13 глава
— Воробушек, я не позволю тебе обрасти шерстью, — издевался Милохин. — Сегодня же куплю бритву. Жди меня ночью…
Гад гадский!
— Хорошо, Валя. Жду сообщение от Иры. Пока, — быстро протараторила и закончила разговор с этим пошляком.
После моего экспромта Матвей как-то подрастерялся. Наверное, стыдно стало за недоверие к сестре. Я ведь так честно говорила с мастером депиляции… Если этот мастер посмеет сунуться ко мне с бритвой…
Через минуту пришло сообщение. Понятно, что это была не Ира, но Матвей должен был подумать именно так. По крайней мере, я на это надеялась.
В: Воробушек, отделаешься от своей дуэньи, позвони сама, чтобы я не ставил тебя в неловкое положение.
У калитки брата задержала Аленка, за что я ей была благодарна. Я первой сходила в душ. Искупавшись, Матвей плотно пообедал и уехал на работу, но, прежде чем покинуть дом, предупредил:
— Передай Милохину, чтобы в гости заглянул, у меня к нему разговор есть.
Понятно, что разговор будет касаться меня, только я этому совсем не рада. Дремучесть полная. Брат выглядит спокойным, вроде убивать мажора не собирается, а мне все равно что-то неспокойно. Да и передать Дане «просьбу» неудобно. Неизвестно, как к этому отнесется. Промолчать – спровоцировать новый конфликт.
Часа два я убирала, при этом прокручивая в голове предстоящий разговор с Даней. Повторюсь, мне это не нравилось. Он мне даже не парень, подумаешь, сходили на одно свидание, теперь его к стенке ставить и требовать уважительного отношения, а через месяц – колечко на палец?
«Перед смертью не надышишься!» — поставила в угол веник с совком, присела во дворе на скамейку и набрала Милохину.
— Воробушек, твой брат пару часов назад на работу свалил, ты все это время с духом собиралась? — раздался насмешливый голос мажора. А меня так разозлила его прозорливость, что я, не сдержавшись, выпалила:
— Ты угадал. Не знала, как тебе новость преподнести, — специально выдержала паузу, пусть понервничает.
— И что такого страшного обещал сделать со мной твой брат?
И снова угадал!
— Просил прийти… поговорить хочет, — передала я просьбу Матвея, которая очень походила на приказ. Успокаивало одно – драки не будет, ведь он мажора к нам пригласил.
— Не проблема, вечером зайду, — серьезный спокойный тон. Он не понимает, о чем пойдет речь?
— Дань, я призналась, что мы вчера были на свидании. Так получилось, что нас видела моя сестра, а Матвей догадался по марке машины, — как-то невнятно пыталась объясниться. Нервничала потому что.
— Молодец, что сказала. Не думаешь ведь ты, что я собирался от него прятаться, воробушек? Дал бы тебе несколько дней привыкнуть и сам к нему заявился с разговором.
Хорошо, что я сижу. Он все решил!
— Воробушек, не злись.
— Я не злюсь, — буркнула я.
— Ты так сопишь, что тебя даже в Китае слышно.
— Дань…
— Юль, успокойся. Я большой мальчик, привыкай. За свои поступки всегда отвечаю. Даже если на первый взгляд кажется, что прикалываюсь. Все будет хорошо. Вечером увидимся. Сообщи, когда твой брат появится.
— Хорошо. Пока, — выдохнула я. Как ни странно, его слова действительно меня успокоили.
К вечеру я, конечно, вновь стала нервничать. Матвей приехал с работы, я написала сообщение Дане, он обещал к восьми подъехать. Я старалась, готовила ужин. Хотелось накормить нормальной едой Милохина, это ведь по моей вине он остался без домработницы. И совсем неважно, что мне ни капельки не стыдно.
К воротам подъехала машина, я старалась делать вид, что не нервничаю. Встречать гостя отправился Матвей. Он ведь его пригласил на разговор.
— Вот, решила сделать вам сюрприз, — донесся со двора голос Марины…
— Сюрприз удался! — рыкнул Матвей. Будь я на месте Марины, уже бы бежала к машине и заводила двигатель. — Объяснишь, какого… дохлого пса тебя в станицу на ночь глядя принесло? — продолжал возмущаться брат. — Если не ошибаюсь, тебе завтра на работу?
— Ошибаешься, завтра возьму отгулы, а будешь на меня волком смотреть, то и отпуск на месяц. Что ты на меня взъелся? — в голосе сестры слышалась обида.
Я тоже не была рада приезду Марины, что кривить душой. И если Матвей не хотел проблем с сестрой, то я ревновала. Даже появилось желание написать Милохину и сказать, чтобы сидел дома. И откуда такая неуверенность в себе? В деревне полно красавиц, а он на меня внимание обратил. Хотя это еще неизвестно. Мне кажется, его привлекает наше противостояние. Как только ему станет скучно, где гарантия, что он не полезет в чужие окна?
Но Марина – отдельная тема. Сестре доставляло удовольствие переключать на себя внимание моих воздыхателей или парней, которые нравились мне. Помню, в одиннадцатом классе за мной стал ухаживать Димка Найонов из параллельного. Звезда школы и просто красавчик. Мне льстило его внимание, хотя дальше поцелуев в щечку при встрече и прощании мы так и не зашли.
