6 глава
Юлия
Я не могу нормально спать с той самой поры, как в моей жизни появился Милохин.
Человек-проблема вырастает на каждом моем шагу, словно поганка на трухлявом пне, и даже дождика грибного не требуется.
Ворочаюсь с бока на бок, мучаясь от кошмаров с участием Дани, и просыпаюсь совершенно разбитой.
События последних дней, будто огромным камнем, прибивают к постели, с которой я не стремлюсь вставать.
Лежу до того момента, пока визглявый рингтон на телефоне не сигнализирует о необходимости поднять свое тело.
Только после этого присаживаюсь на край кровати и шумно вздыхаю.
Сегодня будет тяжелый день, если учитывать вчерашние события.
Начиная с того утра, когда мальчишки надо мной пошутили и задрали сарафан, стало ясно, легко мне не будет, но я не думала, что все окажется настолько плохо.
Славик представлял собой бомбу с ускоренным механизмом действия, а его друг был чем-то вроде детонатора.
Парочка Твикс, как назвала их теть Соня.
Она не высказывала ярого недовольства Милохиным, но и восторгом такое состояние сложно назвать.
Нам обеим он был, как рыбья косточка в горле. Вроде и есть можно, и пить, а колет все равно, напоминая о себе.
Я старательно не замечала мажора, отбросив в сторону тот факт, что он не вспомнил, как кинул в меня бутылку, и занималась своим делом, как умела и могла.
Даня же был сторонним наблюдателем, и меня это вполне устраивало, потому что стоило ему оказаться рядом, как в меня бес вселялся.
Хотелось треснуть его чем-то тяжелым по голове, и это вовсе не томик Булгакова.
Он вел себя нагло и буквально купался во внимании девчонок.
Вика от него практически не отходила, а потом он взял и услужил ей — решил уделить свое ценное время детям из наших групп.
Даже глупый бы понял, что Милохин так выделывается перед ней.
У Викули чуть слюни на газон не закапали в этот момент, да и Алла была не далека от восторженного обморока.
Меня же это жутко раздражало.
По моей логике Даня должен был проводить игры, исходя из интересов детей, но никак не для очарования еще пары девочек в свою коллекцию.
Если учитывать то, что ночью он шел с Викой, то у него получилось. Список пополнился.
Фыркаю с презрением и снова заставляю себя подняться.
В ванной усердно чищу зубы и смотрю на свое отражение в зеркале.
Пластырь можно больше не клеить. Рана закрылась, но напоминала о том, какой Данил Милохин на самом деле.
За его ангельской улыбочкой и подтянутым телом не скрывается ничего, кроме нарциссизма.
Встряхиваю головой, чтобы прогнать мысли о мажоре, и концентрируюсь на предстоящем дне.
Сегодня у нас по плану игры и занятия в бассейне.
Хорошо, что есть тренер на это случай, да и двое проблемных мальчишек теперь под опекой Милохина.
Пусть повозится с себе подобными. Хотя мне их немного жаль.
Я бы точно не хотела оказаться рядом с таким воспитателем. Уж он точно не поможет и не подскажет, и вчерашнее блестящее руководство игрой не показатель ответственности. Ее у него точно нет, иначе не оказался бы здесь.
Спортивный костюм откладываю в сторону и достаю удобные легкие штаны.
Волосы тщательно расчесываю и заплетаю одну косу.
Наношу крем на лицо, чтобы защитить свою нежную кожу от солнечных ожогов, и довольная осматриваю себя в зеркале.
Ничего лишнего. Белая футболка, зеленые штаны и сандалии. Задирать нечего, и все прикрыто.
Спокойно иду к двери, посматривая на часы. До завтрака остается мало времени, и мне нужно успеть подняться к теть Соне.
Что уж она нам хотела сказать с утра пораньше, я не знала, но явиться должна была.
Перед дверью глубоко вдыхаю и выдыхаю, настраиваясь на спокойствие, ведь мне придется столкнуться с Даней, и чем закончится эта встреча, одному богу известно.
Поворачиваю защелку и хмурюсь, ведь она стоит на месте. Не открывается. Дергаю еще раз. Бесполезно.
— Что же такое?!
Опускаюсь на колени и смотрю в замочную скважину.
Из груди вырывается звериный рык, потому что там темно, и не нужно обладать экстрасенсорными способностями, чтобы сложить два и два.
Милохин…
Я поднимаюсь и дергаю за ручку еще пару раз.
