9 глава
Даня стискивает челюсти и продолжительно выдыхает через напряженные ноздри.
– Еще один залет, сестренка, и ты возвращаешься к отцу!
– Скажи Аману, чтобы прекратил водить сюда своих девок, – упрямо продолжает давить девчонка.
– Да отстань ты от него! – взмахнул он руками, – хватит к нему цепляться! У тебя совсем нет гордости?!
Последняя фраза бьет по ее самообладанию. Она быстро моргает и закусывает губы, пытаясь скрыть дрожащий подбородок.
– Не разговаривай со мной так при постороннем человеке, – гневно шипит она и смахивает с щеки первую слезу.
Мне настолько жаль ее, что я даже не думаю обижаться.
– Юля не посторонняя, – спокойным тоном говорит Даня, – очень надеюсь, что вы с ней подружитесь.
– Еще чего! – выплевывает Эля и резко замолкает.
Не знаю, что она увидела во взгляде Дани, но, насупившись, опускает глаза и тихо произносит:
– Ладно.
***
– Надо было тебя домой отвезти, – говорит Даня, когда мы заходим в его комнату.
Я быстро мотаю головой и, обняв его за талию, прижимаюсь всем телом. Он еще напряжен, расстроен случившимся и, очевидно, испытывает неловкость за то, что мне пришлось стать свидетелем неприятной ситуации.
– Здесь подобное случается нередко, особенно, когда Элька приезжает.
– Она с отцом живет?
– Да. За триста километров отсюда. Ко мне только на каникулы приезжает.
– Не ругай ее за чувства, – прошу я, – это бесполезно.
– Я не хочу, чтобы он испортил ей жизнь,
Юля, – Даня нежным движением убирает мою прядь, – а он может, в прошлом году одна девица два дня ночевала под воротами сервиса.
– С возрастом она поумнеет.
– Я на это каждый год надеюсь, но она приезжает и все начинается заново, – наклоняется и целует в губы, – ты останешься?
– Останусь.
– Голодная?
Я предполагаю, что у Дани вряд ли есть, чем меня накормить, поэтому отрицательно качаю головой.
– Могу сделать бутерброды, – предлагает он, – хочешь?
– А ты?
– И я с тобой. Подождешь? Я в душ и чего–нибудь настругаю.
– Иди, я сама сделаю.
Даня скрывается в душевой, а я лезу в его холодильник. Он совсем маленький, больше похожий на тумбочку и без морозильной камеры. Но чистый внутри и без посторонних неприятных запахов.
Нахожу немного копченой колбасы, кусочек сыра и даже свежий огурец. В пакете на столе обнаруживается пол батона.
Я не сильна в кулинарии, но, думаю, что бутерброды осилю. Блюда я не нахожу, поэтому размещаю то, что получилось, на разделочной доске.
Наливаю из–под крана воду в чайник и нажимаю тумблер.
Даня появляется через пятнадцать минут. В боксерах и с полотенцем на плечах.
– Садись, – немного смутившись, проговариваю я.
Еще не привыкла к его наготе.
– Где воду для чая взяла? – спрашивает он, усаживаясь на табурет.
– В кране, – недоуменно поднимаю брови.
А где еще ее берут?!
– Она не пригодна для питья, – кивает в угол за холодильник на большую пластиковую канистру, – питьевую я покупаю в супермаркете.
– Ой! Прости, я не знала! – выключаю, не успевший закипеть чайник, и выливаю воду в раковину, – его промыть, наверное, надо?
– Не привыкла к такому, Принцесса? – тихо спрашивает Даня.
Я замираю. Его вопрос ставит в тупик. Конечно, не привыкла! Но я ведь не веду себя, как изнеженная барышня!
– Многие покупают питьевую воду...
– Юль, – он берет меня за руку, тянет на себя и усаживает на колени, – при чем тут вода?
– Меня это не пугает, – произношу твердо, глядя ему в глаза.
Он проводит ладонью по моей спине, обхватывает талию и зарывается носом в волосы.
– Это не навсегда, – сдавленно произносит Даня, – когда–нибудь у меня будут деньги. Я все для этого делаю.
– Не сомневаюсь, – провожу кончиками пальцев по мягкой щеке, – но для меня это не главное.
– Еще немного, и я рассчитаюсь с долгами за сервис, – будто, не слыша меня, продолжает говорить он, – а потом буду расширяться.
