29 глава
Оргазм обрушивается с такой силой, что, кажется, мое тело не справится с такой дозой кайфа.
Я временно глохну и слепну и даже не чувствую, как Даня приходит к финишу.
А потом еще долго, задыхающиеся и мокрые от пота, вцепившись друг в друга, молча лежим.
В голове пусто. Где–то там, в глубине сознания, тенью проносится мысль, что нужно поговорить. Спросить, что будет дальше. Узнать, что он думает о том, что произошло между нами, но язык не поворачивается. Не хочу портить момент разговорами.
Все завтра.
Прижавшись губами к его груди, проваливаюсь в сон.
А утром просыпаюсь от того, что по кровати кто–то прыгает.
– Про–сы–пай–ся, – скандирует Марго в такт своим прыжкам.
Первое время, глупо моргая, просто смотрю на нее, но затем, когда вместе со мной просыпаются и воспоминания минувшей ночи, я в ужасе натягиваю одеяло до подбородка.
Потому что, если дочь увидит, что под ним я голая, вопросов не избежать.
– Мама! Вставай скорей! – возбужденно тараторит она, – пора ехать!
– Ритуль, беги чистить зубки, я уже встаю.
– Ура – ура – ура! Мы едем на море!
– На озеро, – поправляю я негромко, но она меня, похоже, не слышит.
Ей все равно. В ее возрасте любой водоем, где можно купаться – море.
Едва она выскакивает из комнаты, я со скоростью ракеты лечу к шкафу, чтобы накинуть на себя халат, и попутно осматриваю комнату.
Ни единого следа пребывания в ней Дани. Ни одного намека на то, что здесь произошло прошлой ночью.
Если бы не дрожащие ноги и липкость между ними, я бы решила, что мне все приснилось.
Где он?!
Почему уехал, не разбудив меня? Мы ведь не поговорили.
В груди неприятно ноет.
Он ведь не жалеет о случившемся?
Не назовет это все ошибкой?
И не попросит меня обо всем забыть?
Пока Марго умывается и чистит зубы, нахожу на кухне свой телефон.
Ни сообщений, ни звонков от него нет.
Я прихожу в замешательство. Чувствуя, как растет ком в горле, слепо смотрю на экран телефона.
– Мам, я все! Давай скорей завтракать и поедем!
– Да, сейчас кашу сварю.
– Только не кашу, о’кей!
– О’кей.
– Давай омлет!
– Давай.
На автомате готовлю омлет, отвечаю на миллион разных вопросов и мысленно молюсь, чтобы он позвонил.
Потому что, если не позвонит. Если ничего не изменится после этой ночи, если он все таки женится, то я…
Господи! Что я тогда сделаю?
Ничего.
Ничего я не сделаю! И невесте его ничего не скажу, и он прекрасно об этом знает!
Я просто… я умру, наверное.
К обеду я начинаю потихоньку сходить с ума. От Дани до сих пор ничего не слышно, а нам с Марго скоро выезжать.
Она, как челнок швейной машинки, носится из дома к машине и обратно. Стаскивает в нее все, что попадается на глаза.
Я ее не останавливаю, у меня нет на это сил. Пусть берет, что хочет, лишь бы багажник закрылся.
Перед тем, как закрыть дом и выгнать машину со двора, решаю все же его набрать. Мне нужна хоть какая–то определенность, иначе я не смогу ехать за рулем.
Даня отвечает после второго гудка.
– Перезвоню, занят, – отрывисто бросает он и отключается.
Закусив губы, прячу лицо в ладонях.
Что мне думать? Чем он там так занят? Решает дела с Вероникой?
– Мама! – кричит Марго с детского кресла, – давай скорей, а то наш домик кто–нибудь займет!
Ее отец не звонит, пока мы едем до места, не звонит, пока мы устраиваемся и идем купаться. И никак не напоминает о себе до самого вечера.
– Соседка! – окликает меня подвыпивший мужчина средних лет из соседнего домика, – давайте к нам на шашлыки!
– Нет, спасибо, – отказываюсь я, – поздно уже, дочку укладывать надо.
– А-а-а… ну, это святое, укладывай, мы шуметь не будем.
