15 глава
Забить на то, что она ходит перед ним в шортах, больше похожих на стринги, крутит своей круглой задницей и встает перед ним в такие позы, что возбудится даже гей!
– Уволь ее!
– Что?
– Уволь ее, Даня! – взвизгиваю я, выпуская наружу черную ревность.
– За что? – хмурит он брови, – свою работу она делает на отлично. Клиенты довольны. За что я должен уволить ее, Принцесса?
– Уволь ее, Даня! – срываюсь на крик, – я не хочу, чтобы она здесь работала!
Меня душит обида. Обида за то, что он не встал безоговорочно на мою сторону. За то, что не понимает, насколько мне больно, каждый раз видя их рядом, представлять, как они занимаются сексом.
Его лицо меняется. В глазах мелькает темнота. Он начинает смотреть на меня иначе, не так, как я привыкла. Так, словно видит в первый раз.
Развернувшись, парень исчезает в душевой. А я, давясь слезами, падаю на диван.
Дура. Что я несу?! Добавляю ему головной боли к тем проблемам, которые на него свалились из–за меня же.
Глушу рыдания подушкой и чувствую, как рядом прогибается диван.
– Юль, – накрывает меня собой, нежным движением убирает с лица волосы, – не плачь.
– Прости.
– Прощаю, но обещай, что перестанешь обращать на нее внимание.
– Обещаю.
– Чем скорее ты это сделаешь, тем быстрее она успокоится.
– Хорошо, я постараюсь.
– Я тебя люблю, – четко проговаривает Даня, делая ударение на втором слове, – тебя! А это значит, что для меня никого больше не существует!
Следующий день Даня освобождает от работы и полностью посвящает его нашему переезду и обустройству на новом месте.
Вещей у нас не много, получается перевезти все за один раз.
Я осматриваю новое жилье, пока Даня носит наши сумки из машины. Квартирка крохотная, но чистая и уютная. Видно, что со свежим недорогим ремонтом. Маленькая кухня с двумя навесными шкафами, рабочим столом и раковиной. Комната с широкой кроватью, шкафом и телевизором. Стиральная машина в совмещенном санузле.
Это хорошо, не придется больше стирать постельное белье руками.
– Разбирай вещи, а я в магазин за продуктами, здесь недалеко.
– Дань, купи груши, пожалуйста.
– Груши? Малыш требует?
– Нет. Я груши очень люблю.
Уже две недели их не ела. Неловко было просить, а сама я в магазины не хожу.
– Хорошо, – улыбается он, перед тем, как уйти.
С того самого дня Даня каждый день приносил мне сочную грушу. Этакая милая традиция.
Мы больше не ругались, но я все чаще стала ощущать тоску. Я скучала по своим вещам, по общению с друзьями. Тосковала по родительскому дому, по Наталье и даже родителям.
Даня все дни проводил на работе. Уходил рано, когда я еще спала, а возвращался уже затемно. Мне его не хватало. Катастрофически мало было его внимания.
Я понимала, что ему тяжело. Он говорил, набрал заказов, нанял еще сотрудников, и теперь автосервис работает круглосуточно в две смены. Даня спешно рассчитывается с прошлыми долгами и собирает деньги на новую покупку.
Приближалась дата сделки купли–продажи земли, за которую уже давно был внесен задаток.
Прошел уже почти месяц, как мы живем отдельно, я встала на учет в женскую консультацию в обычной поликлинике, устроила быт, накупив на свою заначку разных мелочей для дома, но так и не сообщила о беременности маме.
Эта неопределенность висела надо мной домокловым мечом. Я каждый день, просыпаясь утром, обещала себе позвонить родителям, сообщить, что скоро у них будет внук, но стоило только мне представить реакцию мамы, ее колкий взгляд, моя решимость сдувалась, как лопнувший воздушный шарик.
– Живот болит? – отвлекает меня от раздумий голос Дани.
– Нет, сегодня все хорошо.
Иногда у меня ноет низ живота, но на УЗИ врач патологий не заметила. Сказала, так бывает в первом триместре. Хотя от секса рекомендовала пока воздержаться.
– Сегодня твоя мать приезжала, – говорит Даня, усаживая меня к себе на колени.
Он любит, когда я вот так, как маленькая, сижу на нем, устроив голову на его плече.
