20 глава
Данил
— Ну же, ну, — Юлия заметно волнуется, кусая губы, когда смотрит, как ребята из группы преодолевают препятствия.
Сейчас носятся в мешках, смеются, падая и явно проигрывая соперникам.
Громче всех, что удивительно, хохочет Машенька. Ура! Я запомнил, как ее зовут.
Время в обществе Гаврилиной не прошло даром. Теперь я знаю имена практически всех детей.
За пару недель нога перестала беспокоить, и о той ночи остались лишь воспоминания и шрамы на коже. Хотя, возможно, они залегли глубже, чем хотелось бы.
Отец не уставал протаптывать дорожку к своей любовнице, маяча перед глазами.
Я плевал на его появление и каждый раз уходил к Юльке, чтобы словить цзен. Получалось не плохо.
Не смотря на разногласия, которые становились причиной моего избиения всем, что могло под руку попасть, Гаврилина заполняла мои мысли. Не постепенно, что было бы гораздо легче принять, а разом, лишая легкие возможности нормально функционировать.
— Мы продули, — констатирую факт, подсчитывая очки в уме, а Юлия грустно улыбается, пока ребята внимательно слушают тренера, который оглашает результаты.
— Не страшно, — произносит с тяжелым вздохом Гаврилина, — зато ребята счастливые.
Замолкаем, думая о своем. Знаю, что за победу в соревнованиях вожатым должны вручить по конвертику.
Мне плевать, а вот Юлька заслужила. Она так водилась с детками-конфетками, что у меня появилось желание выдать ей премию из своего кармана, только не примет же, вредина.
— Нина Михайловна согласилась организовать для нас небольшой пикник, — вдруг произносит Юля, толкая меня в бок локтем, — в честь завершения работы и соревнований.
— Прощальный ужин, — хмыкаю, — как мило.
— Милохин, — кривится Юлька.
— Что?
— Ничего, — дует щеки, а я, игнорируя сопротивление, притягиваю ее за талию к себе, — неужели месяц в лагере ничего для тебя не значит?
Улыбаюсь и кусаю мочку ее уха, за что получаю оплеуху, избегая ответа.
Юлька отвлекается на разговор с Вероникой, а я впитываю в себя каждую минуту, проведенную на территории «Радужного».
Последний день, который мы должны провести в роли ответственных вожатых, а потом — возвращение в суетливый городской поток, где не будет возможности поиграть с пацанами в футбол.
От тоски, неожиданно накрывающей меня, стискиваю зубы. Мне не свойственна сентиментальность, но эти недели оставили в душе след.
Да и детские воспоминания смешались с нынешними, заставляя свести брови в кучу.
Победу праздновала прилипала и ее подружка. Что удивительно, меня это совсем не трогало, а вот Вика дула губы и пафосно отворачивалась, стоило нам с Юлькой пройти мимо.
После того ее разговора с мадам-кокон Гаврилина стала другой. Видел, что она переживает, но тему про родителей не поднимает.
Что происходит в светлой головке Юлии Прекрасной, можно было только гадать. Но, одно было неизменно, при появлении моего отца в периметре, Гаврилину триггерило, как и меня.
Сегодня он ожидаемо явился в разгар веселья, которое устроили девчонки вместе с Ниной Михайловной.
Гаврилина старшая встретила его с гордо поднятой головой.
Я, возможно, и не заметил бы предка, но взгляд Юлии, направленный в их сторону, сработал, как сигнализация на дорогой тачке.
Сколько бы я не настраивал себя на то, что мне все равно, не помогало. Один взгляд отца, и вся выдержка летела к черту.
Они некоторое время стояли около здания и наблюдали за нами, переговариваясь и скупо улыбаясь, а я не мог отвести глаз от этой парочки.
Сжимал кулаки, пока они не скрылись в здании. Только тогда заметил, что Юлька стояла рядом, а не расхаживала около резвящихся детей.
Накинул на лицо привычную ухмылку, но Юлия оставалась серьезной и даже не моргала.
— Ты знаешь, да? — произнесла она таким тоном, что внутри все похолодело.
— О чем ты? — играть дурака под пристальным вниманием зеленых глаз чертовски сложно, но я попытался.
Касаться темы отношений между моим отцом и ее теткой не хотелось. Что можно было сказать? Все же очевидно.
— О них, — Юлька указала пальцем на здание, где скрылись любовнички, — ты же знаешь, — утвердительно произнесла, — знаешь…
Сердце чуть грудину не пробило от того, каким взглядом меня смерила Юля.
Она развернулась и пошла в сторону спортзала. Я, конечно, двинулся следом, не зная, что тут вещать. Разве можно оставить комментарий под фоточкой отца и мадам-кокон?
