10 глава
Там, в автосервисе, она тряслась от страха и пряталась за мою спину. А у клуба, в окружении таких же, как она, мажоров, вдруг осмелела и даже попыталась плеваться ядом.
С досады кусая губу, все же набираю ей. Не хватало, чтобы она начала звонить моим родителям.
– Ты в своем уме?! – зло цедит она в трубку.
– Ты о чем?
– Обо всем! Ты на глазах у всех садишься в тачку к какому–то мужику, а потом до тебя никто не может дозвониться!
– Он не какой–то мужик! Он мой парень, Маша.
– Ты с ума сошла?! – ее голос снижает тональность, – парень? Автослесарь?
– Автомеханик, – спокойно отвечаю я, – что именно тебя смущает?
– Именно это и смущает. Твои родители знают?
– Я сама с ними разберусь.
По коже проходит неприятный озноб. До судьбоносного разговора остается все меньше времени, и лишнее об этом напоминание заставляет живот скручиваться от страха.
– Юля, я слышала вчера, когда ты уехала, Давид… он крыл тебя последними словами.
– Он был пьян.
– И очень зол.
Я сдержанно выдыхаю и, попрощавшись с подругой, отключаюсь. Давид, без сомнения, извлечет из вчерашней ситуации для себя выгоду. Виновной за наш разрыв сделает меня.
Остаток времени до вечера я просто бездельничаю. И впервые задумываюсь о том, насколько беспечный у меня образ жизни. Я учусь в престижном университете, езжу на дорогой машине, одеваюсь в брендовые вещи и даже не задумываюсь, откуда на это все берутся деньги.
Да, лимит моей карты, ежемесячно пополняемой мамой, был жестко ограничен, но на мне никогда не экономили.
И мне не нужно вставать каждый день ни свет, ни заря. Заниматься тяжелым физическим трудом, как Дане. Думать, чем оплатить кредиты и жить, в прямом смысле слова, прямо на работе.
Разница между нами огромна, и в то же время ничтожно мала. Она состоит лишь в том, что мы с ним родились у разных родителей.
Ближе к вечеру, когда уходит Наталья, я выгоняю машину и отправляюсь на свидание с моим механиком. Прибываю на место ожидаемо раньше назначенного времени и решаю посидеть в машине и полистать новостную ленту.
Неожиданно распахивается пассажирская дверь, и на мгновение я зажигаюсь радостью, думая, что это Даня тоже приехал чуть раньше.
Но она тухнет еще быстрее, чем загорелась. Рядом со мной опускается тело Давида.
– Что ты здесь делаешь?! – вырывается у меня.
Давид, скалясь во весь рот, смотрит на меня каким–то бешеным взглядом и молчит. От его улыбки становится не по себе.
– Давид…
– Ох–ре–не–ть! – склонив голову набок, наконец, выдает он.
– Как ты здесь оказался?
– Я ехал за тобой.
– Зачем?! – поглядываю незаметно на часы.
До приезда Дани еще не менее пятнадцати минут. И я очень надеюсь распрощаться с Коганом до того, как он приедет.
– Поговорить, милая! Зачем же еще?! – восклицает парень, – ты же не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения!
– О чем поговорить?
– Ну, как же. О тебе и твоем нищеброде.
– Закрой свой рот, Давид!
Его слова поднимают во мне волну ярости. Руки сами сжимаются в кулаки, а челюсти больно напрягаются.
Никому не позволю говорить о Дане гадости!
– Не знал я, Юлечка, о твоих пристрастиях, – ехидно улыбаясь, продолжает он.
– Выйди из машины! – рявкаю я, – сейчас же!
– Возбуждают маргиналы? – тихо смеется Давид.
Не сдержавшись, наотмашь бью его по лицу. Его голова дергается в сторону, а уже в следующую секунду он хватает меня за волосы и дергает на себя.
– С–сука... Значит, со мной ты девочка – целочка, а с этим хмырем трахаешься в подворотне!
– Пусти, – шиплю, пытаясь разжать его пальцы на своей гриве.
– Маман твоя знает, что ты с плебеем связалась?!
В этот момент дверь со стороны Давида открывается и в машину проникает крепкая мужская рука, пальцы которой тут же смыкаются на шее бывшего.
Все происходит так быстро, что он, не успев ничего понять, лишь выпучивает глаза и раскрывает рот, как рыба. Отпустив мои волосы, он послушно следует за рукой Дани и уже скоро оказывается лежащим на асфальте между припаркованными автомобилями.
