28 глава
– Куда?
– На озеро… на пять дней.
– С кем? – немного повернув голову в мою сторону, требовательно спрашивает Даня.
– Вдвоем, а что?
Мне претит оправдываться и в чем–то отчитываться перед ним. Если Марго он отец, то мне он никто.
– Вдвоем на озеро? Ты и маленькая девочка? – шипит в тишине его голос.
– Там турбаза, «Ника», – шиплю в ответ, – и мы, вообще–то, с ней каждый год ездим отдыхать вдвоем!
– Почему меня не предупредила?
– А сейчас я что делаю, по–твоему?
Сжав челюсти, он напряженно смотрит в мои глаза. Так близко, что я чувствую его теплое дыхание на своем лице. Подавляю дрожь и зажимаю ладони между коленями.
– Она плавать умеет?
– Конечно, умеет! Она с трех лет ходит в бассейн. И я никогда не оставляю ее без присмотра!
Чего он злится? Считает меня плохой матерью, что ли?
– Послушай, Даня, – вздыхаю, снова расправляя на коленях ткань халата, – мы как–то жили без тебя все эти годы.
– Но теперь вы со мной! – быстро шепчет, не дав мне договорить.
– Марго! Марго с тобой… не я.
Его ноздри вздрагивают одновременно с ресницами, после чего он отводит глаза и, оперевшись локтями на колени, устремляет взгляд на спящую дочь.
Сказав это, я снова начинаю нервно дрожать. Мне бы пойти на кухню и выпить остывшего ромашкового чая, но я не могу заставить себя сдвинуться с места. Разорвать контакт наших тел.
– Как прошли роды? – тихо произносит он, – быстро родила?
Чувствую, как мои брови ползут вверх. Ему, правда интересно?!
Меня захлестывает волной смятения. Я так хочу ему все рассказать!
– Кхм… – прочистив горло, начинаю тихо говорить, – в ту ночь, когда я ночевала у родителей, а у тебя ночевали Эля и Алла…
Спина и плечи Дани заметно напрягаются. С тех пор, как выяснили отношения, эту тему мы больше ни разу не поднимали.
– В ту ночь у меня открылось кровотечение. Серьезное. Пятьдесят процентов отслойки плаценты, плюс плохая свертываемость крови, – голос начинает дрожать, – мне собирались сделать аборт.
Бывший муж выравнивает спину и поворачивает ко мне взбешенное лицо. В полумраке я почти не вижу его глаз, только блеск темных зрачков выдает его состояние.
– Аборт?!
– Да, но я очень просила… нет, я бы не дала, – с трудом вытолкнув из себя воздух, поднимаю глаза к потолку, – то, что она есть - это чудо, меня из больницы выпустили только на сроке шести месяцев.
– Все это время ты провела в больнице?
– Да, представляешь, мне даже ходить нельзя было, на коляске возили.
– Тяжело тебе было?
– Тяжело. Еще и...
– Еще и меня рядом не было, – договаривает он.
– Угу...
– Мне не дали, Юля. За каждую попытку приблизиться к вашему дому мне давали пятнадцать суток.
Его слова повергают в шок. В комнате сразу будто холоднее становится.
– Я не знала.
– Я уже понял.
– Зачем ты приходил?
– А хрен его знает, – усмехается грустно, – в глаза твои лживые посмотреть хотел.
– Я не знала, – повторяю снова.
– Выяснила, что там с твоей квартирой?
– Да. Папа признался, что мама продала ее. Все деньги ушли на лечение. На какое–то новое американское лекарство.
– Потом?
– Потом? Роды длились сутки, схватки слабые были, – шелестит мой голос, – но, как видишь, все обошлось.
– Ты молодец, и спасибо, что боролась за нее.
Да что же такое? За что мне это все? Нафига мне эта нежность во взгляде?! Его "спасибо" вообще не то, что мне от него надо!
Подавив очередной приступ боли, слабо улыбаюсь.
– А ты? Расскажешь, как жил все эти годы?
– Я? – шумно вздыхает, – после развода год жил у отца. У него осложнения на фоне сахарного диабета начались, ампутировали обе ступни.
– Боже мой!
– Он долго не протянул. Умер, когда Эля школу закончила.
– Мне жаль...
– Потом вернулся, работал много. Получилось очень выгодно тот участок продать, – поворачивается ко мне, – помнишь, за который мы тогда бились?
