будешь предвзятой.
«Он мне еще условия ставит!»
— Рассказывай, — особо слушать не собиралась. Маринка могла преувеличить, но на пустом месте не стала бы сочинять. — Но потом ты откроешь дверь и уедешь, — я еще не договорила, а Милохин развернулся и направился в кухню, где через несколько секунд загорелся свет.
Я зависла. И что это сейчас было? Мне за ним бегать и просить объясниться? Внутри все кипело, но я сидела за крайним столиком, складывала и раскладывала салфетку. Косилась в сторону кухни, Данил чем-то там гремел, но видно его не было.
— Чай? Кофе? — выглянул он. Хлопала глазами, не понимая, что происходит. — Ты ничего не ела за ужином, — подошел он к столу и поставил тарелку с бутербродами передо мной. — Хлеб нормальный, я посмотрел.
Я знаю, что нормальный, специально оставляла свежий, чтобы в понедельник котлеты приготовить.
— Не понимаю, зачем все это? Данил, я хочу домой, — на самом деле домой тоже не хотелось, там Маринка. Да и Матвей со своим понимающим, проникающим в душу взглядом. Почему он поверил Милохину?
— Я отвезу, но сначала ты поешь и выслушаешь меня.
Смысла не было сопротивляться. Я уже давно поняла: мажор невозможно упрямый. В душе теплилась надежда, что он опровергнет слова Марины, но в то же время я понимала, что в чем-то сестра не солгала. Милохин ведь не просто так меня похитил и теперь ходит кругами, не знает, с чего начать разговор. А я помогать не собираюсь. Никаких вопросов. На крик и битье посуды не имею права. Кто мы друг другу? Никто. Да и было все это до меня…
— Я догадываюсь, что тебе рассказала сестра, но это не совсем правда, — Милохин сидел напротив, крутил в руке чайную ложку, которой только что размешал сахар в моей чашке. Я уже поняла, что спокойствие его было мнимым.
— Как это «не совсем правда»? — ухмыльнулась я. — Данил, между нами ничего не было и быть не может, — нашла в себе силы сказать. — У нас и раньше бы ничего не получилось, а теперь и говорить не о чем. Ты же не будешь отрицать, что у вас был роман?
— Никакого романа у нас не было, — жестко оборвал он, взгляд полыхнул яростью. — Я думал, что она расскажет хоть что-то близкое к правде, — желваки на скулах дернулись. Милохин в бешенстве.
Я сжимала в руках горячую чашку. Несмотря на духоту мне было холодно.
— Марина встречалась с моим другом…
Данил рассказывал, я старалась делать вид, что спокойна, но сама внимательно слушала, даже забыла о чашке чая в руке, которая остыла.
— …если предположить, что той ночью я напился настолько, что забыл обо всех своих принципах, то все равно романом наши отношения назвать нельзя, — выговорил он с пренебрежением. — Твоя сестра увидела более перспективного кандидата, чем сын профессора, и решила использовать возможность. Просчиталась только. Воробушек, ее слово против моего. Веришь?
Хотелось. Милохин сидит, объясняет. А мог ведь не заморачиваться. Вряд ли столько усилий прилагают, когда хотят затащить девушку в постель. Мне стоило только кивнуть, но почему-то не получалось. Вдруг у них действительно той ночью все было? Такое сложно принять. А Маринка ведь всем разнесет: родителям, знакомым, друзьям. Выставит все так, будто сочувствует обманутой сестре, которая закрывает на все глаза.
— Юля, я не жил монахом, но с твоей сестрой если что-то и было, то точно без моего интереса. Хотя я уверен, что не было. Мы можем заставить ее пройти полиграф, сделать укол, чтобы она рассказала правду, но это не украсит нашу историю. Я прошу мне верить, воробушек.