– Мама? Зачем?
– Хотела с тобой встретиться. Позвони ей, она волнуется.
Последний раз мы разговаривали с ней на прошлой неделе, она спросила, как я питаюсь, и не завелись ли у меня вши. Она думает, что я до сих пор живу над гаражом. В клоповнике, как она выразилась.
– Позвоню, чуть позже.
Позвоню, когда он уйдет в душ. Я так и не сообщила ей ни своего нового номера, ни нового адреса. Сегодня все расскажу.
– Даня, возьми меня завтра с собой на работу.
– Заскучала?
– Угу…
В одиночестве время тянется бесконечно долго. Я пытаюсь развлекать себя сама. Хожу гулять в парк и на Набережную, захожу в магазины детской одежды. Хочу настроиться на беременный лад. Пока слабо получается. Не отпускает напряжение, страх неизвестности. Я не представляю, как мы будем жить, когда родится малыш.
Даня вот так же будет пропадать сутками на работе, а я буду одна с ребенком? Справлюсь ли я?
– Я хотел завтра предложить тебе съездить кое–куда.
– Куда? – оживляюсь я, – у тебя завтра выходной?
– В ЗАГС… Юль, давай распишемся?
– Поженимся? – глупо уточняю я.
– Просто распишемся. Без свадьбы.
Мои губы растягиваются в улыбке. Даня хочет, чтобы я стала его женой?
Он внимательно смотрит в мое лицо, считывает эмоции и зеркалит мою улыбку.
– Это значит, да? Ты согласна?
Я, конечно, понимаю, что этот шаг продиктован желанием, чтобы ребенок родился в законном браке, но от этого не менее приятно. Он ведь мог просто записать его на себя и дать свою фамилию. Но, нет. Даня хочет семью. Со мной!
– Согласна, конечно!
– Тогда завтра пойдем подавать заявление.
Обхватывает мой подбородок ладонью и по–хозяйски накрывает губы своим ртом. Без прелюдии его язык проникает сразу в рот. Настойчиво скользит вдоль моего, гладит небо, метит собой каждый закуток.
– Хватит, – выдыхает он напряженно.
Я послушно укладываю голову обратно на его плечо. Чувствую бедром, как он возбудился. Сижу тихо, не шевелюсь. Жду, когда он успокоится.
Вчера я уговорила его на минет.
Да–да, именно я, а не он. Мужчинам противопоказано долгое воздержание, особенно когда на работе всякие рыжие шалавы бюстом перед лицом трясут.
Дожидаюсь, когда Даня уйдет в душ, и, взяв телефон, набираю маме.
– Мама, здравствуй… Это я.
– Юлия! Ты где?
– Даня снял нам квартиру, мама, – говорю я, – мы больше не живем в гараже.
– Скажи мне адрес, – в привычной манере требует она, – мне нужно знать.
– Зачем?
– Хочу знать, где автослесарь прячет мою дочь!
– Мы не прячемся мам, правда. У меня все хорошо.
– Хорошо? – усмехается ее голос, – а ты о нас подумала? О своих родителях? В какое ты нас ставишь положение?
– В какое же?
– Я сказала знакомым, что отправила тебя на все лето отдыхать заграницу, а мне звонят и говорят, что видели тебя в городе одетую, как оборванку!
– Так может, не стоит врать людям?
– И что ты прикажешь мне им говорить? Что моя единственная дочь спуталась с бомжом?!
В носу начинает щипать.
Я устала. Устала отбиваться от ее нападок, устала с пеной у рта доказывать, что мой мужчина достоин уважения. Устала биться головой о стену, надеясь, что время, проведенное в разлуке со мной, смягчит ее.
– Я беременна.
В трубке повисает тишина. Я отчетливо слышу биение моего сердца.
– Срок?
– Девять недель.
– Почему до сих пор не сделала аборт?
Мама не кричит и не истерит. Ее голос звучит по–деловому ровно, как у профессионала, перед которым поставлена очередная задача.
– Аборта не будет, – так же спокойно отвечаю я.
– Так… – тихо вздыхает она, – ты встала на учет?
– Да.
– Где?
– Я не скажу.
– Я сама узнаю.
– Зачем, мам? Я все равно его рожу.
