12 глава
В это время зазвонил мой телефон. Милохин наверняка. Я ведь должна была позвонить и отчитаться. Эта отсрочка вряд ли станет моим спасением, поэтому, нащупав в сумке телефон, просто его отключила, даже не вытаскивая. Скажу, что батарейка села.
— Юль, так кто это был? — не сдавалась сестра, а Матвей прожигал дыру в моей сумке. Так и вижу, как работают его извилины. Наверняка показалось странным, что я отключила телефон.
— Знакомый подвез, — произнесла бесцветным голосом с надеждой на то, что Маринка отстанет. Крохотная надежда рассеялась как дым.
— И откуда у тебя такие знакомые? — вроде шутя, весело, а во взгляде зависть. — Познакомишь? — у сестры уже денежные знаки в глазах сверкали, а я тут мысленно молю ее замолчать.
— Мы случайно в кафе встретились. Марин, отстань.
Оказывается, сердце может биться где угодно, и выражение «сердце ушло в пятки» не совсем фигуральное. Мое вот билось. А еще мне хотелось сбежать в свою комнату и закрыться, но от разговора с братом это не спасет. Матвей не дурак, он все понял. Стыдно, что обманула. Сказала бы правду, не было бы на его лице разочарования. Обещала держаться от Милохина подальше, а сама с ним на свидание пошла. Я могу и дальше утверждать, что наша встреча была случайной, я не смогла отделаться от приставучего мажора, вот и согласилась, чтобы меня подвез, но Матвей мне уже не поверит.
— Юль, на твоего не претендую – если боишься, что я его отобью, но у него наверняка достойные друзья, может, познакомит с кем-то?
— Достойными могут быть только богатые? — встрял в наш разговор Матвей. Его тихий спокойный голос меня не обманул, брат злился. На меня или на Марину, не знаю, но не исключено, что на обеих. На меня – за то, что не оправдала ожидания, нарушила слово, а на Маринку все за то же – любовь к деньгам и богатым мужикам.
— Наличие крупного банковского счета компенсирует многие недостатки, — не растерялась сестра. — Лучше богатый моральный урод, чем моральный урод бедный. А мужики давно обмельчали: или нарик, или пьяница, или маменькин сынок, или вечный безработный, — загибала пальцы на руке. — Где их, нормальных, взять? — Маринка обозлилась и готова была отстаивать свою истину всеми правдами и неправдами. — Вот и приходится нам любить деньги, их-то хоть понятно за что любить!
— Марина! — строгий голос отца заставил ее оборвать свою тираду. — Перестань нести в массы свою жизненную философию, — устало выговорил папа. — Мать расстраиваешь.
Оставив сумочку на обувнице, поспешила к маме. Матвей последовал за мной. Я знала, что серьезного разговора не избежать, но сейчас нужно успокоить маму. Наверняка разговор ее расстроил. Маринкину «правду» никто не хотел принимать в нашей семье. Мама стояла у плиты с задумчивым видом.
— Мам, — подошла сзади и обняла. Не оборачиваясь, она положила руки поверх моих, теснее прижавшись ко мне.
— И мне можно? — сгреб нас в свои медвежьи объятия Матвей.
— А я что, не ваша? — обиженный голос сестры прозвучал совсем рядом.
— Наша, Марина, наша, — улыбнулась ей мама. Это было отмашкой для все еще сердитого Матвея, который все-таки притянул ее в наш клубок.
Вечер прошел хорошо. Марина больше не нагнетала обстановку, но я не верила, что она успокоилась. Так и получилось. Стоило нам остаться в комнате одним, как началось:
— Юль, он точно просто твой знакомый? — этот интерес мне был неприятен.
— Просто знакомый, Марин, — мне не хотелось говорить с ней о Милохине.
— Ну, если просто знакомый, я не отстану, пока ты меня с ним не познакомишь, — упрямо произнесла она.
А я ощутила неприятный укол в сердце. Очень неприятный. Марина была красавицей. Яркая блондинка, высокая, длинноногая, грудь большая. Красивые черты лица, доставшиеся ей от родной матери. Не то чтобы рядом с ней я чувствовала какие-то комплексы, меня природа тоже не обидела, но такие девушки обычно привлекают внимание мужчин, они как яркое пятно бросаются сразу в глаза. Это что получается, я Милохина ревную? Нет. Не может быть…
— Давай звони ему прямо сейчас и договаривайся о встрече, — Маринка не отступала.
— У меня нет его номера телефона, Марин, — с толикой раздражения. Сестра подозрительно уставилась на меня. — Я тебе правду говорю.
Мысленно попросила бога простить мне эту небольшую ложь. И тут вспомнила, как именно записан у меня Милохин, а ведь он брал телефон, чтобы мне позвонить. Видел… наверняка видел… А почему ничего не сказал?..
— А где вы познакомились? — отвлекла очередным вопросом Марина.
«Где познакомились?»
— В станице, — несколько секунд ушло на то, чтобы сочинить правдоподобную историю, не придумав ничего лучшего, сказала правду.
