16 глава
— Дай слово, что не полезешь к Юле, — потребовал он. Захотелось послать. Я все еще ощущал на себе ее запах, и все мысли были о том, чтобы продолжить. — И можешь лечь в моей спальне, — выдавил Матвей, когда я уже собирался послать его.
— Не трону, — Юля не смотрела на меня, но уверен, что не пропускала ни одного слова.
На самом деле, дать обещание не составило труда, лучше воробушка меня никто не способен остудить, а она пока держит оборону. На вторую атаку сегодня вряд ли решусь...
— Машину свою возле наших ворот оставил? — недовольно прозвучал вопрос. Не хочет сплетен.
— Да. Я думал, ты дома. Отгоню сейчас.
— Ладно, — произнес он и отбил звонок.
Юля вопросительно смотрела на меня.
— Постелешь мне в спальне Матвея? — мне показалось, глаза ее довольно засверкали. Все-таки отдавать меня Маринке эта девочка не хочет.
Я постарался удержать улыбку, которая готова была расползтись на губах. Воробушек сбежала от моего пристального взгляда. Вторую ночь я проведу с ней в одном доме и опять буду просто спать. Адовы мучения. Я готов и вовсе не спать, обнимать, целовать, общаться всю ночь напролет, но вряд ли этого мне будет достаточно.
Нужно думать о том, что Юле завтра на работу. А я пусть и эгоист, но не мудак. Девчонке нужно отдохнуть. А со своими желаниями я разберусь. Большой мальчик.
— Постелила, — в дверях появилась Юля.
Заставил себя не дергаться, сидеть на месте. Она такая домашняя, красивая, нежная, что не тянуть к ней руки – это преступление против моей природы. — Я тогда пойду ложиться, мне завтра рано вставать, — смущенно, а я лишь кивнул. Знал, что голос подведет, если начну шутить. Зашибись, как сильно я ее желал – до безумия, до темных пятен перед глазами, до боли…
«Беги, девочка, беги… пока я держусь!»
— Я отгоню машину и вернусь, — крикнул в закрытую дверь. Знаю, что слышала.
Отогнал тачку к своему дому. Заглянул в дом, проверил, как там Маринка. Жива, дышит, спит. Вокруг чисто, что не могло не радовать. Пешком вернулся к дому воробушка, не встретив никого по пути.
В комнату Матвея я заглядывал в прошлый мой визит. Мужская аскетичная спальня. Несколько фоток в рамках на стене, в основном друзья, я так понял, он служил в спецназе. Общий семейный снимок висел в центре. Кровать, диван, шкаф, тумба и оружейный сейф, который стоял в углу. В спальне работал кондиционер, я отключил его и открыл окна. Хотелось свежего воздуха. Чувствовалось приближение осени – если днем все еще стояла жара, то вечера были наполнены прохладой. Лег на живот, подмял под себя подушку и честно пытался уснуть. Пытался часа полтора, а потом плюнул, поднялся и направился в спальню Юли. Туда тянуло. Не мог сопротивляться. Не даст, знаю, что не даст. Я уже понял, что мазохист, значит, нехрен сопротивляться.
— Ты что?.. — проснулась, заволновалась она, когда я лег сзади и притянул к себе. Отметил, что легла в легком домашнем костюме, будто знала, что не смогу удержаться, припрусь.
— Спи, — поцеловал в висок. Приказал руке не ползти выше. — Я там уснуть не могу. Будешь так крутить попой, начну приставать, — выдохнул сквозь зубы.
— Матвей…
— Услышу, когда подъедет.
«Если не усну», — добавил про себя. Рядом с воробушком на сон не приходилось рассчитывать, просто если мучиться бессонницей, то лучше рядом с ней. А если Матвей нас застанет… то и фиг с ним, не убьет. Синяки почти зажили, можно новые ставить. Воробушек вновь попыталась выкрутиться из моих объятий, не привыкла спать с мужчиной, и мне это нравилось.
— Не вертись, — строго предупредил. Воробушек замерла, даже дышать перестала. — Дышать я не запрещал. Юля минут через двадцать уснула.
Разбудил меня, как ни странно, будильник на ее мобильном, а не Матвей. Она тихо выбралась из-под меня и отправилась в душ. Я решил еще немного подремать, потому что уснул лишь под утро. Стоило ей выйти из спальни, я вновь вырубился. В следующий раз разбудили голоса в доме. Так, надо подниматься.
Юлия
Нравится мне этот гад, и это очень плохо!
Мало того, что Милохин с Маринкой «просто» спал, теперь сестра в него вцепится мертвой хваткой, так еще и мне ничего не обещает. Наверное, это честно, но сердце не обманешь, хочется ведь отношений, а не легкого романа. Пусть это не приведет к браку и детям, но и не будет обычным любовным приключением для него и разочарованием и разбитым сердцем для меня. Хотя мое сердце в любом случае уже не будет прежним.