Естественно, ничего не меняется, и я со злостью пинаю дверное полотно, о чем тут же жалею.
Пальцы ног простреливает болью.
Кривлюсь и сжимаю кулаки, мысленно убивая Даню за его «остроумие».
Несколько секунд прыгаю на одной ноге, чтобы унять неприятные ощущения в другой.
Знаю, что это никак не помогает, но продолжаю бесполезные действия, пока тупая боль не отступает. Стопорюсь среди комнаты.
Первое, что пришло в голову, позвонить тетушке, что я и сделала, но ответом мне были лишь гудки.
Наверное, не слышит из-за утреннего собрания.
Стучу телефоном по руке и смотрю на окно. В самом-то деле?!
Возвращаюсь к двери и прикладываю к ней ухо. Тишина. Хоть бы один шорох раздался в коридоре.
— Черт!
Выплевываю в пустое пространство и с тяжелым вздохом иду к окну. Вариантов у меня не так много.
Комната находится на первом этаже, так что, я ничем не рискую.
Отодвигаю тонкую занавеску и открываю створку на максимум, вдыхая свежий утренний воздух полной грудью.
Если бы не нелепость ситуации, то можно было бы насладиться моментом, но мне приходится забраться на подоконник и свесить ноги вниз.
До заветной цели прилично. Расстояние где-то равно моему росту, что не утешает.
К тому же приземлюсь я ровно на асфальтированную дорожку, а не мягкую травку.
Сглатываю и переворачиваюсь, чтобы сползти вниз.
У меня нет боязни высоты, но есть страх разодрать себе коленки или сломать что-то.
— Будь ты проклят, Милохин!
Сиплю себе под нос и опускаю тело вниз, крепко держась руками за оконную раму.
— И тебе доброе утро, Юлян!
Ненавистный насмешливый голос выбивает из равновесия, и я лечу вниз.
При этом раздается смачный хруст ткани.
Зажмуриваюсь, чтобы не видеть ничего и никого, а когда приземляюсь на горячее тело, резко распахиваю веки и вижу скривившееся личико мажора.
— Юлька, тебе худеть надо срочно… — Стонет подо мной Даня, к слову, он опять оголен по самое не могу, и нагло сжимает ручищами мою талию. — Как бетоном придавила…
— А тебе врача надо!
Взвизгиваю и пытаюсь с него слезть, но наши действия разрознены. Барахтаемся, как две курицы на насесте.
— Зачем мне врач?
Выдает вопрос, когда я поднимаюсь на ноги и убиваю его взглядом.
Вот только ответить я не успеваю. Раздается щелчок.
Сердце от этого звука замирает, а пятую точку приятно холодит.
— Голубые! Кружевные! Ты проиграл!
В ужасе оборачиваюсь и вижу, как сверкают пятки Ильяса, а за ним бежит Славик, и к моему ужасу, в его руке телефон.
От злости меня начинает трясти. Готова поспорить, что и глаза в этот момент налились кровью.
— Юлян…
По лицу Милохина медленно расплывается гадкая улыбка, и это подливает масла в огонь.
Делаю шаг вперед, ища глазами, чем можно огреть недалекого мажора.
— Успокойся, Юлька, — Милохин нагло смотрит на меня, и я вижу, что он даже смех не пытается скрыть, — орехи, кстати, зачет.
Показывает большой палец, поигрывая бровями, и я натыкаюсь взглядом на шланг. Видимо, садовник цветы поливал.
— Ю-юль, — Милохин качает головой и косится в сторону найденного мною орудия мести, — брысь под лавку!
— Я тебя…
Единственное, что выдыхаю, потому что в следующую минуту мы одновременно срываемся с места.
Еще никогда я не была так одержима желанием причинить человеку хоть толику физического вреда. Да что там толику?!
Я готова была придушить Милохина за его выходку!
И если учитывать, что парочка Твикс снова запечатлела мое нижнее белье, то я горела злостью, совершенно не контролируя ситуацию.
Мы практически одновременно добежали до шланга и вцепились в него, дергая из стороны в сторону.
— Юлян, — Даня тянул орудие на себя, а я топталась около него, как около новогодней елки, не ослабляя хватки, — с огнем играешь.
Идиотская усмешка на его лице выбивала все здравые мысли, и я не отрывала взгляда от ненавистных глаз.
Ему было смешно, что меня доводило до эмоциональной тряски.
— Вот и потушу.
Процедила сквозь зубы, а Милохин рассмеялся моей наивности, видимо.