— В станице? — глаза сестры заблестели. Ну все, теперь ее не остановить. Вот почему не смогла что-нибудь соврать? Добавила головной боли брату и себе.
— Он знакомый Вячеслава Игоревича, приехал из Москвы. Не знаю, что за дела у них, но насколько поняла, он скоро уезжает.
— Значит…
Что это значит, я не услышала, сестра мысленно выстраивала план покорения. Я очень надеялась, что с работы Марину в ближайшее время не отпустят. А в выходные Милохин будет уезжать в город.
— Юлька, я тебя люблю. Столичный миллиардер… — она не договаривала фразы, наверное, уже считала, на что будет тратить деньги.
— С чего ты взяла, что он миллиардер? Может, он машину в лотерею выиграл или взял у кого-то? Я не знаю ни одного миллиардера, который работает комбайнером, — не хотелось себе признаваться, но меня расстраивал ее интерес. И дело было не в том, что приезд Марины добавит нам хлопот. Обрати Милохин внимание на Марину, я в нем разочаруюсь. А ведь он обратит. Марине не нужны долгие ухаживания, затащить ее в постель не составит труда…
— Работает комбайнером? — не сразу до нее дошли мои слова.
— Да, комбайнером. Спроси у Матвея, если мне не веришь, — а Марина не верила, я видела это по ее глазам. После моих слов на лице сестры можно было наблюдать вселенское разочарование.
— Наверное, он родственник Вячеслава Игоревича, — размышляла сестра вслух. — Только этот старый скряга вряд ли оставит ему свой бизнес. Скорее всего, разрешает пользоваться автопарком, а тот клеит в городе девиц. Бесперспективняк… — разочарованно выдохнула сестра, а я старалась скрыть улыбку. И не соврала, и от Милохина отвадила...
Лежа в кровати, отвернулась к стенке и включила телефон. Нужный контакт быстро нашелся.
«Депиляция бикини зубами…» — втянула в себя воздух, чтобы не высказаться вслух.
«…нежно и безболезненно» — на месте, где должна быть фамилия контакта. Хорошо, что Матвей не увидел. Быстро исправила на первоначальный вариант.
Тут телефон стал присылать пачками сообщения, оказывается, пока был выключен, Милохин пытался дозвониться. В мессенджере полно сообщений.
В: И как это называется? Я ведь просил набрать и сказать, как добралась.
В: От того, чтобы подняться и убедиться, что с тобой все в порядке, меня удерживает лишь одно – не хочу доставлять тебе проблем с братом, воробушек. Но так не делается.
В: Может, все-таки соизволишь написать, когда включишь телефон. В следующий раз не позволю шататься одной ночью по подъездам.
Невозможно знать, насколько искренней является забота Милохина, но на душе у меня потеплело от его сообщений и кучи пропущенных звонков.
Я: Извини, телефон разрядился. Попав в заботливые объятия родных, не смогла быстро вырваться. Со мной все хорошо, я ведь говорила, нет повода волноваться.
Напечатав сообщение, несколько раз перечитала и отправила Дане. Он тут же появился в сети, будто ждал. Две галочки внизу посинели, значит, прочитал.
«Печатает…»
В: Воробушек, как насчет второго свидания?
Думала, Данил продолжит предъявлять за выключенный телефон, как делал нудный Дагаров, поэтому удивилась его сообщению. Вот совсем неожиданно. Улыбку, что расползалась на лице, не получалось сдержать. А еще я отметила, что он не стал предъявлять начет того, что я его Валей записала. Значит, и я не стану ничего говорить.
В: Первое мне понравилось
Прилетает вдогонку.
Я: Главное, чтобы оно понравилось мне.
Включаюсь во флирт.
В: Не сомневаюсь, что и тебе понравилось.
Вот же наглец с раздутым самомнением!
— С кем ты там переписываешься? — спросила Маринка, услышав наверняка стук ноготков по экрану.
— Не переписываюсь, отвечаю на вопросы в викторине. Не буду больше, чтобы не мешать тебе спать.
Аккуратно подушечками пальцев набираю последнее сообщение.
Я: Мне нужно подумать. Спокойной ночи.
В: И тебе, воробушек.
Утром я нервничала чуть больше, чем вчера, ведь мне предстоял разговор с братом, а он обязательно случится, как только мы сядем в машину. Наверное, поэтому чаем с булочками я сегодня так долго завтракала.
Попрощавшись с родными, мы выехали в станицу. Я любила родителей, любила родной город, друзей, которых здесь у меня было много, но и станицу я тоже любила. Любила бабушку, свежий воздух, природу, ночную тишину, рассветы и закаты над озером, простых людей… а еще свежие фрукты, овощи с грядки, ягоды с кустов.
— Рассказывай, что у тебя за дела с Милохиным? — спокойно спросил Матвей, не отвлекаясь от дороги.
«С виду только спокойный», — отметила я. Ведь сразу заметила, как пальцы сжали руль. Так и подмывало пошутить: «ты же у нас умный, вот и придумай что-нибудь». Потому что мне вот совсем не думалось. Врать брату, которой меня с рождения знает, да еще и к тому же опытному полицейскому – искать ссоры с этим самым братом.