– Матвей...
– Ты ни в чем не будешь нуждаться. Нужно только немного потерпеть.
– Даня, уверена, так и будет, но я хочу быть с тобой уже сейчас.
Провожу губами по щеке, затягиваясь его запахом. Запахом геля для душа и чистой кожи. А еще какой–то чисто мужской энергии и силы.
Его рука накрывает мой затылок, а рот впивается в мой. Я уступаю напору, размыкаю зубы и впускаю его язык. Поцелуй получается жадным, до боли в губах, до стука зубов. Так он меня еще не целовал. Будто пытается заклеймить.
Зарываюсь пальцами в сырых волосах, дрожу от его напора.
– Давай снимем платье, – хрипит он мне в рот.
– А душ?
– Потом…
Я торопливо расстегиваю ворот, а Даня уже тянет его за подол вверх. Какое–то время пожирает взглядом черное кружево на моей груди, быстро расстегивает лифчик и откидывает его в сторону.
Приподнимает меня немного и захватывает ртом сосок. Желание бьет горячей иглой в низ живота. Открываю рот в немом крике, выгибаюсь в спине, обеими руками прижимая голову Дани к себе.
– Моя девочка…
Рука его ныряет между наших тел, освобождает налитый кровью ствол и отодвигает в сторону полоску кружевных танга. Под мой тихий стон раздвигает пульсирующие от нетерпения губки, хватает бедро и насаживает меня на член сразу до упора.
– Даня! – вскрикиваю тонко.
– Смотри на меня, Юля! – требует он, сразу задавая бешеный темп.
Я подчиняюсь. Тону в его взгляде, обмениваясь с ним рваным дыханием.
– Моя?
– Твоя! – выдыхаю, облизывая сухие губы.
Внезапно Даня останавливается, снимает меня с себя и ставит на ноги.
– Иди сюда.
Толкает к дивану.
– Встань на колени, – делаю то, что говорит, и чувствую давление его руки на спину.
Встаю на четвереньки, опираясь на ладони.
– Обопрись на локти, – тихо велит он.
Опускаю верхнюю часть туловища ниже, слегка касаясь тугими сосками постели.
– Вот так... умница, – давит на поясницу, – прогнись немного.
Делаю все, как велит Даня и замираю.
Меня трясет от стыда, страха и желания, а он ничего не делает!
– Принцесса, – его голос звучит потрясенно, – блять... Видела бы ты то, что вижу я.
– Что? – беззвучно спрашиваю я.
– Такая красивая, – на ягодицу ложится его рука, чуть сжимает и перемещается на мою промежность.
Я громко всхлипываю и неосознанно дергаю попой кверху, когда его палец касается напряженного комочка нервов. Обводит его по кругу, слегка надавливая, начинает мягко массировать.
Напряжение между ног нарастает. Оборачиваюсь, тяну руку к бедру Дани, хочу просить, чтобы вошел в меня, но из горла вылетают лишь несвязные звуки.
– Такая мокрая, – шумно дыша, проговаривает он, – сейчас…
Я чувствую, как в промежность утыкается горячая головка, проходится несколько раз вдоль губ, размазывая мою влагу, и резко толкается в меня.
– Ах… – громко вскрикиваю я.
Даня дергает мои бедра на себя, одновременно вдавливая плечи в постель. Берет быстро, глубоко, каждым ударом выбивая из груди воздух.
Тело искрит, стремясь к разрядке. Поясница сама прогибается, обеспечивая члену Дани максимальный доступ.
– Твою мать… – глухо выстанывает он, и в этот момент меня накрывает оргазмом.
Я начинаю кричать, а его рука обхватывает меня под грудью, поднимает на себя и уже в следующее мгновение он затыкает меня поцелуем.
Врывается в меня последний раз. Замирает, быстро выходит и кончает на ягодицы.
Утром я просыпаюсь одна. Сквозь щели жалюзи бьет яркий свет, а снизу доносятся скрежет металла и мужские голоса.
Сколько же сейчас времени?! Соскакиваю с дивана в поисках сумки, достаю свой телефон и округляю глаза.
Почти полдень!
Я никогда в жизни столько не спала. Девять для меня предел даже в выходные.