Солгала. На самом деле, Марго, вымотанная сегодняшним днем, уже видит десятый сон. Жаль, что мне сегодня не уснуть, а я бы хотела. Отключиться и проснуться от его звонка.
Сосед, потеряв ко мне интерес, скрывается за домиком, откуда доносится запах жареного мяса, а я иду собирать игрушки Марго из общей песочницы.
Не могу сидеть на месте, не могу ничего не делать. Тем более, спать. Бездействие и неопределенность испытывают мои нервы на прочность.
Убрав ее вещи, захожу внутрь домика и начинаю бесцельно склоняться из угла в угол. Перекладывать нашу одежду с одной полки на другую, не переставая прислушиваться к телефону, лежащему в кармане толстовки.
Не понимаю! Неужели за полдня, прошедшего со времени моего звонка, Даня не нашел времени позвонить или написать мне?
За это время я успела передумать всякое. И да, я не исключаю, что он назовет прошедшую ночь ошибкой.
Но, твою мать, пусть позвонит и скажет мне об этом!
Упав в кресло напротив кровати, достаю телефон из кармана и делаю то, чего не делала со дня встречи с Даней в моем офисе. Открываю странницу Вероники в соцсетях.
Последнее ее видео было выложено вчера вечером.
Запись репетиции свадебного танца.
Она, Даня и их хореограф.
Я глухо стону. Грудь стягивает обручем, а сердце, кажется, вот–вот остановится.
Не могу заставить себя остановиться. Просматриваю видео снова и снова.
Оно короткое. Всего несколько минут, в течение которых смеющиеся Даня и Вероника пытаются повторить за хореографом какое–то сложное па.
Он говорил, что не может без меня. Где он теперь? Утолил свою тоску и поспешил готовиться к свадьбе дальше?
Растерев по лицу соленые слезы, швыряю телефон на кровать и выхожу на улицу.
Внутри клокочет злость. Чтобы держать себя в руках и не наделать глупостей, мне необходимо продышаться. Охладить пылающий в груди пожар.
Чеканя шаг, быстро иду вдоль тропинки, заворачиваю за угол дома и резко торможу.
Сердце ухает к пяткам и, отпружинив, подскакивает к горлу.
– Даня? – неверяще шепчу я.
Он сидит на белом пластиковом шезлонге, опустив низко голову.
– Привет, – отзывается негромко и поднимает на меня взгляд.
– Ч–что… как ты тут оказался?
– Приехал. Иди ко мне.
– Ты не позвонил.
– Телефон разряженный, где–то в машине валяется.
Я стою, как вкопанная, не в силах осознать того, что вижу.
Он здесь.
– Я привез новые документы Марго, – глухо звучит голос в темноте.
Сердце, рискуя проломить ребра, рвется наружу. Прижав руки к груди, я жду его главных слов.
– Свадьбы не будет, Юля, – звучат они, и я, всхлипывая, резко тяну в себя воздух.
– П–почему?
– Может, ты все–таки, подойдешь?
Приблизившись, нерешительно встаю в полуметре от его разведенных ног. Я все еще осмысливаю то, что он сказал и никак не могу этому поверить.
Потянувшись, Даня рывком притягивает меня к себе и прижимается лицом к груди.
– Я, пиздец, как устал, Принцесса, и я нихрена сегодня не ел. Накормишь?
– Конечно.
Поднявшись, он идет следом за мной в наш домик. Я молча включаю чайник, достаю пирог с курицей, что Наталья еще перед отъездом для нас испекла, фрукты, хлеб, сок, маршмеллоу Марго и воздушную кукурузу.
– Ты решила скормить мне все, что привезла? – насмешливо выгнув бровь, спрашивает Даня.
– Ой…
Действую бездумно, потому что я не в себе.
Я растеряна и ничего не понимаю.
Мы снова вместе?
Даня сам наливает чай и отрезает себе кусок пирога. Усевшись напротив, наблюдаю, как он ест.
– Как все прошло?
Нахмурившись, он какое–то время сосредоточенно жует, проглатывает, а затем тихо отвечает.
– Она сильно плакала. Я сделал ей очень больно, Принцесса. Она этого не заслужила.
– Ты любил ее? – выдавливаю из себя эти слова и, кажется, дышать перестаю в ожидании ответа.