Когда Данил набросился на меня в коридоре, я вместо того, чтобы жестко пресечь, стояла и млела от его ласк. Ноги подкашивались, по телу прошелся жар, думать совсем не хотелось…
Остановила. Смогла найти в себе силы. И что? Стоило ему прийти в мою спальню, обнять и приказать лежать тихо, я послушалась, расслабилась. Окутанная его теплом и запахом, тут же уснула. Этот мужчина медленно, но верно выжигает мое сопротивление, подавляет мыслительный процесс и заставляет сильнее в него влюбляться. Вместо того чтобы бежать или хотя бы игнорировать, я рада вниманию. И проснуться рядом с ним оказалось приятно…
Юля, это диагноз. Лечению не подлежит. Судя по тому, как быстро я сдаюсь, болезнь перешла в хроническую форму.
Выйдя из душа, направилась в кухню готовить завтрак. Сама бы я обошлась чашкой кофе и бутербродом, но Милохину нужен полноценный завтрак.
Вот, я уже думаю о том, чтобы он не остался голодным!
Через окно увидела Маринку, бодрой походкой она направлялась к крыльцу. Не слышно было шума двигателя – значит, сестра пришла пешком. Не стала бежать и будить Милохина, все равно не успею вытолкать его из своей спальни. На самом деле мне было все равно, что скажет сестра, если застанет его в моей постели. Пусть думает что хочет, а Матвею можно сказать, что я спала у него, постель до сих пор не заправлена.
— Доброе утро, — впорхнула в кухню сестра. На первый взгляд и не скажешь, что она вчера напилась. — Кофе сваришь? — легко и непринужденно. Марина не ждала ответа, она уже сидела за столом и тянулась к горячему тосту. Омлет был почти готов, пора будить Милохина, но я не спешила покидать кухню. — Не спросишь, где я была? — подняла на меня взгляд.
— Зачем? — я не стала уточнять, что и так в курсе.
— Неинтересно?
— Не очень.
— А Матвей меня бы уже на электрический стул посадил, чтобы выбить правду, — усмехнулась она. — Хорошо, что его дома нет. Хоть поем спокойно.
Никак не прокомментировав ее слова, я отвернулась к печке и стала перекладывать на тарелку омлет, который получился пышным, нежным. Выглядел аппетитно, я и себе отрезала кусочек лопаткой, Милохину одному будет много.
— Мы вчера с Матвеем сильно поругались. Брат называется! Он меня из дома пытался выгнать, я позвонила папе и все ему рассказала. Пусть повлияет на этого деспота, совсем братец с катушек слетел, — во мне проснулась дикая потребность защитить Матвея. Понятно, что в защите брат не нуждался, но все же. — Хорошо, что Даня в станице, мне было у кого остаться, — продолжала между тем сестра. Мне вообще показалось, что весь разговор подводила к этому моменту. Я как раз вымыла сковороду и повернулась к ней. — Блин, будто и не расставались, — прикрыв глаза, Маринка закусила губу. Мечтательное выражение лица должно было подтолкнуть меня к правильным выводам.
— И чем же вы всю ночь занимались? Ты выглядишь отдохнувшей, будто просто спала, — очень старалась не выдать сарказма.
— Ты как маленькая, ей-богу, — разломив второй тост, она намазала кусок маслом. — Качественный долгий секс – лучше любого сна. После такой ночи не ходишь, а летаешь.
— Интересно, как быстро ты пролетела две улицы, когда поняла, что всю ночь спала одна? — Милохин, в отличие от меня, не скрывал сарказма. Голос со сна еще был хриплым, волосы – растрепанными, но это его нисколько не портило. Только дурак бы не понял, что он только что проснулся. — Крылья по пьяни не обломала, летунья? — лицо Маринки нужно было видеть. Глаза блюдцами, челюсть отпала и не спешила возвращаться на место. — Привет, — подошел ко мне и поцеловал в щеку, задев уголок губ. Я приросла к полу. Растерялась и пока не знала, как себя вести. — Будешь кормить своего мужчину? — уверенно и спокойно, а сам смотрит в глаза. Злюсь за этот театр, но мне так понравилось, как он поставил Маринку на место, что решаю ему подыграть.
— Уже все готово, — киваю на две тарелки омлета.
— Спасибо, — целует теперь уже в губы.
За что он меня благодарит? За завтрак? Или за то, что подыграла?
— Ты!.. Ты!.. — не знаю, что хотела сказать Маринка, она и сама еще, видимо, не определилась, но в этот момент ее отвлекла подъехавшая к воротам машина. — Матвей! — будто угрожая мне, произнесла она имя брата…
— Завтракать будешь? — негромко спросила брата, у которого на лице было написано, что ночь оказалась бессонной, и он смертельно устал. Матвей кивнул. Я уже развернулась к плите. Придется немного опоздать на работу. Марине кофе я так и не сварила.
— Ты ничего не скажешь? — взвилась Марина, вынуждая меня оглянуться.
