16 глава
... — Вы причастны к гибели моих родителей?
— Я похож на идиота? Миша был моим другом.
— Ваши показания не сходятся. Тетя сказала, что мама и вы…
— Да, мы встречались… Но это было ошибкой. И не могло стать поводом для убийства. С психикой и самооценкой у меня все в порядке.
— От меня вы чего хотите? Благословения на брак с тетей Соней?
— Тон смени, девочка, пока не разозлила меня.
— Иначе пропаду, как Даня?
— Твою же… В общем так, Юлия, от тебя мне нужно одно, когда мой сын благополучно отыщется, не маячь рядом с ним. Ты, конечно, девушка красивая, но ему нужна другая партия.
— Я и не…
— Ты поняла?!
— Мне не…
— Я задал вопрос.
— С чего вы вообще взяли…
— Юлия!
— Да, я поняла, но я не собачонка. Я не обязана следовать вашим приказам.
— Смелая? Что же, тогда пойдешь по миру вместе с Соней. Или тебе не дорог единственный дорогой человек? Работа в лагере для нее все. Как думаешь, справится, если ее потеряет по твоей милости? Так бы сразу. Теперь мы друг друга услышали…
Резко подскакиваю на постели и часто дышу, чувствуя, как сердце чуть ли не пробивает несчастные кости.
Провожу рукой по лбу, пытаясь понять, где нахожусь, и лишь после этого с долей облегчения падаю обратно на кровать.
Медленно выдыхаю, справляясь с ужасом, который приснился.
Конечно, после разговора со старшим Милохиным ждать сновидений с розовыми единорогами не стоило, но и повтор его слов не вызывал у меня восторга.
Я лежу еще некоторое время, пока не раздается стук в дверь.
Приходится подняться и впустить нежданного гостя на порог.
— Юль, — Вероника чуть ли не задыхается, когда видит меня, — там… это… В общем, Славика нашли. Софья Николаевна собирается ехать в больницу.
— Я поняла.
Не дожидаясь продолжения, скидываю с себя ночной комплект и натягиваю спортивный костюм.
Наспех убираю волосы в хвост и выбегаю в коридор, чуть ли не сбивая Веронику с ног.
К выходу несусь со скоростью, которые развивают разве что гепарды во время охоты, но все равно не успеваю.
Машина Милохина выезжает за пределы лагеря. Судя по всему, тетя уехала с ним. Черт! От досады бью по коленкам и наклоняюсь, хватая кислород ртом.
— Юль, — Вероника мнется позади меня, пока я думаю, как уехать из летнего лагеря, — нам надо за ребятами следить. Софья Николаевна сказала…
— Ага…
Хмуро отвечаю и бреду в здание, где сталкиваюсь с Ниной Михайловной, которая уводит меня в столовую.
Женщина буквально заставляет меня позавтракать, прожигая при этом загадочным взглядом.
Еле впихиваю в себя кусок омлета и чай без сахара. Все кажется безвкусным, и концентрация на детях, которые сидят неподалеку, резко снижается.
Мысли крутятся около Лемишева и Милохина. Плевать, что там говорил мэр. Сейчас мне хотелось увидеть парнишку и убедиться, что с ним все в порядке.
— Я вызвала тебе такси, — ошарашивает меня библиотекарь, когда я уношу поднос и подхожу к столу, поглядывая на Машеньку, которая совсем не в настроении, угрюмо потирает глаза под очками.
— Что? Зачем?
Растерянно смотрю на пожилую женщину, а та внезапно улыбается, приобнимая меня за плечи.
— Я присмотрю за детьми, — Нина Михайловна подталкивает меня к выходу, — адрес я уже сказала и проезд оплатила. Не переживай. Беги-беги!
— А… — Все еще не понимая, что происходит, киваю. — Хорошо… Спасибо…
— Беги уже!
Борясь с растерянностью, иду к выходу, где сталкиваюсь с Викой. Она демонстративно толкает меня в плечо, фыркая и издавая какие-то хрюкающие звуки.
Связываться с ней сейчас не хочу поэтом игнорирую такой выпад, продолжая свой путь.
Сердце грохочет за ребрами даже в тот момент, когда я еду в такси в направлении городской больницы.
Маршрут узнаю сразу, и от этого становится не по себе.
