27 глава
Взяв мою ладонь, ведет к входу, а мое сердце, сделав кувырок, врезается в ребра. А все потому, что за стеклянными дверями я вижу их.
Даню и Веронику.
Они идут нам навстречу, о чем–то тихо переговариваясь, при этом рука моего бывшего по–хозяйски лежит на пояснице невесты.
Она замечает меня первой.
– Юля!
Даня вскидывает голову, осматривает меня с ног до головы и впивается взглядом в моего спутника. Тот, судя по напрягшейся ладони, немного тушуется.
– Здравствуйте! – здороваюсь с ними.
– Привет! – отвечает брюнетка за себя и за своего жениха, – представишь?
Она вся светится. Ей нравится видеть меня с мужчиной. И нравится, что Даня это тоже видит.
– Максим, – говорю я, растягивая губы в улыбке, и поворачиваюсь к своему молодому человеку, – Даня и Вероника…
Милохин молча скрипит зубами, но никак не комментирует, что я умолчала о его статусе отца моей дочери.
– Данюш, поедем, – прижимается к нему боком, – мама звонила, нас уже заждались.
– Хорошего вечера, – выдавливаю я.
– И вам! – летит в спину.
Вот, значит, почему он сегодня к Марго приехать не сможет! У них там семейный ужин намечается!
В груди начинает болезненно тянуть.
Когда? Когда уже я смогу смириться с тем, что он не мой? Спокойно реагировать на то, что он прикасается к другой, и что ночами они...
Твою мать… никогда не смогу.
– Что будешь? – как сквозь толщу воды проникает в уши голос Максима.
– А? Да…
– С тобой все в порядке? Ты бледная.
– Все хорошо, – слабо улыбаясь, беру в руки папку с меню.
– Это был отец Марго?
У него что, на лбу это написано? Я думала, Макс за три месяца уже забыл, как выглядит моя дочь.
А нет! Увидел Даню, и, видимо, вспомнил.
Телефон булькает входящим сообщением, и я, используя заминку, ухожу от ответа.
«С кем Марго?»
Заботливый какой! Не хочу отвечать! Пусть едет на ужин со своей новой семьей!
Не разбирая букв, слепо пялюсь в меню.
«Юля?»
Он что, действительно думает, я оставила ребенка дома одного?!
«С Наташей» – быстро отбиваю я и прячу телефон в сумку.
Заказываю отбивную из индейки, овощной салат, бутылку шампанского и грушу в меду на десерт.
Пока несут заказ, дотошно расспрашиваю Макса о его делах. Как здоровье мамы, поставили ли ей новый кардиостимулятор, что с работой, закончил он тот проект или нет.
Закончил, оказывается, еще два месяца назад.
Я была к нему очень невнимательна.
Затем с упоением рассказываю свои новости, утаивая главную. Что у Марго появился отец.
Тараторю без умолку, лишь бы в мыслях убежать от Милохина. Желая расслабиться, налегаю на шампанское.
– Поедем в отель? – захмелевшая, смело спрашиваю я.
– Юля, нам нужно расстаться.
– Что?
– Нам нужно расстаться, – глядя с сожалением, повторяет Максим.
Не шевелясь, смотрю в его лицо. А внутри уже начинает противно дребезжать. Душевные муки последних дней, слезы по ночам, ощущение собственной никчемности и вот теперь, как контрольный в голову, слова Макса.
Притупленная алкоголем боль начинает расти в груди как опара на дрожжах, рискуя вот–вот пролиться соленым потоком.
– Почему? – шепчу одними губами.
– Я встретил другую девушку, Юль… прости, – тихо проговаривает он и накрывает мою ладонь своей рукой.
Почему так? Я такая ущербная, что меня и полюбить нельзя?! Почему каждый раз мои мужчины находят кого–то лучше меня?
С ужасом понимая, что готова разрыдаться на глазах у всех, закусываю губы изнутри. Не помогает.
– Только не плачь, пожалуйста. Я не думал, что ты так отреагируешь.
А как еще мне реагировать?! Я ничтожество, недостойное быть счастливой. Даня выбрал не меня, Макс – тоже.
– На нас твой бывший смотрит, – наклонившись вперед шепчет Максим.
Резко поворачиваю голову, но из–за стоящих в глазах слез вижу только размытый силуэт, что стремительно идет в нашу сторону.