– Она прекрасный человек, и она очень помогла мне однажды. А я ее предал…
– Зачем же ты это сделал, Даня? – выдавливаю из себя.
– Затем, что я эгоист и тоже хочу быть счастливым.
Я больше не могу себе сопротивляться. Соскакиваю со стула и несусь к нему.
– Со мной? – заглядываю в глаза и усаживаюсь к нему на колени.
Совсем как раньше.
– Ну а с кем еще?
Мое нутро трепещет от восторга. Эгоистично тут же забываю о Веронике и начинаю целовать его лицо.
– Юля–а–а, не смогу без тебя! – забыв об ужине, жадно сжимает меня в объятиях, ловя ртом мои губы.
– И я, только ты!
– Подожди–ка, – сказав это, отклоняется в сторону и лезет в задний карман джинсов.
Достает оттуда два кольца и, положив их на стол, выбирает меньшее по размеру.
– Не снимай больше, – с этими словами надевает его на мой безымянный палец.
– Ты его сохранил, – шепчу потрясенно, – почему?!
– Не спрашивай, я и сам не знаю.
Кладет второе кольцо в мою ладонь и расправляет свои пальцы. Трясущимися руками кое–как надеваю кольцо и тут же прижимаюсь лицом к его шее.
– Я люблю тебя, – шепчу, шевеля губами по коже.
– Это взаимно, Принцесса…
Эпилог
Данил
– Дядя Аман, сколько тебе лет? – накручивая на палец кончик светлого хвоста, спрашивает Марго.
Только этого мне не хватало.
Скрипнув зубами, направляюсь в сторону вальяжно развалившегося на моем диване Амана. Глядя на меня с победным видом, довольно ухмыляется. Засранец.
– Он слишком старый для тебя, доча. Подрастешь, мы тебе кого–нибудь посвежее найдем.
– Он не старый, пап! Он взрослый!
Меня аж передергивает. Похоже, в фанклубе Амана пополнение.
– И у него сочная задница! – выпаливает она, но, увидев наши вытянувшиеся рожи, сразу дует губы, – так тетя Эля сказала.
– Так и сказала?! – друг тут же оживляется и весь, подобравшись, подается всем корпусом в сторону сидящей верхом на подлокотнике дивана Марго, – а что еще она обо мне говорила?
– Аман, завязывай! – рычу я.
– Да, подожди ты! – отмахивается он, – ну, так что, Ритуль?
– Она сказала…
– Что? Что она сказала?
Марго поднимает на меня нерешительный взгляд и спрашивает:
– Папочка, ты не будешь ругаться?
– Не будет! – отвечает за меня Аман.
– Она сказала, что ты мудак редкий.
– Редкостный, – пряча улыбку в кулак, поправляю я.
– Ну, да, так и сказала.
Аман, стиснув челюсти, откидывается на спинку дивана, а я присаживаюсь на корточки перед дочкой.
– Рит, ты же знаешь, что это плохие слова?
– Знаю, папочка, – невинно хлопая ресницами, сразу начинает ко мне подмазываться, – но дядя Аман обещал, что ты ругаться не будешь.
– Ты лучше сестрице своей объясни, что при детях выражаться нельзя, – подает он голос, – при чем тут Марго?
Хлопает входная дверь, и прихожая дома вмиг заполняется гамом, шумом и суетой.
– Что вспомнишь, то и…
– Заткнись, – цежу сквозь зубы и иду встречать сестру.
– Тетя Эля! – визжит Марго, с ходу на нее заскакивая.
– С Днем Рождения, егоза! – смеется та, целуя ее щеку, – принимай подарки!
Дверь снова открывается, и в дом входит высокий брюнет с кучей подарочных пакетов в руках.
– Это мне?! – прижав руки к груди, выдыхает дочка.
– Тебе – тебе, – приговаривает сестра, опуская ее на пол.
Вопросительно подняв бровь, смотрю Эле в глаза. Она не предупреждала, что будет не одна.
– Это Славик.
Славик укладывает ношу на пол и протягивает мне руку.
– Вячеслав, – басит он.
– Данил.
– Это мой друг, – поясняет Эля, расстегивая белую меховую безрукавку.
Что–то припоминаю. Кажется, она пару раз упоминала это имя, но тогда я не заострил на этом внимания. У нее этих друзей батальон.