Теть Соня не сказала о том, что Славика нашли…
Раньше бы она в первую очередь пришла ко мне и обрадовала бы. Что бы он мне не сделал, я мальчишке точно зла не желаю и хочу узнать, что с ним все в порядке. И не только с ним…
Стоит такси отъехать от здания больницы, как меня атакует внутренняя дрожь. Как в тот день, когда нашли Веронику…
Понимаю, что глупо сравнивать, но сознание подкидывает мне яркие вспышки воспоминаний.
Я сглатываю тугой ком в горле и на ватных ногах вхожу в здание.
Не горю желанием столкнуться здесь с родственницей и ее любовником, поэтому пару минут поглядываю по сторонам и подхожу к девушке за стойкой.
Она с подозрением смотрит на меня, когда я говорю, что я двоюродная сестра мальчика, и бросает странную фразу в спину.
— Сколько же у него братьев и сестер, интересно….
Эта фраза не заседает в мозгу.
Я спешу на второй этаж, где находится нужная мне палата. На лестничной клетке вдыхаю и выдыхаю. Просто посмотрю, в порядке ли Слава, и все. Спокойно уеду обратно в лагерь и подумаю, что же делать дальше.
Еще раз глубоко вдохнув, открываю дверь, но не успеваю и пары шагов сделать, как на меня налетает какое-то тело и обливает горячим кофе.
Я еле слышно взвизгиваю. На более громкий речевой поток у меня не оказывается сил.
Смотрю на расползающееся коричневое пятно и тяжело вздыхаю.
Мало того, что я себя в порядок толком не привела, так еще и это. Вот только когда пальцы прикасаются к ткани, замираю.
— Сорян, Юль, — поднимаю голову и вижу Даню, который с виноватым видом держит помятый стаканчик с остатками кофе, — шатнуло слегонца.
Открываю рот и тут же его закрываю, осматривая пропажу «Радужного».
Милохин в светлой футболке с крокодильчиком, светлых шортах, и… Правая нога перебинтована. Чуть ниже колена видны красные пятна.
Снова смотрю ему в глаза и становится неловко. Причину не понимаю, но…
— Нашелся.
Еле шевелю губами, а Даня вопросительно поднимает брови. Бледный. Под глазами легкая синева. Волосы в творческом беспорядке, который он усиливает, проводя по ним свободной пятерней.
Видок у него уставший. Значит, случилось что-то, а не побег для веселья.
— Я и не терялся, — хмурится, изучая мое лицо, что вызывает прилив крови к щекам, и чтобы скрыть свое состояние, я складываю руки на груди, наплевав на испачканную одежду.
— Твой отец так не думает.
Даня перестает хмуриться и меняется в лице при упоминании старшего Милохина.
У меня тоже плохо получается изобразить равнодушие, потому что в памяти мгновенно всплывают фразы мэра, и я оглядываюсь по сторонам.
Проверять человека с властью в руках на прочность мне не хотелось. Я еще не успела оценить масштаб проблемы, которую вызвала откровенность тети и угрозы Милохина.
— Мой отец, — повторяет Даня и проводит рукой по лицу, поглядывая в угол, — кофе будешь?
— Я…
— Я не подлизываюсь, — усмехается Даня, прерывая мой отказ, — вид у тебя, как у не выспавшегося человека.
— Я…
— Тебе какой?
Милохин упорно не хочет меня слушать и направляется к автомату, где можно приобрести кофе.
Расположен он не так далеко — в углу, недалеко от двери, в которую я вошла.
Хмурюсь, наблюдая за тем, как он хромает. Вопросы сами собой лезут на язык.
— Капучино без сиропа и сахара, — говорю, понимая, что отказываться бесполезно, а мажор кидает стаканчик в урну и принимается жать на кнопки, — что произошло ночью?
— Я тебя поцеловал.
Спокойно произносит наглец, а я рот открываю.
Я только начала забывать о том, что Даня украл мой первый поцелуй, и вот на тебе! Что я, собственно, ожидала? Что он забудет? Нет, конечно. Это же Милохин.
— Я про другое, — пытаюсь мягко перевести тему, — как ты здесь оказался?
— Держи, — Даня подает мне большой стакан кофе, на который я смотрю и начинаю злиться, ведь он почему-то не спешит отвечать на вопросы, — довезли.