Юлька резко останавливается и садится на газон, глядя на детей, носящихся вокруг Нины Михайловны. Смех. Гам. Веселье. Ребячество, а у меня пятна перед глазами.
Приземляюсь рядом и беру ее за руку.
Не сопротивляется, и это радует.
— Давно знаешь? — произносит равнодушно, не реагируя на то, что я, как маньячила, натираю ее пальцы своими.
— Нет, — не вижу смысла лгать и говорю, прищуриваясь и следя за выражением лица Юльки, — здесь увидел. Случайно.
Кивает. Следующий вопрос не озвучивает, но он виснет в воздухе. Молчу, и она не спешит говорить.
— Отец умеет налаживать связи, — тру большим пальцем ее ладонь, тупо глядя на линии, которые ее украшают, — с матерью они давно развелись, но до сих пор ходят на все официальные мероприятия вместе, играя счастливую пару, которой никогда не были. — Усмехаюсь, а Юля напрягается. — Я не хочу, как он.
Гаврилина опускает голову и следит за тем, что я вытворяю с ее кистью.
Некоторое время безотрывно смотрит на это, а потом резко впивается в меня взглядом.
— Смена закончилась, — об отъезде мы заикались, но серьезно то, что будет потом, не обсуждали, и я непроизвольно выпрямляю спину и напрягаюсь, — твое наказание подошло к концу.
Хмыкаю. Наказание. Я сам не заметил, что наказание папочки давно переросло в удовольствие, а всему причиной Юля Гаврилина.
— Хочешь разбить мне сердце и кинуть сейчас, не дождавшись рассвета? — улыбаюсь, а сердце набирает обороты, потому что Гаврилина слишком серьезная, и я не знаю, какой реакции от нее ждать на каждый свой выпад.
— Я… — начинает, отводя взгляд в сторону, но я перебиваю, чтобы избежать ненужного размусоливания.
Рожа горит от эмоций, которые внутри все сворачивают, крошат и выкручивают.
— Поедешь со мной вечером?
— Куда? — с непониманием возвращает мне взгляд.
— Домой, — усмехаюсь на показуху, ожидая ее ответа с грохочущим мотором за ребрами, — какая разница сейчас или утром?
Вкладываю во взгляд и слова максимум эмоций. Как оказалось, говорить о своих настоящих чувствах, не просто тяжело, а просто не выносимо.
Пока Юлька молчит, успеваю продумать десять вариантов ее похищения, но она сжимает мою руку в ответ, кусает губы и удостаивает меня кивка.
— Вот так просто? — снова улыбаюсь, а Гаврилина пожимает плечами. — Удача на моей стороне, — довольно добавляю, — надо купить лотерейный билет по дороге. Вдруг лям выиграю.
Юлия
Я чувствую себя Золушкой, сбегающей с бала, или крысой с тонущего корабля в тот момент, когда спорткар Милохина выезжает за ворота «Радужного».
В любом случае наш отъезд с Даней был незапланированным, и единственными людьми, с которыми я попрощалась, стали Вероника и Нина Михайловна.
С тетей мы не нашли контакта. Я не рвалась к ней с разговорами, а она избегала меня, поставив на одну планку с другими работниками летнего лагеря, что должна была сделать еще по приезду сюда, но от чего-то внутри неприятно скребло.
Теть Соня улыбалась другим, а меня обходила стороной, словно я пустое место.
Будто я скрывала правду несколько лет и встречалась с женатым человеком!
Как я ни пыталась найти ей оправдание, не могла. Злилась, и совсем не удивилась тому, что Даня знал об отношениях теть Сони и его отца.
Теперь его поведение и взгляд на мою родственницу виделись мне в другом свете. Совсем в другом.
Даня тихо включает музыку, и я, о боги, нагло засыпаю. Наверное, сказывается насыщенный день и переживания.
Просыпаюсь, когда глохнет мотор. Милохин виновато смотрит на меня, а я тру глаза, оглядываясь.
Мы находимся на въезде в город. Вокруг темнота и только кафе, где притормозил Даня, освещается яркими огнями.
— Решил взять кофе, — он устало проводит рукой по волосам, от чего на его голове возникает хаос, и прядки упрямо торчат в разные стороны, — ты будешь?
Киваю, пытаясь прогнать остатки сна, и слежу за тем, как Милохин скрывается за дверью придорожного кафе и вскоре появляется с двумя стаканчиками ароматного кофе и пакетиком с выпечкой. Круассаны с шоколадом.
От запаха, который разлетается по салону автомобиля желудок скручивается и требует немедленного поглощения вкусностей.
Перекусываем в молчании.