Но самое неприятное – не это. На телефоне почти тридцать пропущенных от Давида, десять – от Маши и два от мамы…
И если первых двух я могу себе позволить проигнорировать, то маму – точно нет. Что, если мой бывший уже рассказал о нас с Даней своей матери, а она в свою очередь, моим родителям?!
Вот черт!
Пока я собираюсь с духом набрать родительнице, она звонит сама. Кончики пальцев моментально леденеют.
– Мама? – приветливо говорю в трубку.
– Юлия, почему не отвечаешь?!
– Что–нибудь случилось?
– У нас нет! – чеканит мама, – а у тебя?
– И у меня. Забыла выключить беззвучный режим, – расслабившись, отвечаю я.
Похоже, Коганы пока держат козырь в рукаве, потому что мама не стала бы юлить, а спросила бы сразу в лоб.
– Все в порядке?
– Да.
– Как Давид?
– Отлично, – жмурясь, проговариваю тихо.
Не люблю лгать и не умею.
– Передавай привет. Послезавтра утром возвращаемся, сходим с Коганами в ресторан.
– Хорошо.
Мама отключается первой, а я еще какое–то время гипнотизирую экран. Через два дня правда всплывет, и что тогда будет?!
С трудом отогнав тревогу, решаю, что буду решать проблемы по мере их появления. От Дани я не откажусь, он от меня – тоже. А там будет видно.
Оглядываю комнату в поисках полотенца. Напротив дивана, в углу, обнаруживаю открытую полку и штангу с вешалками.
Подхожу ближе. Стопки одежды Дани. Футболки, боксеры, пара кофт, джинсы…
– Проснулась, соня?
Подпрыгиваю на месте. Я не слышала, как он вошел и теперь стою, стыдливо прикрываясь руками.
На нем черная спортивная майка и все те же потертые, в масляных пятнах, джинсы. Волосы в художественном беспорядке, а кожа блестит от пота.
– Почему ты меня не разбудил?
– Ты так сладко сопела, – начинает двигаться в мою сторону, жадно шаря глазами по моему телу.
– Я не сопела.
– Сопела.
Подходит вплотную и, взяв за запястья, отводит мои руки в стороны. Сжимает обеими ладонями полушария грудей, захватывает соски пальцами и легонько тянет на себя.
– Боже, Даня… – мое тело тут же отзывается на ласку. Внизу живота начинает жалобно ныть.
– Трахнуть бы тебя, Принцесса, но ты ведь своим криком всех парней мне распугаешь.
Я вспоминаю, как кричала ночью и чувствую, как начинает жечь лицо.
Эля.
Она же могла услышать.
– Обойдешься, – пытаюсь спрятаться за шуткой от стыда, толкаю его в плечо, – дай мне полотенце, я хочу в душ.
Он тихо смеется, опускает руки и сминает мои ягодицы в ладонях.
– В душевой найдешь. Мойся и завтракай. На столе свежие круассаны.
Замечаю бумажный пакет из пекарни на столике и не могу сдержать удивления.
– Когда ты успел?
– Парни привезли.
– Спасибо.
Не удержавшись, присасываюсь губами к влажной коже его шеи. На вкус соленый, а на запах, м-м-м… терпкий, густой, истинно мужской.
– Юль, – вибрирует его голос через кожу, – мне две тачки принять надо.
– Ты сам ко мне подошел!
– Ты голая! Как я мог не подойти?!
Скидываю с себя его руки и под его громкий хохот, бегом, скрываюсь в душевой.
Через полчаса, после душа и завтрака, решаю высунуть нос из комнаты. Даня не говорил мне сидеть взаперти, значит можно спуститься вниз.
Высовываю голову в коридор. Пусто. Но зато внизу, судя по всему, кипит работа. Быстро прохожу вдоль к лестнице и останавливаюсь.
Все ворота открыты настежь. Летний зной, разбавляя темноту и сырость бетонного здания, делает атмосферу в гаражах более или менее пригодной для работы.
Я насчитала восемь работников. И это только внутри. С улицы тоже доносились голоса и рев двигателей какой–то техники, подобной тому автовозу, что я видела здесь в прошлый раз.
Неплохо для автомеханика, да? Гордая за Даню, улыбаясь, я начинаю спускаться вниз.
Первым меня замечает парень, катящий покрышки по бетонному полу на улицу. Толкает в бок проходящего мимо. Тот, в свою очередь, громко присвистывает, чем привлекает внимание остальных.