Я зажимаю рот ладонями и через открытую дверь наблюдаю, как мой механик, склонившись на Давидом, давит коленом ему на грудь. Тот хрипит, глядя на него расширившимися от ужаса глазами и внимательно слушает, что он ему негромко говорит.
Опомнившись, выскакиваю из машины и бегу к парням.
– Даня! – встаю около них на колени и пытаюсь заглянуть ему в глаза.
Лицо его напряжено, на нем ни одной эмоции, и только во взгляде холодная ярость и желание убивать.
– Юля… – хрипит Давид.
– Даня, пожалуйста… – кладу ладонь на его, сжимающее горло несчастного Когана, предплечье.
Он резко выдыхает, разжимает пальцы на его шее и, схватив его за ворот рубашки, поднимает на себя.
– Ты все понял?
– Д–да… да…
Даня поднимается на ноги и поднимает меня. Давид тоже вскакивает и, держась за горло, быстрым шагом идет к своей машине.
– У вас будут охуенные проблемы! – выплевывает он через открытое окно и ударяет по газам.
– Он тебя ударил? – спрашивает Даня, осматривая мое лицо.
– Нет. Схватил за волосы.
– Бывший твой?
Я молча киваю и, обхватив талию парня руками, прячу лицо на его груди.
Слова Давида еще звучат в ушах. А вдоль позвоночника струится холод. Кажется, только что, Даня нажил себе смертельных врагов в лице моего бывшего и его родителей.
Настроение гулять по Набережной или идти в кино пропадает. Поэтому мы покупаем пиццу и едем в сервис.
– Там кто–то есть? – спрашиваю я, когда мы выходим из своих машин.
По периметру ворот гаража желтеет полоска света.
– Сейчас посмотрим.
– Эля?
– Она должна была у подруги остаться.
Видимо, передумала, потому что вместе с подругой сидит на диване, попивая пиво. И заметно пугается, заметив нас у входа.
– Что–то ты быстро, – нервно хмыкает девчонка, пряча бутылку с пивом за диван, – не досталось билетов на последний ряд?
– Здравствуй, Даня, – томным голосом проговаривает Алла и эффектно закидывает ногу на ногу.
На меня реагирует, как на пустое место. Выпячивает вперед откровенное декольте и делает уточкой ярко–красные губы.
Как шлюха.
– Как жизнь? – продолжает она, не дождавшись от него приветствия.
Даня приближается к столику, стоящему перед диваном, и опускает на него коробки с пиццей.
– Тебе пора домой, Алла, – произносит он ровным голосом и обращается к сестре, – а ты марш наверх!
– Тогда я уеду с Аллой!
– Я сказал, иди наверх и переоденься!
Только сейчас я замечаю, что девочка одета точно так же, как и ее старшая подруга. Колготки–сеточки, ультракороткие шорты, топы–корсеты и лаковые туфли на шпильках.
Мне понятно негодование Дани. Его несовершеннолетняя сестра выглядит, как девица легкого поведения.
– Я нормально одета! – сложив руки на груди, цедит Эля.
Брат молча давит на нее взглядом. Она не выдерживает, дернувшись, вскакивает и галопом несется к лестнице. Ее и без того длинные ноги на шпильках кажутся еще длиннее и тоньше, и я всерьез начинаю переживать, как бы она не подвернула и не сломала конечности.
Проводив взглядом девочку, Алла, не спеша поднимается и, подойдя к Дане, кладет обе ладони на его плечо.
От этого ее жеста в моих жилах начинает пузыриться ревность. В голову ударяет кровь, и я неосознанно делаю шаг в их сторону, но резко останавливаюсь, когда он смахивает с себя ее руки и кивает в сторону выхода.
– Выйдем.
– С удовольствием, – выдыхает она со сладкой улыбкой и впервые на меня смотрит.
Пытается выглядеть и вести себя уверенно, но от меня не укрывается, с каким жадным любопытством она разглядывает меня. Во взгляде сквозят злость и ненависть.
Ну, что ж… Это взаимно. Пожалуй, я никогда в жизни еще никого так не ненавидела. Я интуитивно чувствую, что эта Алла претендует на моего Даню. И это порождает в моей душе дикую ярость.