– Почему ты плачешь?
В ноздри проникает его запах, отчего мне становится только хуже. Даже спрашивать не хочу, что он здесь делает. Сейчас мною руководит одно желание – поскорее отсюда свалить и забиться в темную нору.
Максим начинает просить прощения, Даня пытается добиться от меня хоть одного слова, а я судорожно роюсь в сумке в поисках денег. Нахожу купюру, бросаю ее на стол и, соскочив, сломя голову, несусь на выход.
– Юля! – кричат дуэтом.
– Пошли вы оба! – рычу я и толкаю дверь от себя.
Бегу, не разбирая дороги, сталкиваясь со встречными прохожими, пока меня не хватают за локоть.
– Да стой же ты!
– Пусти, Даня! Не прикасайся!
– Пошли, я домой тебя отвезу.
– Иди к черту, Милохин! Не поеду с тобой никуда!
Обхватив мои плечи, разворачивает к себе лицом и грубо встряхивает.
– Успокоилась быстро!
От неожиданности замираю. У меня просто дар речи пропадает от его наглости.
Не дожидаясь, пока я приду в себя, бесцеремонно тащит к своему джипу и, открыв дверь, пихает на переднее сидение.
Оказавшись внутри теплого салона, я сдуваюсь.
Обхватываю плечи руками и отворачиваюсь к окну.
– Какого хрена ты ревела? – спрашивает Даня, садясь в водительское кресло.
– Не твое дело, – глухо отвечаю я.
– Говори! – рявкает так, что у меня уши закладывает.
И я срываюсь. Сжимаюсь в комочек и начинаю в голос рыдать. Непрекращающиеся спазмы давят горло, отчего слезы льются бурным потоком, словно я не плакала лет десять.
– Юля...
На волосы опускается его теплая рука. Я начинаю мотать головой, чтоб не трогал. Не нужна мне его жалость!
– Он обидел тебя?
– Он… он.. бросил меня–а..
Рука Дани замирает, а затем рывком притягивает меня к своему плечу.
О, Боже…
Я утыкаюсь носом в белую рубашку, тяну в себя его запах. И пусть это всего лишь жалость, ради такого можно было расстаться с Максом.
Он глубоко дышит и продолжает гладить мои волосы. Затихнув, наслаждаюсь моментом. Наверное, больше он никогда не повторится, поэтому я хочу максимально его растянуть.
– Сильно любила его? – вибрирует в щеку голос Дани.
– Нет, я однолюб.
Обеими ладонями поднимает мое зареванное лицо к себе, медленно скользит по нему глазами и останавливается на губах.
Да… Давай, Даня, сделай это, пожалуйста, не отталкивай.
Словно прочитав мои мысли, склоняется и накрывает мои губы своими.
В этот момент в моей груди взрывается фейерверк. Я подаюсь вперед, кладу руки на его шею, и Даня реагирует, немного склонив голову набок, углубляет поцелуй.
Я отвечаю, тихо стону ему в рот, когда наши языки начинают друг друга ласкать. С тихим рыком он вдавливается в меня, начинает действовать жестче, загребает пальцами пряди, тянет на себя.
Господи… Боже мой. Как я жила без этого?! Как дышала без него?! Без его вкуса, запаха?
Зарывшись пальцами в волосы на его затылке, двигаюсь ближе, но внезапно все прекращается.
– Нет.
– Даня...
– Мы не должны, Юля.
Сняв с себя мои руки, усаживает обратно на пассажирское сидение. Сильно растирает руками лицо, дает себе минуту отдышаться и заводит машину.
Я больше ничего не говорю. Размазав по лицу слезы, вновь отворачиваюсь к окну.
Лежащий на панели его телефон начинает звонить.
Вероника.
Даня, бросив на него взгляд, отключает звук и переворачивает его экраном вниз.
Зря он так с ней. Она же, наверное, волноваться будет.
– Ты ее любишь? – спрашиваю тихо.
– Она дорога мне, – отвечает не сразу.
Становится настолько больно, что, кажется, сама душа болит. Прикрыв глаза, откидываю голову на кожаную спинку сидения.
– Зачем тогда вернулся в ресторан?
Он не отвечает. Сжав челюсти, молча ведет машину и вскоре останавливается у моего дома.
Не поблагодарив и не попрощавшись, выхожу из машины. Даня не окликает, но и сразу не уезжает. Его джип еще пятнадцать минут стоит под окнами.