Милохин задумчиво жует круассан и смотрит в лобовое стекло.
Я открываю рот, чтобы нарушить тишину, но он первым поворачивается ко мне.
— Не хочу везти тебя домой, — произносит с усмешкой, вызывая во мне приступ волнения.
В животе происходит что-то странное. Может, такие ощущения и называют порханием бабочек. Я рада и смущена одновременно.
Если честно, то не расставалась бы с ним ни на секунду, хоть иногда Даня выводит меня на зверские эмоции, и я перестаю себя контролировать. Удивительная черта.
— Мне домой ненадолго, — говорю, теряя аппетит, — хочу к Иришке поехать, — озвучиваю давно принятое решение, которое будет самым лучшим в сложившейся ситуации, — но сначала забрать свои вещи у тети.
Милохин молчит, изучая мое лицо, и после кивает.
Мы уезжаем от кафе, и чем ближе оказываемся к дому, тем сильнее я нервничаю.
Чтобы не выдать эмоций, прижимаюсь губами к трубочке и потягиваю уже остывший кофе.
— Тебе помочь? — спрашивает, когда я открываю дверь и ставлю ноги на асфальт.
Мне не хочется одной находиться в квартире, где я выросла, поэтому киваю.
Мы поднимаемся на лестничную клетку, не встречая любопытных соседей, и это к лучшему. Нет желания отвечать на вопросы и играть позитивную девочку.
Даня с любопытством осматривает наше с тетей жилище, пока я скидываю в сумку свои книги и оставшуюся одежду.
Наверное, нужно было сказать теть Соне, что я съезжаю, но после последнего разговора у меня появилась боязнь.
Она и ее любовник всегда найдут аргументы, чтобы заставить сомневаться в своем существовании, не говоря уже о других жизненных обстоятельствах.
Занося руку над рамкой с нашей фотографией, стопорюсь. Снимок сделан год назад примерно в то же время. Селфи на телефон. Фото я распечатала и поставила в рамку.
Убираю руку и выхожу из комнаты, оставляя воспоминания там.
Даня забирает у меня тяжести и улыбается, придавая уверенности моему поступку.
Иришка охает и ахает, требуя подробностей, когда я спишу ей смс с просьбой о ночевке.
Спорткар Милохина плавно движется по ночным улицам города. Он не лихачит, что меня очень радует.
В пути у него начинает вибрировать телефон, и он, не хотя отвечает.
— Не против, если мы заедем в одно место? — спрашивает, посматривая на меня.
— Хорошо, — пожимаю плечами, — я никуда не тороплюсь.
Даня уверенно ведет машину к элитному району города, и я вовсю разглядываю здания.
Огни и тьма прекрасное сочетание и характеристика нынешнего внутреннего состояния.
Переживания в сплетении с фейерверком чувств к Милохину, как яркие вспышки на темном покрывале.
— Не пугайся, — вдруг произносит он, паркуясь около светлого здания, — она не укусит.
— Что? Кто она? — он загадочно улыбается, а я во все глаза смотрю на женщину со светлыми волосами, которая встречает нас у подъезда.
— Наконец-то, блудный сын вернулся, — она прижимает Даню к себе, как только мы выбираемся из машины и подходим ближе, а я в волнении переминаюсь с ноги на ногу, — та-а-ак, а тут у нас кто?
Женщина с интересом рассматривает меня. Слов не нахожу и даже улыбку из себя выдавить не в состоянии.
— Юлия, — наконец-то выдавливаю из себя, а Милохин с улыбкой человека, который завоевал мир, подходит ко мне и по-хозяйски притягивает к себе за талию.
— Моя девушка, — дополняет, заставляя меня покраснеть до кончиков ушей.
— Девушка, — женщина улыбается, приподнимая одну бровь, — Марина Игнатьевна, мать этого балбеса.
— Эй…
— Уже успел достать? — не слыша возмущений сына, спрашивает меня и не отводит изучающего взгляда с моего лица.
— Если только чуть-чуть, — улыбаюсь, а Даня фыркает.
— Познакомиться не успели, а уже спелись, — Милохин снова сжимает меня, словно я куда-то могу испариться, — тогда пора пройти проверку на прочность, да, мам?
Марина Игнатьевна качает головой и указывает рукой на вход в здание.
— Будто знала, чай вкусный заварила, — сказала она спокойно, — пойдемте.
Она уже повернулась, чтобы уйти, а я замерла, вызвав у Дани недоумение.
— Извините, Марина Игнатьевна, уже поздно, — я, чувствуя себя жутко неловко, произношу каждое слово, глядя, как мать и сын странно переглядываются, — может, в другой раз?
Женщина улыбается и кивает. Судя по их лицам, это и была проверка.