– Конечно.
– Удачно вложился с его продажи.
– И стал богатым? – улыбаюсь я.
– Богатым? – зеркалит мою улыбку, – я не считаю себя богатым.
– О-о-о, скромность ваше второе имя, господин Милохин!
Он хмыкает и приближает ко мне свое лицо.
– Я же обещал тебе, помнишь?
Мне становится не до смеха. От его слов, произнесенных хриплым шепотом, к лицу приливает кровь. Начинает стучать в ушах и не дает дышать глубоко.
– Помню, – до сих пор помню каждую секунду, проведенную с ним, каждый его взгляд и слово.
Мои глаза сами сползают на его рот, а в следующую секунду я чувствую, как мужские пальцы зарываются в волосы на моем затылке. Успеваю втянуть воздух, прежде чем Даня впивается в меня поцелуем.
Не тратя времени на предварительные ласки, немного оттягивает нижнюю губу и проталкивает язык в мой рот. Ошеломленная его напором, первые секунды я бездействую. Мои руки все еще сжимают шелковую ткань халатика на коленях, а глаза широко раскрыты.
– Принцесса, – будоражит его хриплый шепот, и мои руки взлетают к его груди.
Даня целует яростно, на грани боли. Будто наказывая меня за что–то. Он жестко берет мой рот, пока его вторая рука ныряет в вырез халата на груди. Жадно сжимает плоть, выбивая у меня сладостный стон.
Мое тело реагирует так только на этого мужчину. Только его запах, руки и голос заставляют кровь кипеть в венах.
Он тянет меня на себя, и я готова подчиниться, если бы не его телефон, завибрировавший в кармане брюк.
Вероника! Снова эта чертова Вероника!
Мотнув несколько раз головой, Даня резко поднимается и, бросив на дочку последний взгляд, выходит из комнаты.
– Даня! – бросаюсь следом за ним, на ходу запахивая халат, – ты уйдешь?
Молча он надевает ботинки, поправляет бугор в штанах и берет с комода связку ключей.
Меня накрывает паникой, потому что я знаю, что другого шанса у нас не будет. Этого больше не повториться.
Не потому, что он не захочет, а потому, что я больше не позволю.
Он сам. Сам!
Сам приехал, сам переступил черту. Сам поцеловал!
Зачем? Что происходит, черт возьми?
Чего он добивается, швыряя меня из огня в ледяную прорубь и обратно?
Сравнивает меня с ней?
– Даня, – задыхаясь от подступающих слез, шепчу ему в спину, когда он открывает входную дверь.
– Не нужно так с ней, – хмуро глядит на меня через плечо и переступает порог.
Закусив ладонь, чтобы позорно не заскулить, не замечая бегущих по лицу слез, смотрю, как он уходит.
Глядя под ноги, быстро пересекает террасу, спускается с крыльца, но вдруг резко останавливается.
У меня сердце проваливается в желудок.
Голова низко опущена, спина напряжена, а плечи высоко вздымаются с каждым вздохом.
– Все… Не могу больше, – доносится до меня.
Развернувшись, стремительно идет на меня, и я срываюсь. Бегу навстречу, не чувствуя ног.
Даня подхватывает меня под ягодицы на лету и впечатывает в себя мое тело. Одной рукой удерживая под попой, второй оттягивает за волосы назад мою голову.
– Не могу, блять, без тебя... – хрипит в шею, прихватывая кожу зубами.
Я, умирая от восторга, прижимаюсь к нему всем телом, целую виски, лоб, глаза, скулы.
Его слова вибрируют во мне, звенят в каждой клетке.
Он тоже не может без меня!
Преодолев несколько ступенек, Даня быстро пересекает террасу и прижимает меня спиной к стене дома, одновременно врезаясь в мою промежность твердой ширинкой.
По низу живота хлещет желание. Протяжно стону, впиваясь ногтями в кожу его головы, и сквозь дурман слышу внизу звук расстегиваемой ширинки.
Втягиваю в рот нижнюю губу Дани, посасывая, ласкаю ее языком, пока он сосредоточен на том, чтобы освободить свой член. Как только это происходит, он, вперив в меня тяжелый взгляд, отводит в сторону полоску трусиков и касается пальцами моей пульсирующей плоти.
Меня буквально подбрасывает в его руках. Как удар по оголенным нервам.