Послав мне едкую усмешку, она следует за ним на выход. А я остаюсь убирать за ней объедки со стола и сходить с ума от ревности.
Понимаю же, о чем он там с ней говорит, но осознание того, что они там наедине, разъедает внутренности кислотой.
Через пару минут, показавшихся мне вечностью, Даня возвращается. Выглядит спокойным и собранным, словно ходил помыть руки, а не выяснять отношения с псевдоподругой младшей сестры.
– Она уехала?
– Ждет такси на улице.
Я киваю и продолжаю сосредоточенно вытирать стол салфеткой. С возвращением Дани натянутые нервы расслабились и к горлу, почему–то, подкатил комок.
Он снимает джинсовую куртку, садится на диван и вытаскивает из пакета две бутылки пива.
– Юля, что с лицом?
– Ничего, – быстро отвечаю я, но глаза все же от него прячу.
Подавшись вперед, он берет мою ладонь и тянет на себя. Усаживает боком на колени и заключает в кольцо сильных рук.
– Что? Говори, я слушаю.
Я резко выдыхаю и поворачиваю к нему лицо. Даня смотрит внимательно, без насмешки. Ему действительно важно знать, что я чувствую.
– Ты можешь сказать ей, чтобы она больше тебя не трогала?
Уголки его губ дергаются, а мне становится еще обидней. Я чуть с ума не сошла, когда он увел ее на улицу, а ему смешно!
– Ты приревновала?
– Нет! Просто мне не очень приятно, когда кто–то трогает тебя!
– Ты приревновала, – раздвигает губы в белозубой улыбке.
– Да! Я ревную! – восклицаю в сердцах, – если тебе все равно, что меня будет трогать кто–нибудь…
– Мне не все равно! – прижимает к себе еще сильней и прижимается губами к коже за ухом, – и мне кажется, Принцесса, ты должна была это понять сегодня.
– Вы еще сексом здесь займитесь! – доносится сверху.
Я пытаюсь соскользнуть с колен Дани, но он и не думает отпускать меня. Лицо начинает гореть, а я себя мысленно ругать. Пора перестать вести себя, как кисейная барышня.
– Будешь пиццу? – спрашиваю у Эли, наблюдая, как она, спрятав руки в задних карманах джинсов, спускается вниз.
– Где Алла?
– Уехала, – подает голос Даня, – тебе вопрос задали.
Девочка вытягивает губы в тонкую полоску и, приблизившись, останавливается у стола.
– Пепперони есть?
– Есть! – спешно киваю я и начинаю раскрывать коробки.
Эля громко сглатывает слюну, обходит стол и садится справа от нас. Я все же встаю с колен Дани и присаживаюсь с другой стороны от него.
Он открывает две бутылки пива, одну из них протягивает мне.
– А мне можно? – с вызовом говорит девочка.
– Нет! Возьми сок в пакете. И если я еще раз увижу тебя с пивом и одетой, как шлюшка, все лето будешь куковать у отца.
– Я уже взрослая и…
– А ума, как у пятилетней! Неужели сложно одеваться нормально?!
– Нормально, это как?!
– Нормально, это значит, не как проститутка! Откуда ты вообще взяла это шмотье?! Ходишь так в школу?!
Я молча слушаю, как Даня отчитывает сестру, жую пиццу, запиваю пивом и чувствую себя не в своей тарелке. Мне все еще кажется, что я здесь лишняя и вполне могу понять Элю, когда она бросает на меня недружелюбные взгляды.
– Мне Алла дала.
– Завтра вернешь! И купишь себе нормальную одежду!
– У меня нормальная одежда, Даня, – сужает глаза и выпячивает вперед острый подбородок.
– Попроси Юлю, она поможет тебе с выбором.
– Что?! – вскрикивает она громко, отчего изо рта падает кусочек пиццы, – хочешь вырядить меня в платьица и туфельки?!
Даня поворачивается ко мне, осматривает мое приталенное платье, туфли–лодочки и обращается к сестре:
– Чем же они тебе не нравятся?
– Тем, что это отстой! Я не буду так одеваться, я лучше Аллу попрошу.
– Чтобы она одела тебя в секс–шопе?
Я проглатываю обиду и подаю голос:
– Эля, я могу помочь тебе выбрать одежду в твоем стиле.
– Обойдусь!
***
Утро следующего дня повторяет предыдущее, как под копирку. Я просыпаюсь ближе к полудню, когда рабочий день в сервисе уже в полном разгаре.