— Скажу! — бросил недовольный взгляд Матвей на сестру. — Родители едут за тобой. Если еще раз появишься в станице, запру на пятнадцать суток в обезьяннике, понятно? — вряд ли брат так поступит, но выражение лица такое, что лучше Маринке не спорить. — Не посмотрю, что ты мне сестра, — после этих слов даже я поверила, что Матвей может выполнить обещание. Пусть и не на пятнадцать суток запрет Марину, но для профилактики в отделении подержит. Больше ничего не добавив, брат отправился в душ.
— Нормально, да?! — кричала она ему в спину. — Юльке, значит, можно мужиков домой приводить, развратничать, а меня продолжают воспитывать!
Я понимала, что не виновата, но яростно брошенные обвинения заставили меня покраснеть. Матвей не остановился, скрылся в ванной комнате.
— Этот тоже хорош, спит со всеми подряд, а ты ему даже в рожу не дашь! — орала Марина. — Он обесчестил обеих твоих сестер, между прочим!
— Тебя я точно не бесчестил, скорее ты меня пыталась, но я был смертельно пьян, — усмехнулся Даня.
Он уже доел свой завтрак и поднялся из-за стола. С его слов получалось, что меня-то он как раз бесчестил, но вместо того, чтобы возмутиться, я спокойно стояла.
— Ты врешь! — Марина и не собиралась понижать голос.
— Я готов в любой день пройти полиграф, сделать укол, как он там называется – «сыворотка правды»? А ты готова? — навис над ней. Я внимательно наблюдала за сестрой, поэтому заметила, как она занервничала.
— Готова! — выкрикнула сестра, но в глазах ее заплескалась паника.
— Юль, мне на работу сегодня. Сейчас бригадир заедет, еще нужно переодеться. Спасибо… за все, — смотрит так, будто я самая красивая и любимая. Для Маринки старается, чтобы отстала?
В это время Матвей вышел из ванной, он успел скинуть верх и сейчас щеголял голым торсом, на котором еще виднелись следы их с Милохиным драки.
— Заканчивай орать, — обратился к сестре Матвей. — Поговорим без посторонних, — красноречиво посмотрел на Даню.
— Спасибо за ночлег, — протянул Даня руку брату. Тот, не раздумывая, пожал.
Поставив перед братом тарелку с завтраком, вышла проводить Милохина. Он хотел меня поцеловать у калитки, но я увернулась. Что касалось истории с Мариной, я ему скорее верила, но продолжать наши «встречалки» не планировала. Скоро он уедет, на этом наша история закончится, так и не начавшись. Продержусь пять дней, а потом бабушка выйдет на работу, мне и вовсе не нужно будет с ним встречаться.
— В обед увидимся, недотрога, — улыбнулся он и ушел. Если кто-то из соседей его сейчас увидит, могут подумать, что Милохин приходил к Матвею.
Марина и Матвей ругались на кухне. Сестра возмущалась тем фактом, что мое аморальное поведение не смущает брата, но в ее личную жизнь он продолжает лезть. Я раздумывала, идти к ним или начать собираться на работу, но тут Матвей стукнул по столу так, что я удивилась, как он не сломался.
— Если бы ты хоть вполовину была такой, как Юля, я бы тобой гордился! — закричал он. — А теперь исчезни с моих глаз и жди родителей!
Я поспешила спрятаться в своей спальне. Марина не стала срывать на мне злость, ушла в спальню, которую раньше занимали родители. Я вызвала такси, чтобы не беспокоить Матвея.
В обед появилась вся бригада комбайнеров. Пыльные, раскрасневшиеся, уже уставшие. Значит, начали убирать урожай.
— Привет, — заглянул ко мне Даня. Лицо пыльное, на панду похож. У раковин места не хватило, не умылся еще.
— Виделись, — немного холодно. Я все утро себя убеждала, что нам не стоит сближаться.
— И что это значит?
— Ты о чем?
— О твоей холодности, воробушек. Ты мне феерично выносишь мозг, — теперь и в его голосе послышался лед. — То в объятиях таешь, то на хрен посылаешь! — он говорил зло, но так, чтобы никто не услышал.
— Что у нас сегодня на обед? — появился за спиной Дани Буханин. Щербатая улыбка до ушей, руки потирает. Избавил меня от необходимости отвечать. Данил резко развернулся и ушел. Кольнуло в сердце, но я постаралась себя убедить, что так будет лучше. Вряд ли Милохин так быстро отступит, наверное, захочет продолжить разговор после обеда. Хотя, если комбайны в поле, они будут спешить. Пока я изводила себя, придумывала возможные варианты развития событий, прозевала появление в столовой Дагарова…
— Привет, красавица, — наверное, Антон думал, что делает мне комплимент, от которого я готова растаять, но это звучало банально, если не сказать пошло. В исполнении Дагарова мне все казалось пошлым.
— Привет, — сухо поздоровалась, косясь в зал. Милохин сидел к нам спиной.
Впервые отвернулся. Не могу сказать, что меня это не задело. Я ведь сама просила оставить меня в покое, почему тогда так обидно? Кто поймет этих сумасшедших женщин, если мы сами себя не понимаем?