Маринка как-то встретила нас во дворе, я познакомила парня с сестрой, а через три дня он уже водил ее на свидания. А через неделю она мне сообщила, что в постели Димка так себе, поэтому он сестре неинтересен. Подтекстом шло «хочешь – забирай себе, но уже после того, как я его выбросила». Парень потом пытался вернуться к нашему общению, но и мне Димка был уже неинтересен. Маринка словно на нем клеймо выжгла «был в употреблении родной сестрой». Спасибо, даром не надо.
Был еще однокурсник Кирилл. Парень мне нравился, но и только. Мы не встречались, хотя неплохо общались. На втором курсе я пригласила несколько ребят на свой день рождения, который отмечала в ресторане. Не знаю, как Марина догадалась, что он мне нравится, но этот вечер она посвятила соблазнению Кирилла. Уехали они вместе. Обидно, но парень в нее реально влюбился. Просто он не знал, что Марине бедные студенты неинтересны. Поиграла и выплюнула, а он потом до пятого курса ходил ныл, что она ему сердце разбила. Единственный, кто на нее не повелся – Дагаров. Но там все просто. Он только девственницами интересовался, а этого добра Марина давно лишилась, поэтому шансов у нее было немного. Хотя кто их знает? Может, и было что. Хотя мне до возможных отношений дела нет.
Парень, который меня интересует, должен скоро появиться. Теперь сиди и нервничай, поведется на нее Милохин или нет. Согласна я с бабушкой и родителями. Замуж ее надо отдать за мужика, который будет держать взбалмошную жену в ежовых рукавицах.
— Привет, — вошла сестра в дом.
— Да виделись вроде.
— Ты мне тоже не рада? — обиженно уставилась на меня.
— Марин, не говори глупости. Просто твой приезд стал для нас неожиданностью.
— Приятной которую не назовешь, — закончила она иронично. — Спелись против меня.
— Никто против тебя не спелся, — рявкнул Матвей, возвращаясь в дом. — Просто каждый твой приезд доставляет мне овер дофига головной боли.
— А ты попробуй для разнообразия не лезть со своими нравоучениями, и голова болеть не будет. Хватит того, что ты Юльке жить не даешь. Каждый шаг контролируешь, — бросила Маринка и пошла на кухню.
Губы Матвея после ее слов вытянулись в тонкую линию. Смотрит на меня, будто ждет, что я подтвержу слова сестры. А я-то знаю, что он обо мне заботится, беспокоится. Брат мне порой был вместо отца и мамы. Да, оберегает. Но никогда не обидел.
— Не слушай ее. Она ревнует и злится, — тихо шепнула, подошла и обняла. Матвей расслабился.
— Блин, как вкусно пахнет. Юлька, ты расстаралась. Я все хочу. Давайте есть, — голос сестры доносился из кухни.
Говорить о том, что мы ждем гостя, не пришлось. В это время к воротам подъехала еще одна машина, и это точно был Милохин. Матвей что-то пробурчал под нос, я не разобрала.
— Идем, встретим, — потащил брат за собой.
Несколько секунд «мужских» гляделок, где победитель не был определен. Я не дышала. Потом Матвей протянул руку Дане, а тот ее пожал. В мои легкие поступил кислород.
— Это тебе, — Милохин протянул темный плотный пакет брату. Дзи-ни-нь… По характерному звуку несложно догадаться, что там бутылки с алкоголем. Светлый подарочный пакет молча протягивает мне.
— Спасибо, — заглядываю, потому что очень любопытно.
Конфеты. Килограмм пять. Всяких-разных, дорогих. Он их точно не в станице брал. Из города привез. Почему-то хочется верить, что покупал для меня. Вот как можно не улыбаться, глядя на него? Что-то такое теплое в душе расцветает.
— Идемте в дом, — командует брат. Маринка стоит на крыльце и смотрит на гостя, а в следующий миг срывается и бежит к нему.
— Милохин… Данил… Ты откуда здесь? — она обнимает его, а я чувствую, как земля уходит из-под ног.
Данил
Разговаривать с Матвеем нет никакого желания. Да и что он скажет нового? Не лезь к сестре? Проходили. Чхал я на его мнение. Мне с этой девочкой хорошо, Юле со мной тоже, хоть она и не признается, а значит, ее братцу придется с этим смириться. Мент должен уже был понять, что я не отступлю. Даже интересно, что он скажет. Мог ведь подъехать, перетереть и не вмешивать сестру. Наверняка ведь Юля нервничает.
Эта девочка мне нравится, и тут без вариантов – мы встречаемся. Морально я готов пройти через дебри конфетно-букетного периода. Проблема лишь с моей природой, которая может оказаться настырнее доводов разума. Так вот эта самая природа настойчиво требует уложить воробушка в свою постель и долго оттуда не выпускать. Впервые я думаю о девушке дольше, чем какие-то пару часов. Как правило, это максимальное время, чтобы уболтать бабу переспать или сделать мне приятно. С воробушком как-то странно все, приятно хочется в первую очередь сделать ей. И вот я смотрю на часы, чтобы не опоздать.