Быстро принимаю душ, завтракаю бутербродом с ветчиной и спускаюсь вниз. На меня почти не обращают внимания, а те, кто видит, приветливо здороваются.
Я отвечаю взаимностью, всем киваю и улыбаюсь. Пока не замечаю Амана у открытого капота автомобиля и Элю рядом с ним. Он сосредоточенно ковыряется во внутренностях машины, совершенно не обращая на девочку внимания.
– Думаешь, это свечи? – с преувеличенным интересом спрашивает она.
Парень раздраженно вздыхает и отрывисто ей бросает.
– Не мешай! Кофе сделай лучше!
– С молоком и без сахара?
– Да.
Похоже, Эля, действительно, не дает Аману прохода. Крутится возле него, заглядывает в глаза, хлопая ресницами и надувая губы. Чувствуется Аллина школа.
Ее лицо светится восторгом, но вмиг потухает, как только она замечает меня.
– Привет.
– У вас у богатых так принято, до обеда дрыхнуть? – язвит она.
Снова пытается меня уколоть. Конечно, мне неловко каждый день появляться из комнаты Дани только ближе к обеду, но разве я виновата, что он до двух ночи не дает мне уснуть, а потом еще и ранним утром будит.
– Иди за кофе! – подает голос Аман.
– Вам тоже кофе? – приторно услужливым тоном спрашивает меня девочка.
– Я уже позавтракала. Спасибо, – отвечаю ровно.
Она взмахивает высоким хвостом и походкой от бедра идет к двери, расположенной лестницей, ведущей на второй этаж. Для парня старается. Знает, что он смотрит ей в след.
– Пигалица, – хмыкает он, возвращаясь к работе.
– Аман, ты Даню видел?
– Он там, – кивает он в сторону, противоположную от той, куда ушла Эля, – в кабинете.
Благодарю, стараясь не выказывать удивления. У моего механика есть кабинет?! Подхожу к белой пластиковой двери, нажимаю ручку вниз и приоткрываю ее.
Даня действительно там, но не один. Он сидит на стуле, и, крутя в руках ручку, хмуро наблюдает, как роется в стопке бумаг сидящая напротив него девушка.
Это по работе. Нет ни единого повода ревновать, но в груди все равно противно свербит. Они вдвоем в замкнутом пространстве, разговаривают, смотрят друг на друга, дышат одним воздухом.
На миг прикрываю глаза, пытаюсь усмирить свое взбесившееся чувство собственности.
– Юля? – замечает меня Даня и встает из–за стола.
Выходит из кабинета, плотно прикрывая дверь, заключает мое лицо в ладони и целует в губы.
– Выспалась?
– Это подкол? – шутливо щипаю его в бок, – дома я никогда столько не сплю.
– Мне нравится, когда ты спишь в моей постели. Поэтому, можешь спать сутками.
– Даня, кто у тебя там? – указываю глазами на дверь.
– Бухгалтер.
– Такая молодая? Я не успела рассмотреть, она красивая?
– Страшная, как крокодил! – смеется он, – с тобой не сравнится.
– Тогда ладно.
Я встаю на носочки, веду носом по его шее, затягиваюсь его запахом и прижимаюсь губами к коже.
– Хочешь, чтобы я со стояком в кабинет вернулся?
– А ты не возвращайся.
– Сегодня после обеда ждем налоговую проверку, так что…
– У тебя проблемы? – быстро спрашиваю я.
– Нет. Просто нужно подготовить кое–какие бумаги.
– Тогда я домой?
– Да, езжай, пожалуй, – соглашается он, – я тебя провожу.
Внешне Даня абсолютно спокоен, но я уже достаточно его изучила, чтобы понять, что он немного взвинчен и раздражен.
Забираю из комнаты свои вещи и иду к своей машине. Он уже завел ее и даже включил кондиционер.
– До вечера?
– Вечером наберу тебя, – привычно целует кончик носа и тихо произносит, – Принцесса, я люблю тебя.
Часто моргаю и набираю полную грудь воздуха, потому что внутри щиплет и хочется визжать от радости. Я чувствовала, что он неравнодушен ко мне, он сам об этом не раз говорил, но до этого момента не понимала, как важно услышать эти три заветные слова.
– И я тебя люблю, – повиснув на шее, шепчу на ухо, – очень сильно!