– Здрасьте, – доносится сзади, и все мы синхронно поворачивает туда головы.
В дверном проеме, подперев его плечом и сложив руки на груди, стоит Аман. Чернее тучи.
– А ты говорил, будут только свои, – бормочет Эля, скидывая кроссы.
Ее друг бодро марширует к моему другу, чтобы пожать тому руку.
Бедняга. Мне его даже немного жаль.
Аман с готовностью обхватывает ладонь Славика, и даже я слышу, как мелодично хрустят пальцы бедолаги.
Мысленно чертыхнувшись, иду на второй этаж за Юлей.
Эта Санта–Барбара порядком задолбала. Пусть сами разбираются со своими «люблю – ненавижу», не маленькие уже. Три года уже друг другу нервы мотают.
И как не жалко потерянного времени?! Сколько раз пытался с Аманом поговорить, узнать, что у него в башке. Но тот смотрит на меня как баран и молчит.
Я семь лет просрал, и не думать об этом не получается. Семь лет, как в тумане. Годы адовой работы, чтобы доказать, что не хуже, что достоин.
Кому доказать? Зачем? Ласковой белокурой девочке? Ей мои успехи уже не нужны были. Она выбрала более достойного и давно уже была замужем.
Сука! Я ведь поверил тогда ее матери! Когда приехал к их дому, чтобы с Принцессой встретиться. Повелся на ее провокации и в результате оказался в ИВС на пятнадцать суток. Вышел, приехал снова – и снова пятнадцать суток.
Когда вышел в третий раз, узнал, что отец в реанимации. От обычной язвы на ноге пошла гангрена, нужна срочная операция по ампутации стопы. Бросив все дела, рванул к нему. К сожалению, одной операцией тогда не обошлось, через месяц пришлось ампутировать вторую.
И вот как раз в промежуток между двумя операциями на порог квартиры явился курьер с документами на развод.
Она все–таки на это решилась.
Решился и я. Поставил подпись и с головой погрузился в заботы об отце. Его болезнь не давала сорваться, держала на плаву. Но, когда летом следующего года его не стало, я ушел в двухмесячный загул.
Вспоминать тошно. Алкоголь ведрами, левые бабы и жуткое похмелье. Если бы не сестра, не знаю, сколько бы я еще барахтался в этом дерьме.
Вероника появилась много позже. Когда мы с Аманом запустили первых два комплекса. Ее подружка Амана привела специально со мной познакомить.
Познакомились. Красивая девчонка. Не дура и не шалава. В общении приятная. Как–то незаметно стала часто появляться на наших тусовках. Так же незаметно мы сблизились, сначала долго общались, как друзья. Она познакомила меня со своим отцом. Дельный мужик, грамотный. Он и помог мне тогда выдернуть свои деньги из убыточного проекта и заключить эксклюзивный контракт на поставку немецкого оборудования для наших комплексов.
После этого мы с Вероникой еще год были не более, чем друзьями, а потом я сам предложил ей встречаться и уже через два месяца сделал предложение.
Торопился? Тогда мне так не казалось. Она мне нравилась. Я созрел для семьи, а она полностью устраивала в качестве моей будущей жены.
Страсть? Любовь до помутнения рассудка? Спасибо, наелся досыта!
К тому времени я уже успокоился, почти забыл, как это, когда в груди от одной только мысли о ней, будто нож проворачивается и от ненависти руки сами в кулаки сжимаются.
Даже счастлив был. До поры до времени.
До того момента, пока не увидел ее всю такую деловую, гордую в ее крохотном кабинете.
Не, не увидел. Запах ее почувствовал, едва только она в него вошла.
Блять, в меня будто груженный самосвал на скорости влетел. Вот, что я почувствовал и, сука, злость на свою реакцию на эту стерву.
А потом, когда Марго увидел, узнал, что никакого аборта и свадьбы с Коганам не было, выяснил, что причиной поступка Юли стал случай с Аллой, о котором я и думал забыл, меня нехило бомбануло.
Нас обоих.
Держался, как мог. Чувство вины перед Вероникой и ее ежедневные слезы держали.
Не удержали.
Переломный момент наступил тогда, когда в ресторане увидел, как Принцессу посторонний мужик за руку держит. Прикасается к ней и в глаза, тварь, заглядывает.