— Я ходила с ним на свидание, — набрав в легкие воздух, выпалила на одном дыхании, словно в прорубь нырнула. Захотелось зажмуриться и не дышать.
Машина резко затормозила, я чуть носом не поцеловалась с лобовым стеклом.
— Извини, нога дернулась, — голос брата прозвучал сухо.
Нажав на педаль газа, он аккуратно тронулся дальше. Матвей, не глядя на меня, что-то пытался отыскать в бардачке, не найдя, захлопнул. Наверное, сигареты искал. А ведь с таким трудом бросал, после того как оставил службу в спецназе.
— Юлька, ты, конечно, уже взрослая… — выдержал паузу, скорее всего, пытаясь подобрать слова. — Но… Короче, не нравится мне этот мажор! Да и ты мне несколько дней назад говорила, что не стала бы связывать с таким мужчиной свою жизнь. Что изменилось, Юль?
— Да вроде ничего, — пожала я плечами. Видела, что брат злится и не понимает. Я и сама не понимала своего интереса, но его как-то нужно объяснить Матвею. — Я и сейчас так думаю, просто допускаю мысль, что могу ошибаться. Захотелось узнать Милохина поближе. Мне кажется, он не так плох.
— Интересно, на основании чего ты сделала такие выводы?
Не скажу ведь брату, что мне, как и любой девушке, хочется ухаживаний, внимания, романтики, поцелуев. Не поймет. Пришлось рассказывать, как Даня выручил меня с птицей, как помог разделать мясо. После моих откровений брат лишь сильнее хмурился.
— А еще мне жалко его стало.
— Жалко? — рыкнул Матвей. — Юлька, жалеть мужика – последнее дело. Потом себя всю жизнь жалеть придется! Ты мужчину или люби, или нет. Жалостливая ты моя.
— Ты меня не понял, Матвей. Ты его избил, мне как-то неудобно, что ли… — замямлила. Как же сложно что-то объяснить, особенно когда сама еще ни в чем не разобралась.
— Неудобно? Твой мажор профессиональный боксер. И поверь, будь на моем месте другой, Милохин в легкую бы его уделал! Думаешь, мои синяки как-то по-другому болят?
— Откуда ты знаешь, что он профессиональный боксер? — удивилась я.
— Знаю. Ты мне лучше скажи, что мне теперь с твоим мажором делать? — брат не выглядел довольным, слова цедил сквозь зубы. — Закрыть глаза на то, что он тебе не подходит? Юлька, в станице от людей не спрятаться. Начнешь на свидания бегать, сразу всем станет известно. Не верю я в то, что у него серьезные намерения, а играть с тобой не позволю, — жестко произнес брат.
— Вы только больше не деритесь, — тяжело вздохнула. Матвей прав. Встречаться в городе? Там другая напасть – Маринка. — Матвей, ты правильно сказал, я уже взрослая и глупости делать не собираюсь.
Брат так ничего и не ответил. Хотелось надеяться, что кулаками махать больше не станут. Оставшуюся дорогу мы обсуждали новости, которые я вычитывала в телефоне и самые интересные озвучивала. Недалеко от станицы Матвей заехал на заправку. Я обрадовалась: после трех утренних чашек чая мне нужно было в уборную, а до дома еще минут двадцать ехать.
«Попудрив носик», вернулась к машине. Из салона доносилась знакомая мелодия рингтона моего мобильника. Матвей косился на мой смартфон так, будто вместо него видел болотную жабу.
— Там… Валя… — выдавил он, когда я залезла в салон. Заметила и то, как он выделил «Валя». — Уже раза три звонил-ла…
Сомнений в том, что Матвей догадался, кто такая Валя, у меня не было, но и признаваться в том, что записала Милохина под женским именем, почему-то не хотелось. Пришлось делать вид, что подозрений брата я не заметила.
— Привет, Валь, — приняла вызов и радостно защебетала.
— Привет, воробушек, — тихо прозвучало в трубке и совсем не удивленно. — Ты же понимаешь, что за «Валю» придется ответить, — он продолжал говорить тихо, что меня только радовало, что его сильный брутальный голос Матвей не мог услышать. — Я согласен получить доступ к зоне бикини, пусть не зубами… и не губами, но хоть пальцами позволишь? — может Милохин смутить так, что забываешь, как дышать. Я ведь понимала, что он только отыгрывается за «Валю», а поделать ничего не могла: картинки, вызванные его словами, заставляли мои щеки пылать от смущения, и этот процесс остановить я не могла.
— Я поняла, Валь. Все в порядке. Конечно, я все понимаю. Отдых святое дело. Можешь спокойно перенести, — лучше самой говорить, чем позволять говорить Милохину. Матвей смотрел подозрительно. То ли я хорошо играла, и он засомневался в своей правоте, то ли мое пылающее лицо убедило его, что дело нечисто. — Если у Иры есть свободное место, пусть запишет меня, чтобы я к твоему приезду не обросла как дикобраз.
«Боже, что я несу! Позор!»