Ответом мне становятся короткие гудки. Мама бросает трубку.
Я так и не сказала ей, что выхожу замуж. Не смогла.
***
– Можете обменяться кольцами. У вас есть кольца? – спрашивает регистратор Загса, женщина неопределенных лет в бордовом, в пол, платье.
Даня молча кивает и достает из заднего кармана джинсов два кольца. Напряженно глядя в глаза, надевает на мой палец тонкий золотой ободок.
Я тихо улыбаюсь. Пока не могу разобрать того, что чувствую. В голове не укладывается, что я теперь его жена.
Так просто. Две подписи, и я уже Милохина Юлия Михайловна.
Нас расписали через неделю после того, как мы подали заявление и приложили к нему справку о беременности. Я думала, это займет больше времени, думала, успею подготовиться, хотела платье новое и туфли, букет красивый.
А пойти пришлось в молочного цвета костюме, состоящего из узкой юбки и жакета и бежевых закрытых туфлях.
Хорошо, что за пару дней до регистрации Наталья привезла мне мои вещи. Позвонила накануне и рассказала, что папа, тайком от мамы, выписал с ее телефона мой номер и велел ей собрать мою одежду, личные вещи, ноутбук и даже драгоценности.
Поступок папы ошарашил. Не ожидала от него такой заботы. Думала, он вообще не заметил моего исчезновения.
Тем же вечером позвонила ему, чтобы поблагодарить.
Мы коротко целуемся и спешим на выход. У двери с той стороны уже топчется следующая пара. Они, в отличие от нас, пришли с толпой родственников и друзей, часть которых, судя по алкогольному амбре, уже начала праздновать.
Мы никого приглашать не стали. Я даже не знаю, сообщил ли Даня сестре и друзьям. А мне и хвастаться некому было. Родители не знают, и Наталье рассказывать не стала.
Даня усаживает меня на пассажирское сидение и, обойдя джип впереди, садится за руль.
– Юля...
Его голос тонет в оглушающем звуке клаксонов подъехавшего свадебного кортежа. Он тихо выругивается под нос и, заведя машину, выезжает со стоянки.
Погода портится. Еще утром светило яркое солнце, а сейчас подул ветер, небо заволокло тяжелыми тучами, и начал накрапывать дождь.
– Хорошая примета.
– Что? – переспрашивает Даня.
– Дождь в день свадьбы – хорошая примета, к финансовому благополучию.
Помню, так Наталья сказала, когда мы с родителями поехали на свадьбу к дочери прокурора и попали под ливень. Хотя, там и без примет все понятно было.
– Юля… – Даня хмурится, отчего лоб разрезают продольные морщинки, – нужно немного потерпеть, все будет, я обещаю.
– Я знаю.
– Не перебивай. Я в лепешку расшибусь, но верну тебе все, от чего ты ради меня отказалась и даже больше. Клянусь! Когда–нибудь твоя мать будет гордится мной!
Услышав эти слова, я окончательно расклеиваюсь. Моя выдержка трещит по швам. Зачем он это говорит?! Зачем оправдывается за мой выбор?!
Я выбрала его. Сама! Сама променяла пышную свадьбу с лимузинами, столичными артистами и медовым месяцем на Бали с Давидом на скромную регистрацию с Даней.
Закрыв лицо руками, я начинаю тихонько всхлипывать.
– Принцесса? Плачешь?
– Это гормоны.
Он больше меня не трогает. Пережидает истерику и достает пачку влажных салфеток из бардачка.
– Хочешь воды? – спрашивает Даня и, не дожидаясь ответа, открывает бутылку и протягивает ее мне.
– Спасибо.
– Эля там сюрприз какой–то готовит.
– Ты ей рассказал?
– Рассказал, конечно, – пожимает плечами, кинув на меня быстрый взгляд.
– Как она отреагировала?
Вряд ли прыгала до потолка от радости. Не смотря на то, что отношения наши из состояния холодной войны перешли в нейтральные, чувствовалось, что она все еще считает меня виновной в том, что не Алла сейчас с Даней.
– Нормально. Хотела с нами в Загс ехать. Сказала, как только родится племянник, переедет к нам, чтобы тебе помогать.
– О, нет! – вырывается у меня, и Даня начинает смеяться, – вместо одного ребенка, мне придется возиться с двумя.