Возле дома незнакомая тачка. Я напрягаюсь. Кто-то еще собирается присутствовать на семейном совете, или это еще один претендент в ухажеры? Второй вариант мне очень не нравится. Настолько сильно не нравится, что настроение переходит в режим – быть морду, убивать. Пусть это лучше будет ее отец, мать, куча дядек, чем какой-то хлыщ с серьезными намерениями.
Решительно направляюсь во двор. Встречать выходят Матвей и воробушек. Этот, как всегда, смотрит подозрительно, всем своим видом демонстрирует недовольство. Начхать. Я тут только ради девочки, которая хоть и прячет улыбку, а глаза сияют. Стараюсь не пялиться на нее, но замечаю и легкий румянец, припухшие губы, которые она наверняка недавно прикусывала. Я бы тоже прикусил. Долго, нежно. А потом заласкал языком…
Торможу мысленно себя, потому что не время, потому что этот здоровый олень заметит, как я пялюсь на воробушка. Передаю конфеты воробушку, легкий ветерок доносит до меня любимый аромат свежих персиков...
Мысленный стон и ругательство, что не могу ее поцеловать. Я отмечаю, что она напряжена, хотя могу поспорить с кем угодно, что рада меня видеть. Этот лось ее обидел, или действительно еще один хахаль нарисовался?
— Идемте в дом, — Матвей кивает в сторону дома, в пакете звенят бутылки. Хорошо, что вчера в городе купил нормального бухла, с местным пойлом в гости не пойдешь.
— Милохин?.. Данил?.. Ты откуда здесь? — женский радостный крик.
В первые секунды я даже не понял, что за ураган несся с визгом в мою сторону, а потом повис на шее. Разглядел. Мысленно застонал и выдал весь свой «литературный» запас слов. Какого лешего она здесь делает? Кто она… воробушку? Хреново, если родственница или подруга. Лучше бы тут был ухажер, того можно было сломать и запретить близко подходить к Юле.
Маринка стерва и молчать о том, что мы творили в студенческие годы, не станет. Почему-то даже не сомневался. А расстроенный взгляд воробушка ножом проткнул мне сердце и прокрутился там несколько раз.
— Привет, Марин. Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть, — как можно суше. Попытался выкрутиться из захвата.
— Пути Господни… — развела руками, а после закончила: — как говорится. Я очень рада тебя видеть. Так ты к нам в гости приехал?
И вот это «к нам» мне очень не понравилось. А еще меньше – взгляд злого оленя, который мечтал меня где-нибудь прикопать. Юля…
— Юлька, значит, из-за тебя расстаралась, наготовила всего…
— Юля каждый вечер готовит и накрывает на стол, Марина, — оборвал жестко Матвей. — А мои знакомые, если заходят в гости, приглашаются за стол. Чтобы об этом знать, нужно проводить с семьей больше времени.
«Все-таки семья…» — чем дольше на них смотрел, тем больше замечал сходство.
— Ну-ну, — тихо протянула Марина, но услышали все.
— Идите в дом, мы сейчас подойдем, — не терпящим возражения голосом произнес Матвей. — Нам с Милохиным кое-что перетереть надо, это не для ваших ушей, — он всучил Марине пакет с бухлом.
— Даник, блин, я так рада тебя видеть! — бросила она и пошла за Юлей в дом.
— Отойдем, — кивнул Матвей вглубь сада.
Не хочет, чтобы нас услышали. Как же все хреново повернулось. Тут возле небольшой сколоченной из бревен бани была скамья, но занимать ее никто не спешил. И говорить тоже.
— Спал с ней? — понятно, что речь не о Юле. Только вот я не собирался исповедоваться, но ведь и отмолчаться не получится.
— Спал. Но от Юли не откажусь, — упрямо заявил.
— Придется, — двинулся он на меня, сжимая кулаки. — Ты ведь не думаешь, что можешь отыметь сначала одну сестру, а потом соблазнить другую?..
И ведь в чем-то он прав был, но во мне зрел ярый протест. Ведь не все так однозначно в нашей с Мариной истории. Не знаю, с чего вдруг, но стало очень важно отстоять свое право общаться с Юлей. Даже если Матвей запретит и вновь решит помахать кулаками, я не уступлю. Мнение этого лося меня не очень волновало. Беспокоило, что скажет воробушек. А скажет она: «пошел отсюда». И вот как ни странно, а помочь мне мог только он, придется рассказывать свою правду, которая разительно отличается от правды Марины.
У меня была бурная студенческая жизнь. Когда либидо зашкаливает, ты готов к экспериментам и чему-то новому, у тебя нет проблем с бабками, а вместо мозга думает другой орган, подписываешься на всякую хрень. В моем случае это был еще один этап взросления. Хотелось пусть не все, но многое попробовать. Только вот не обо всем стоит вспоминать. То, что кажется нормальным в восемнадцать-двадцать, в двадцать пять ты точно не станешь повторять, а теперь и вовсе хочется забыть...