Даню трясет. Лицо похоже на каменную маску, по виску, поблескивая в лунном свете, бежит капля пота.
Подавшись к нему, кончиком языка облизываю его губы.
Его пальцы снова приходят в движение, и я начинаю хныкать ему в рот, потому что чувствую, еще пара секунд, и я кончу ему в руку.
Никогда раньше я не хотела так секса.
– Прошу тебя–а–а… – стону, закатывая глаза.
И уже в следующее мгновение Даня врывается в меня сразу до упора. Вонзив пальцы в мои ягодицы до боли, сразу начинает двигаться в бешеном темпе.
Жадно впивается в рот, царапая губы и щеки щетиной и вдавливая мою спину в деревянную вагонку с каждым мощным толчком.
Больно и нереально сладко одновременно. Знаю, еще немного, и меня накроет.
Толчок, за толчком Даня толкает меня к пропасти.
– Принцесса… – шепчет охрипшим голосом, и я взрываюсь.
Прикусив кожу за его ухом, начинаю сокращаться на его члене. Зажмуриваюсь до белых вспышек в глазах, чтобы не начать плакать от счастья прямо сейчас.
Даня идет следом, догоняет меня всего через три толчка, начиная содрогаться всем телом.
Прижавшись лицом к его шее, пережидаю его оргазм. Затихнув, со страхом жду, что же дальше.
Точка невозврата пройдена. Назад пути нет. Мы оба это понимаем.
Отдышавшись, он выходит и опускает мои ноги на пол. Но я не отпускаю, не могу заставить себя отлепиться от его шеи. Кажется, стоит мне убрать руки, как он развернется и уйдет.
– Я никуда не ухожу, – проговаривает он, словно прочитав мои мысли.
– Прости.
Отцепившись от него, прислоняюсь спиной к стене. Ноги до сих пор словно желейные. Поправляю на себе халат, наблюдая, как Даня приводит в порядок свою ширинку.
Затем, молча, не сговариваясь, мы вместе заходим в дом и идем в мою спальню. Я зажигаю ночник и поворачиваюсь к нему лицом.
Он хочет остаться? Я не против.
Я заткну рот своей совести и проведу эту ночь с чужим мужчиной.
А завтра… Завтра будет видно.
Даня с нечитаемым выражением лица неторопливо осматривает мою комнату, задерживает взгляд на широкой кровати, и переводит его на меня.
– А где балдахин?
Закусив губы, пытаюсь сдержать улыбку. Я помню, как он ржал, когда впервые попал в мою девчачью спальню в доме родителей. Эта комната мало, чем отличается от той. На окнах белые занавески, покрывало с рюшами и коллекция фарфоровых балерин на комоде.
– Я хотела, но Марго меня засмеяла.
– Так и знал, – без улыбки говорит он, – Юля, разденься для меня.
По телу, начиная с ног и заканчивая макушкой, проносится табун мурашек. Опустошенное недавним оргазмом тело снова наполняется теплой негой.
Убираю волосы назад и тянусь к поясу халатика. Медленно тяну его за один конец, развязывая узел, не отрываясь, наблюдая за реакцией Дани.
Он смотрит, следит за каждым моим движением, попутно вытаскивая из карманов телефон и ключи от машины. Пристроив все это на комоде рядом с моими статуэтками, снимает запонки.
Никогда не думала, что это может так возбуждать. Когда мужчина, пожирая тебя взглядом, вынимает запонки из манжет.
Развязав пояс, опускаю руки. Халат расходится по сторонам. Под ним ничего, кроме насквозь мокрых трусиков, нет.
– Сними его, – глухо проговаривает Даня.
Я веду плечами, отчего шелковая ткань легко падает к моим ногам. Шумно втянув воздух, бывший муж начинает расстегивать рубашку.
– Их тоже, – указывает глазами на белое кружево.
Меня потряхивает. Кожа горит, как от жара, а соски напротив – скукоживаются как от мороза. Я практически обнажена перед ним, в то время, как он еще полностью одет.
Это сильно смущает, но и заводит тоже.
К тому же, мне непонятно, нравится ли ему, что он видит или нет. Мое тело изменилось после родов. Может, когда я в одежде, это незаметно, но сейчас он не может не заметить разницы.
По взгляду не понятно. Немного откинув голову назад, Даня обжигает мою кожу потемневшим взглядом.