Милохин забирает свой напиток и уверенно шагает к одному из стульев, прикрученных к полу.
Пытается уверенно шагать, но хромает, вызывая у меня внутри неуместную волну жалости. С чего бы?
Даже головой потрясываю, чтобы прогнать прочь это чувство, но попытка оказывается неудачной.
— Кто довез?
— Не знаю, — Милохин пожимает плечами и кривится, устраиваясь на стуле, вытянув пострадавшую ногу перед собой, — мужик какой-то на ГАЗели. Имя не спрашивал. Не в том состоянии был.
Даня опять хмурится, а я жду продолжения.
Какая связь между пропажей Лемишева и исчезновением Милохина?
От досады кусаю губу изнутри, предполагая, что мажор вряд ли расскажет мне подробности своего ночного приключения.
— Так повеселились?
— Ага, — кивает Милохин, отводя взгляд в сторону, и отпивает кофе, пока я верчу свой стаканчик в руке, — зачетные посиделки были. Ты зря ушла. — Снова смотрит на меня, заставляя кусать губы из-за внезапного приступа волнения. — Возможно, сама бы меня поцеловала, — нахально улыбается, хотя глаза остаются серьезными, — если бы увидела, как лихо я веселюсь.
Соврал и бровью не повел, на что я усмехнулась. Почему не хочет говорить, где он был все это время? Ребята сказали, что к костру Даня не возвращался.
— И почему ты в больнице?
— Разве не очевидно?
С неким удивлением указывает на забинтованную ногу. Одежда на нем другая. Успел переодеться. Хмурюсь.
Мозг отказывается работать. Совсем. Особенно когда Милохин улыбается. Не так, как обычно, а как-то грустно что ли. Пьет кофе и кивает на мой стаканчик.
— Пей, а то остынет. Станет не таким вкусным.
— Что с твоей ногой?
— Не будешь теперь любить меня хромого?
Строит расстроенную моську, и мое раздражение испаряется, словно его и не было. Еле сдерживаю улыбку, игнорируя высказывание.
— Так, — наконец-то делаю глоток кофе, чтобы замаскировать свои бешенные эмоции, которые меня накрывают, а сердце лихо скачет через препятствия, — что с ней?
— Небольшая травма, Юль, — пожимает плечами Даня, а я фырчу от недовольства, ведь не слышу от него никакой конкретики, — скоро заживет.
Киваю, хотя на языке вертятся и другие вопросы. Только вряд ли Милохин на них ответит.
— Лемишев в одной из этих палат, ты знаешь?
Внимательно всматриваюсь в умелый покерфейс Дани, но тот удивленно поднимает брови, не выдавая своих эмоций. Мастер лжи…
— Серьезно? А что случилось?
— Я у тебя хотела узнать, что произошло?
Милохин открывает рот, но тут же его закрывает.
С мученическим видом поднимается со стула и оказывается рядом со мной. Серьезный. Взгляд задумчивый. Мне становится не по себе.
— У пацана сотряс, — говорит и прокашливается, глядя на стаканчик с кофе, пока я свой сжимаю, — из-за глупости. Он там, — указывает на вторую дверь справа от нас, — предки его уже посещали. Так понимаю, что скоро и…
— Данил.
Одновременно поворачиваемся на голос мэра, который застыл в дверном проеме.
Теть Сони рядом с ним нет, и я невольно напрягаюсь. Не нравится мне его взгляд. Тяжелый. И за ним ничего. Никаких эмоций. Будто тьма. Ежусь, как от холода.
— Иди, — Милохин улыбается, когда смотрит на меня, — тебя в палате ждет сюрприз.
Даня чокается стаканчиками, щелкает меня по носу и подмигивает прежде, чем пойти к старшему Милохину, который не в восторге от того, что его сын находится рядом со мной.
Чтобы не ощущать давящего взгляда мэра, я тут же ретируюсь.
Иду в палату к Лемишеву, где меня останавливает медсестра и делает выговор, вручая белый халат, который я накидываю на плечи.
В палате пахнет медикаментами. Славик лежит на постели с перебинтованной головой. Спит.
Я сглатываю комок, который застрял в горле, и перевожу взгляд на тумбочку. Глаза увеличиваются в размере.
Там лежит кроссовка.
К слову… Моя. Та, которая слетела с ноги, когда я чуть не упала с обрыва.