Накопившийся за последние недели недосып и шампанское делают свое дело. Приняв горячий душ, я моментально засыпаю.
Во сне вижу его. Моего Даню, того с которым я была семь лет назад. Он, посмеиваясь, что–то говорит мне, слов я не разбираю. А затем, подойдя ближе, привлекает к себе.
Он горячий. Пахнет вкусно, машинной смазкой и самим собой. От этого коктейля низ живота наполняется тяжестью. Я быстро–быстро стягиваю с него футболку и принимаюсь покрывать поцелуями его кожу.
Даня, шумно дыша, толкает меня назад, и вот мы уже вместе лежим на чем–то мягком. Неторопливо, не прерывая со мной зрительного контакта, стягивает по ногам мои трусики. А я, выгибаясь, хнычу и умоляю поторопиться.
Он не спешит, лениво улыбаясь, отрицательно качает головой, разводит мои бедра и начинает ласкать влажные складки средним пальцем.
Резко дернувшись от простреливающего наслаждения, прогибаясь в пояснице, я начинаю кончать и просыпаюсь…
Сердце колотится, как сумасшедшее, отдаваясь пульсацией во всем теле. Особенно между ног. Прижав руку к промежности, сильно стискиваю бедра.
Перевернувшись на живот, вгрызаюсь в подушку зубами. Она еще с прошлой ночи не просохла, а я снова ее мочу.
И что дальше, Юля? Собираешься кончать от его ласк во сне, в то время, как Вероника будет кончать от него реального?
Лить слезы по ночам, и радушно встречать его, когда он будет приходить к Марго?
Наблюдать за тем, как растут их дети по–тихому сходить с ума?
Это меня ждет впереди?
Нет. Я не хочу. С этим нужно что–то делать. Отвлечься, уехать куда–нибудь хоть на несколько дней. Пообщаться с другими людьми, набраться свежих впечатлений. Выбраться из Милохиной паутины.
Едва дожидаясь рассвета, встаю, чтобы приготовить завтрак. Я научилась. Статус матери–одиночки ко многому обязывает. И теперь сырники – мое коронное блюдо.
– Чего не спишь? – удивляется заспанная Наталья, накидывая поверх длиной хлопковой сорочки темно–зеленый халат.
– Выспалась.
– Ты вообще ложилась?
– Да, – говорю, разминая творог вилкой, – я не поздно вчера вернулась.
– Я видела в окно, – поджимает она губы, – с кем ты вернулась.
И почему я не удивляюсь? На моей памяти не было ни одного раза, когда бы Наташа легла спать, не дождавшись меня. Это и раздражает, и умиляет одновременно.
– Мы случайно встретились. Он подвез меня, вот и все.
– Ох, Юля, смотри, доиграешься.
Я деловито взбиваю яйца, выливаю их в творог и лезу в шкафчик за сахаром.
Мне понятны ее тревоги. На ее глазах я развод пережила и потом собирала себя заново по кусочкам. И Даня для нее до сих пор злодей и мерзавец, разбивший ее бедной девочке сердце.
Молчу, потому что успокоить мне ее нечем. Сама знаю, что вниз головой в пропасть лечу.
Заканчиваю с сырниками и включаю свой ноутбук, идея съездить с дочкой на отдых не выходит из головы.
Забронировав домик на берегу озера на пять дней в трехстах километрах от города, немного успокоившаяся, еду на работу.
Этот мини отпуск пойдет нам всем на пользу. Марго лето перед школой безвылазно сидит дома. Я тоже на перезагрузку надеюсь.
Ну, и Даня. Пусть сосредоточится на подготовке к свадьбе. До нее остается всего три недели.
Протолкавшись весь день в пробках, сделав с десяток разных дел по следующей свадьбе, заключив договор на оказание услуг с новой клиенткой, в восемь возвращаюсь домой.
– Мам! – приветственно вскрикивает Марго и, соскочив с турника за беседкой, торпедой несется на меня.
– Соскучилась? – смеюсь, обвивая ее руками.
– Да-а! Темка и Глеб уехали, я весь день одна.
Забираю из машины сумку и следую за ней в дом. От ее фигурки, выплясывающей впереди меня, рябит в глазах. В ее одежде столько разных цветов, что, кажется, ее обернули в радугу.
– Эля не звонила?