– Я ей то же самое сказал!
Напряжение из салона уходит, меня отпускает. Я достаю из сумки зеркало, чтобы стереть с лица размазанную тушь и чувствую, как к щеке прикасаются его пальцы.
– Ты лучшее, что случилось в моей жизни. Я люблю тебя, жена!
Жена… Так непривычно! Я жена! Жена Дани!
Сама, как кошка, льну к его ладони, втягиваю запах машинной смазки, запах моего мужа, и шепчу:
– Я тоже тебя люблю, муж.
Заходим в супермаркет, чтобы купить торт и груши и идем в нашу квартиру, где, по словам Дани, нас должна ждать его сестра.
Сюрпризы начинаются с порога. Едва мы заходим, начинает звучать марш Мендельсона, а на наши головы обрушивается шквал из риса, монет и лепестков роз.
– Твою мать, – ошалело выдыхает муж, – кто это убирать будет?!
– По–здрав–ля–ем – по–здрав–ля–ем… – глушит нас тонкий голос девочки, – горько!
Я, смеясь, опускаю голову вниз, чтобы стряхнуть с волос зерна и слышу голос Амана:
– Я ее предупреждал. Хреновая идея.
Но Элю, похоже, ничем не смутить. Она с разбегу повисает на брате, а затем переключается на меня.
– Поздравляю! – обнимая, целует в щеку, – береги его.
– Спасибо.
– Пылесос в комнате за шкафом, Эля! – осаждает ее Даня, – я за тобой убирать не буду.
– Я помогу… – мне становится жаль девочку, она ведь хотела приятно нам сделать.
– Я сама, – бурчит Эля, глядя на него исподлобья.
В комнате нас ждет еще один сюрприз. Накрытый стол.
– Это от меня, – говорит Аман.
Остаток дня проходит в непринужденной обстановке. Я с интересом слушаю забавные истории из детства Дани и Амана. Они дружат с первого класса. Вместе закончили школу, вместе ушли в армию, а, вернувшись, стали вместе работать.
– В старших классах поспорили, кто из нас первый женится, – рассказывает Аман, – проигравший должен был оплатить свадьбу победившему.
– Мы спорили на конкретную девчонку, – напоминает Даня, – Ленку, кажется, из параллельного класса.
– Маринку Коноплянникову, – поправляет Эля.
– Точно! Она тогда перевелась из другой школы и понравилась нам обоим, и мы поспорили, кто из нас на ней женится.
Глупо, наверное, но я ревную даже к этой Маринке, имя которой Даня давно позабыл.
– Интересно, что там с ней теперь, – задумчиво проговаривает Аман.
Глаза девочки мгновенно вспыхивают.
– Я знаю! Весной третьего ребенка родила!
– Да ну!
– Да! Говорят, еле в дверь проходит.
***
Просыпаюсь от хлопка двери. Даня ушел на работу.
Черт! Проспала! Снова.
Я уже и не помню, когда мы с ним нормально разговаривали, не по телефону, когда вместе завтракали или ужинали. Когда целовались и смотрели друг другу в глаза.
Кажется, это было неделю назад, в тот день, когда мы расписались в Загсе.
Начиная со следующего дня, он уходил на работу в семь утра, а возвращался ближе к полуночи. Иногда я его дожидалась, а иногда засыпала поверх покрывала на кровати.
Вчера у него был важный день, он, наконец, оформил покупку земельного участка, на котором в дальнейшем планировал построить целый комплекс по обслуживанию автомобилей.
Я ждала его до часу ночи, хотела поздравить, накормить жульеном, приготовленным по рецепту из кулинарного блога.
Ждала – ждала и снова не дождалась.
Помню только, как Даня залез под одеяло, холодный с улицы, прижался к моей спине и моментально уснул.
Разочарованно вздыхая, поворачиваю голову в сторону окна. Уже светло. Впереди еще один день в одиночестве.
Торопиться некуда, поэтому я позволяю себе поваляться в постели еще немного. Через час встаю, включаю чайник, выбрасываю прокисший на плите за ночь жульен и иду в ванную.
Чищу зубы, рассматривая себя в зеркало. Вроде, и токсикоза почти не было, а лицо все равно заметно осунулось и круги под глазами, как от недосыпа.