Против сильного парня, который мог скрутить меня одним движением, я была жалкой пушинкой, но это не останавливало.
В крови бурлили непонятные и незнакомые ощущения.
— Попробуй, ведьма.
— Просила же мне не мешать.
Дернула шланг на себя со всей силы и скользнула ногой по мокрой траве, ойкая и глядя, как наглая моська Милохина сменяется голубым небом и ярким солнцем.
Столкновения с газоном моя спина так и не ощутила, потому что Даня подхватил меня и к себе прижал, отпуская шланг.
Сердце билось где-то в районе горла с удвоенной или утроенной силой, подбивая на отчаянные поступки.
— Не благодари.
Вновь на лице Дани проскользнуло самодовольное выражение, и я, нащупав шланг пальцами, улыбнулась так, что рот должен был порваться.
— И не собиралась.
Пара движений, и я чуть ли не завизжала от радости.
Сильный поток воды плесканул в лицо Дани.
Он скривился, прикрыв глаза, и медленно поставил меня на ноги.
Как раз в это мгновение, вода перестала течь, и я с удивлением посмотрела на шланг, нажимая на чертову кнопку и не понимая, в чем проблема.
Неужели механизм сломался?
— Попадос, да, ведьма?
Раз-два, и орудие мести покинуло мои руки.
Я даже рта не успела раскрыть, как в лицо ударила струя ледяной воды.
Визг застрял в гортани, пока мажор глумился надо мной, поливая водицей со всех сторон.
— Остынь, Юлян, остынь.
Пробивались его слова через мое шумное дыхание, которое срывалось от колючих игл холода, впивающихся в кожу.
Казалось, что Милохин супермен, умудряющийся окатить меня водой со всех сторон, особенно со спины.
— Хватит! Перестань!
Еле пробилась через напор воды и толкнула его руками в грудную клетку.
Естественно, он поскользнулся и потянул меня за собой.
С жутким воплем и его бранными словами мы повалились на мокрый газон.
Вода продолжала плескать во все стороны, пока шланг вертелся на траве.
Мы, собственно, так же катались, потому что я не могла допустить того, чтобы Милохин меня касался.
Кожа и так горела от соприкосновения с ледяной водой, а тут еще он со своими наглыми горячими ручищами.
Так отчаянно мое несчастное сердце еще никогда не колотилось в груди, и руки впервые орудовали без остановки, пока Даня не прижал их к траве с видом победителя, смотря на меня в упор.
— Что ж ты такая неугомонная, — заворчал сквозь зубы, когда я попыталась брыкнуться ногами, — Юлька…
— Слезь с меня, идиот.
Просипела, тщетно пытаясь скинуть с себя тяжеленую тушу, которая припечатала меня к траве, как клей моментального действия.
Дыхания уже катастрофически не хватало для полноценной работы всех систем организма, и я, жадными рывками хватая воздух, уставилась на Милохина, взгляд которого с моих глаз пополз вниз, вынуждая щеки, не смотря на клацанье зубов, загореться.
— А что здесь происходит?!
Голос теть Сони проник в голову, будто через толстенную ватную подушку, и я забыла, как дышать.
Сердце и вовсе замерло, пока я в глаза Милохина таращилась.
Тот даже не нахмурился и медленно с меня сполз.
Я с удивлением наблюдала за протянутой мне рукой и на автомате свою подала. Тоже мне, джентльмен…
Отдернула пальцы, как от огня. С пунцовым лицом перевела взгляд на тетю, которая стояла сбоку поодаль от меня и рассматривала порванные на интересном месте штаны.
Только в этот момент поняла, что мы стали предметом внимания не только тетушки, но и других работников лагеря, один из которых подошел к шлангу и перекрыл поток воды, которая залила территорию около нас.
— Иван Купала.
Милохин пожал плечами и вызвал своим ответом у тети что-то вроде нервного тика.
Даже с такого расстояния я заметила, как подергивается ее нижнее правое веко.
Стыд залил с ног до головы и, видимо, лишь меня, потому что мажор чувствовал себя в своей тарелке.
— Данил Вячеславович, ко мне в кабинет, а Юлия, — она произнесла мое имя с такой интонацией, что у меня мигом под ложечкой засосало, — иди к себе и приведи себя в порядок. Дети уже завтракают.
Она резко развернулась и пошла ко входу, а я сжала кулаки, потому что Даня поиграл бровями и подмигнул перед тем, как пойти за ней следом.