– Звонила! И папа звонил, сказал, что сегодня не сможет приехать.
Вот и отлично. С глаз долой – из сердца вон. Завтра в обед мы уезжаем на озеро, а значит, в ближайшую неделю его не увидим.
Напишу ему сообщение завтра перед выездом.
Вечер проходит в сборах. Марго носится как угорелая, набивая рюкзаки игрушками и всем, что попадается под руку.
– Ритуль, ролики тебе там не пригодятся и зимняя шапка тоже.
– А нарды?
– Возьми, – соглашаюсь я.
Проходя мимо комода, замечаю на экране телефона непрочитанное сообщение от Дани.
«Привет. Я сегодня приехать не смогу, работал допоздна».
Из горла вырывается громкий хмык.
Зачем мне эта информация? Она припозднилась как минимум на семь лет. Если бы он раньше, когда я беременная одна сутками на пролет ждала его с работы, писал мне такие сообщения, то возможно сейчас все было по другому.
Отправляю ему сухое «Ок» и, забрав телефон, иду на кухню включить чайник. Мы с Марго сегодня дома одни. Наташа, воспользовавшись, нашим отъездом, уехала на пару дней к подружке на дачу.
Минут через десять мой телефон вновь оживает.
«У тебя все нормально?»
Застывшим взглядом смотрю в экран. Он сейчас намекает на мою вчерашнюю истерику?
«Да, спасибо»
«Как прошел твой день?»
Он издевается? Зачем он это делает? Лезет на мою личную территорию. Это никак не относится к Марго!
И его невеста! Он строчит мне сообщения втайне от нее? Потому что я точно знаю, ей бы это не понравилось!
Оставив сообщение неотвеченным, завариваю себе чай с ромашкой и, оставив его остывать на столе, иду укладывать дочку. Обычно она сама засыпает около десяти вечера, но сейчас, взбудораженная, может скакать и прыгать до ночи.
Вернувшись в кухню через двадцать минут, нахожу в телефоне непринятый вызов.
От Дани.
Что ему от меня надо?
Не успеваю додумать, как смартфон в моей руке начинает вибрировать.
– Да?
– Юля, ты дома? – его хрипловатый голос разгоняет по телу мурашки.
– Дома.
– Я хочу видеть Марго.
– Ты на часы смотрел, Даня? – стараясь не повышать голоса, говорю в трубку, – она уже спит.
В динамике шумит его тяжелый вздох.
– Впустишь меня?
– Куда?
– Открой дверь.
Словно загипнотизированная, прохожу по коридору и открываю входную дверь. Влетевший в прихожую легкий ветерок приносит с собой его запах.
Прижав руку с телефоном к груди, смотрю, как Даня стоит на нашей террасе, подпирая бедрами перила.
– Ты поздно.
– Знаю, прости…
Оттолкнувшись, он подходит ближе.
– Можно я посмотрю, как она спит?
Его близость путает мысли.
Вместо того, чтоб отправить Даню домой к невесте, я несколько раз согласно киваю и отступаю, чтобы пропустить его в дом.
Он проходит мимо, слегка задевая меня предплечьем, бесшумно разувается и скрывается в ванной, очевидно для того, чтобы вымыть руки.
В отупении наблюдаю, как, тихо приоткрыв дверь детской, Даня заходит внутрь.
– У нее чуткий сон? – спрашивает он, когда я останавливаюсь за его спиной.
– Нет, она крепко спит.
Тусклый свет ночника золотит щеку Марго и делает ее лицо настолько невинным, что она становится непохожей саму на себя. Разметавшиеся по подушке светлые волосы и приоткрытый ротик делают ее младше на пару лет.
Я усаживаюсь на небольшой диванчик в виде крокодила и Даня, заметив это, садится рядом.
Диван не рассчитан на двоих, особенно взрослых, поэтому плечо и бедро бывшего мужа оказываются прижатыми к моему телу.
Двигаться мне больше некуда, слева от меня только большая зубастая голова. Сглотнув вязкую слюну, пытаюсь натянуть на колени полы короткого шелкового халата. Это не остается для Дани незамеченным. Пройдясь взглядом по моим ногам, поднимает его к вырезу халата на груди и спешно отводит в сторону.
– Мы завтра уезжаем, – сообщаю ему, указывая кивком головы на три рюкзака, сваленные в кучу у кровати Марго.