– Привет, – здороваюсь я сразу со всеми.
– Это каким же ветром к нам такую Королевишну занесло?
– Попутным… – ржет полноватый парень в бейсболке.
– Это телка Дена, – говорит один из них, – так что подберите слюни, парни, и закройте пасти.
– Не скажете, где он? – спрашиваю у того, кто узнал меня.
– Там, – кивает в сторону улицы.
Прохожу мимо них, стараясь не слишком громко стучать каблуками, и выхожу во двор.
Так и есть, прямо в самом центре стоит тот же самый автовоз, груженый автомобилями. И мой Даня снова на самом верху управляет процессом разгрузки.
Меня не замечает, и я решаю не привлекать его внимания, чтобы не мешать работе. Иду к будке с щенками, запоздало жалея, что не взяла с собой остатки колбасы от вчерашних бутербродов.
– Привет, зайки! – присаживаюсь на корточки и беру на руки моего любимчика.
Их мамка, лениво зевая, лежит в будке, поглядывая на меня равнодушным взглядом.
Недолго потискав малыша, решаю все же вернуться за колбасой, как в этот момент около меня останавливаются худые девичьи ноги.
– Привет, – обращаюсь я к Эле, но девочка ведет себя так, словно меня тут нет.
Ставит на землю миску с кормом, молча забирает из моих рук щенка и опускает его на землю.
Щенки тут же облепляют миску со всех сторон и начинают с жадностью хрустеть сухим кормом.
– Им, наверное, воды налить надо, – предлагаю, глядя в ее лицо.
Она посылает мне снисходительный взгляд, не говоря ни слова, вытаскивает из–за будки канистру, ловко откручивает крышку и наливает воду во вторую чашку.
Девчонка показывает свой характер и, видимо, не собирается следовать совету брата подружиться со мной. Но, почему–то, накормив собак, не уходит. Стоит рядом со мной, наблюдая за тем, как они едят.
Я нахожу взглядом Амана. Он как раз недалеко, направляя, помогает напарнику установить спускаемый с автовоза автомобиль на землю. Смотрит на меня, приветственно кивает и переводит злой взгляд на спину Эли.
– На тебя Аман смотрит, – произношу тихо, чуть склоняясь к ее уху.
Девочка дергается. Глаза вспыхивают. Она сжимает губы и гордо вскидывает подбородок.
Мне немного стыдно, что сыграла на ее слабости, но я очень хочу найти подход к сестре Дани.
– Пошел он! – цедит она, обхватывая себя руками.
– Согласна, он тебя недостоин.
– Откуда тебе знать?! – взрывается она.
– Вижу со стороны, – мягко отвечаю ей, – он значительно старше тебя и…
– Даня тоже старше тебя! И я вас вчера слышала! Вернее, тебя!
Я опускаю глаза, чувствуя, как пунцовеет мое лицо.
Господи… какой стыд…
– Давай ты не будешь говорить, кто мне подходит, а кто нет! – едко проговаривает Эля, – я же молчу, что Алла Дане подходит больше тебя.
– Позволь Дане самому решать.
– Они знакомы сто лет и она... она классная.
– Для тебя, – завершаю я, – а для твоего брата классная я.
На обед Даня отвозит меня в маленький ресторанчик, а после этого – домой. Мы договариваемся, что встретимся вечером на Набережной, сходим в кино и немного погуляем.
– Юлечка, – встречает с порога меня Наталья, – ты не ночевала дома?
– Нет.
Я не обязана отчитываться перед ней, но врать или грубить, указывая ей на ее место, тоже не могу.
Потому что она по–человечески близка мне. Она как бабушка, которой у меня никогда не было, которая втихаря от мамы жалела и заклеивала коленки пластырем.
– У Маши?
– У парня, – негромко выдавливаю я.
– Ой! – взмахивает руками, – да–да, я так и подумала.
Я трусливо молчу, не уточняю, что подумала она совсем о другом парне. Нахваливая, проглатываю овощной рулетик и бегу в свою комнату переодеться.
Едва успеваю закрыть за собой дверь, как телефон пиликает входящим сообщением.
«Юля, если не ответишь, я начну бить тревогу!»
Маша названивает и написывает мне со вчерашнего вечера. Я игнорирую. Не хочу разговаривать и все еще злюсь за ее отношение к Дане.