Поворачиваюсь к нему спиной и выполняю его просьбу. Не сгибая ног в коленях, медленно снимаю трусики.
– Твою ж мать! – шипит он.
Переступив через клочок ткани, смотрю на него из–за плеча. Он торопливо скидывает с плеч рубашку и берется за ремень.
– Ложись.
Сдергиваю покрывало и устраиваюсь на подушках. Я тоже хочу смотреть на него. Потому что он стал еще красивее, чем был.
Сняв с себя брюки сразу вместе с боксерами, Даня идет ко мне. А я, забыв, как дышать и моргать, поглощаю глазами его идеальное тело. Грудные мышцы, играющие под кожей при каждом движении, кубики пресса и член, твердеющий прямо на глазах.
Опираясь коленом в кровать, он вытягивается поверх меня, и какое–то время молча кружит глазами по моему лицу.
– Трогай меня, – прошу я.
Плавлюсь от соприкосновения с его телом, млею от его близости и запаха кожи, но мне этого мало. Хочу его рук, языка, вкуса. Хочу его всего.
– Даже не сомневайся, потрогаю везде, – будоражит его голос, – ни единого сантиметра не пропущу, ни одной дырочки.
Закусив губы и прикрыв глаза, я молча стону под ним. Потому что его шепот возбуждает не меньше прижатого к моему бедру пульсирующего члена.
Удерживая вес на одной руке, Даня проводит пальцем второй вдоль моих бровей. По лбу, словно пытается разгладить продольную морщинку, вдоль линии носа, а затем, наклонившись, целует его кончик.
Так же, как делал это раньше.
Закрываю глаза, пытаясь скрыть подступающие слезы. Знал бы он, как не хватало мне этого, как скучала я по этой его привычке!
Палец перемещается на губы. Обводит их контур несколько раз, слегка надавливая. Я смотрю в его напряженные глаза, немного разомкнув губы, касаюсь языком подушечки его пальца.
Даня замирает.
Вдавливается в меня бедрами и проталкивает фалангу пальца в мой рот.
Глухо стону, обхватывая его губами.
– Я так зол на тебя, Принцесса, – сдавленно шепчет он, – так зол!
Прохожусь языком по подушечке пальца.
Пусть.
Пускай злится. Пусть даже ненавидит меня. Это все равно лучше, чем равнодушие.
Освободив рот, накрывает ладонью мою шею. Ощутимо сдавив ее, тихо проговаривает в раскрытые губы.
– Ты задолжала мне семь лет.
– Я все возмещу, любимый.
– Ты украла у меня первые годы жизни моей дочери.
– Я рожу тебе еще.
– А кто вернет мне эти семь лет?! Семь, блять, лет я считал тебя последней тварью!
– Прости.
Он упирается свои лбом в мой и шусно выдыхает.
– И ты меня прости. Оба виноваты.
Сказав это, Даня опускается вниз и прикусывает зубами сосок. Меня простреливает желанием. Выгнувшись в пояснице, хватаюсь за его волосы.
Оттягивая его губами, резко отпускает.
Он повторяет это снова и снова, пока я не начинаю дрожать от возбуждения.
Сдвинувшись в сторону, раздвигает мои бедра и смотрит туда.
– Даня, – зову его.
Несмотря на то, что раньше он часто любовался моим естеством и то, что сейчас меня потряхивает от наслаждения, я умираю от смущения. Потому что отвыкла. Никто, кроме него никогда так не делал. Не разглядывал меня там так пристально.
Даже мой гинеколог.
Накрыв ладонью лобок, большим пальцем проходится вдоль губок. Размазывает влагу и проникает между ними, накрывая подушечкой пальца клитор. Мягко надавливая, кружит вокруг, пристально за этим наблюдая.
Не забыл, как мне это нравится.
– Я кончу сейчас, – предупреждаю тихо.
– Вижу.
Помассировав пульсирующий комочек, вводит палец в меня.
Я резко дергаюсь, выгибаясь набок и чувствую, как, прижав к кровати, он заполняет меня собой.
– Даня! – вскрикиваю звонко.
– Тш-ш-ш… – закрывает рот поцелуем, сразу же проталкивая внутрь свой язык.
От меня: Как же ужасно они поступают с Вероникой! Г-героиня оказывается на месте Аллы. Я такое не одобряю! Но всё же, очень рада, что всё налаживается! А вы что думаете?