Это же, если она замуж выйдет, мне потом всю жизнь наблюдать?! Терпеть какого–то хмыря рядом с моей Юлькой и дочкой?! Представлять, как ночами они...
Да ну, нахер!
Объяснение с Вероникой, а потом и с ее отцом вышло тяжелым. Она сорвалась в истерику, отец прозрачно намекнул на отступные, в качестве платы за оказанную ранее помощь.
Пришлось попрощаться с "Сантосом". Так даже проще, чувство вины немного притупилось.
Остановившись в лестничном пролете, поднимаю глаза, на наш свадебный портрет. Мы поженились в канун нового года. И в этот раз все было по–настоящему. Белое платье, фата, ресторан и даже свадебное путешествие втроем.
Поправочка, вчетвером, но это выяснилось уже по возвращении домой.
Довольно улыбнувшись, захожу в нашу комнату и замираю у порога.
Охренеть!
Спит!
А ведь сказала, что переодеваться к празднику пошла.
Бесшумно приближаюсь и сажусь у ее ног.
Принцесса лежит на спине, закинув одну руку за голову, а вторую расположив на оголившейся груди так, что розовый сосок выглядывает между двух пальцев.
Шумно сглотнув, перевожу взгляд ниже. Туда, где из–под распахнутого халатика виднеется розовая плоть ее киски.
Твою мать… Юля, блять...
Приоткрыв рот, как дебил, не могу отвести глаз от этого зрелища, чувствуя, как быстро твердеет член.
Сука!
Подрываюсь, быстро закрываю дверь изнутри и освобождаюсь от одежды. Устроившись между стройных ног, легким касанием веду губами по внутренней стороне бедра.
Знаю, как она это любит.
Юлька дергается и распахивает глаза. Подняв голову, недоуменно на меня смотрит.
– Я уснула?
– Угу… – продолжаю целовать, глядя в ее лицо.
Волосы взлохмачены, губы припухшие ото сна, приоткрыты. А глаза зеленые – зеленые.
Забавная. И сексуальная до чертиков.
– А что ты делаешь?
– Бужу тебя.
– Я проснулась, – выдыхает шумно, когда я добираюсь до самого главного.
Еле сдерживаюсь. Так хочется прикусить зубами и зарычать «Мое – о – о»
Мое! Мать вашу! Всегда моей была!
От мысли, что вот это все видел ублюдочный Макс, трогал, нюхал ее, и ей это нравилось, выть охота.
– Даня, полегче, – пищит жена, и я прячу зубы.
С ума меня сводит, ведьма!
Развожу пальцами нежные губки и дую на розовую кнопку.
– Боже-е-е… – стонет Принцесса, – еще…
Ее стоны музыка для моих ушей. Пение ангелов, не меньше.
Собираю языком ее пряные соки и принимаюсь массировать языком клитор.
Моя девочка прикусывает кулак и прогибается в пояснице. А когда я к языку добавляю два пальца, начинает биться в экстазе.
Меня и самого уже трясет, потому что такой извращенец, как я, может кончить даже от одного вида ее оргазма. Накрываю ее дрожащее тело собой и врываюсь в еще пульсирующее лоно.
Жена обхватывает мою шею руками и быстро шепчет в лицо:
– Люблю, люблю, люблю, люблю – у – у…
– И я люблю… – толкаюсь в последний раз и, уткнувшись носом в ее волосы, начинаю содрогаться в оргазме.
Немного отдышавшись, запоздало вспоминая, что Юля беременна, освобождаю ее из–под своей туши и откатываюсь в сторону.
– Надо вставать, – лениво тянет Принцесса, – скоро гости начнут съезжаться.
– Все в сборе.
– Что?! – вскрикивает она, принимая вертикальное положение, – сколько я проспала?
– Часа полтора.
– Милохин, ты в своем уме?!
– Да.
– Они там все…. А мы тут…
– И?
– Извращенец! – вскакивает с кровати и сломя голову несется в душ.
– Юль! Еще раз днем уснешь без трусов – накажу!
Конец
Прекрасная история. Не понимаю, почему всегда сторонилась её. Мне понравилось. А вам?
Мой тг: dan_jul