10 глава
— Я знаю, Даня, знаю. Но блин, как же это больно, — она опять уткнулась мне в грудь, где рубашка уже насквозь промокла. А мне хорошо. Ей плохо сейчас, а мне хорошо. Запах лаванды он же еще успокаивает? Вот и мне тоже спокойно становится.
Поток ее слез прекратился, когда она выговорилась. Минус одна рубашка.
— Десерт будешь?
Всхлип.
— Буду. Торт хочу.
А потом я еще смотрел как она ест торт. Как накалывает вилочкой кусочек и отправляет в свой аппетитный ротик, слегка облизывая вилку. А следом я облизываю ее своим взглядом.
— Мне нужно подняться в офис еще. Ты меня подождешь?
Что делать дальше, я не знаю. Снять ей гостиницу — пошло. Уговорить вернуться — ни за что. Отвезти ко мне — было бы идеально.
— Конечно. А потом … куда? — робко спросила она.
— А куда ты хочешь?
— Я?
— Могу снять…
— Я хочу к тебе. — Что? Я не ослышался?
— Ко мне?
— Если это будет удобно… — сама в постель? Очень удобно.
— Конечно, Юль.
До офиса мы дошли молча, так же молча поднимались на лифте и шли к кабинету. Какое-то тягостное молчание. Неприятное.
Мы дошли до Саниного кабинета. Дверь плотно закрыта. Может финны еще там? Наверно, надо постучаться… Глухо так стучусь, оправдываясь и извиняясь. А потом открываю. Каренина все это время стоит за моей спиной, и ее нервозность я чувствую. Что, к слову, не добавляет мне уверенности.
— Сань, не занят?
— Проходи.
Юля идет за мной по пятам.
— Хотел узнать, как прошла встреча.
Друг сидит за компом, свет от которого подсвечивает его лицо, а вокруг темнота. Слишком поздно. Зловещее зрелище. Наверно, Карениной сейчас страшно.
— Тебя это все еще интересует? — издевательски спросил он, а сама нет да нет, поглядывает то на меня, то на Юлю, а та вообще схватила меня за край пиджака. Хорошая компания, ничего не скажешь.
— Вообще-то да.
— Контракт пока не заключили. Но они заинтересованы. Просили составить еще пару расчетов. Хорошо, что мы с немцами работаем. Это их подкупает.
— Понятно.
Мы стоим и ждем, непонятно чего. Саня зырит то в монитор, то на Каренину, то на меня. Треугольник соблазнения, мать его. Рефлекторно прячу Юлю за свою спину. Нечего на нее так смотреть.
— А ты? Успел, куда хотел? — взгляд в монитор, а сам, сука, лыбиться. Простил!
— Как видишь… — и разворачиваюсь, чтобы увести Юлю из-под его изучающего взгляда.
Только у двери вспоминаю, что перед тем, как рвануть к ней, сказал то, что не должен был. Друг, который посыпал солью раны.
— Сань, прости, что тогда в коридоре про Полину сказал…Не должен был, — черт, от него аж холодом повеяло.
— Проехали.
Я никогда в своей жизни не влюблялся. Даже сильной симпатии ни к кому не было. Повезло? Черт, я уже не знаю. Раньше думал, что да. Глядя на то, что может происходить с человек под действием этой самой любви. Это в сказках и в романах пишут про окрыленное чувство, бабочек в животе и желание стать лучше для другого. То, что было с Саней — это боль, разочарование, ненависть и злость. И сам ему напомнил об этом.
Думаю об этом и изредка кошусь на Юлю. Стоит ждет со мной лифт. Руками опять себя обняла. Холодно?
— Боже, как ты с ним работаешь?
— Нормально. Это он выглядит таким строгим и жестким. Познакомишься поближе — узнаешь, что это лишь рабочая маска, — Да я ее на пушечный выстрел к нему не подпущу.
Лето в этом году очень теплое, если не сказать жаркое. И какое счастье, выйти вечером и ощутить эту легкую прохладу. Кайф! Юля все еще обнимает себя руками, и мне это не нравится.
— Тебе холодно?
Она лишь пожала плечами, неопределенно. А я на всякий случай накинул свой пиджак ей на плечи и прижал к себе. Если холодно, пусть согревается. В мыслях немного другой способ ее согреть, но пока и так сойдет. Она прижимается ко мне и опять утыкается мне в грудь. А я как обдолбанный втягиваю носом ее запах, как кокаиновый наркотик. Чистый воды кайф! Так и стоим, пока на лестницу не выходит Саня. Он остановился в нескольких метрах от нас. Думает, не заметил его. Юля, конечно, его не видит. Уткнулась и посапывает у меня. А я все вижу. Стоит он, голову набок слегка склонил. Разглядывает. Не вижу, но чувствую, как лыбится. Может даже сдерживается, чтобы не заржать. Что, дождался, наконец? А если бы нам было лет двадцать, я показал бы фак. Но мне, мать твою, Двадцать шесть на днях будет. Остается только кликнуть Юлю, чтобы садилась уже в машину и уехать. Да, не забыть открыть дверь ей.
Подъезжая к дому, понял, что чувствую волнение. Не первый раз веду девушку домой, но переживаю. Очевидно, не я один. Юля с такой осторожностью заходит в коридор: сначала одной ножкой переступила через порог, потом подтянула другую. Стоит, переминается. Дальше пока не спешит идти. Так и стоим: она и я позади нее. Одной рукой дотянулся до выключателя и вся прихожая озарилась ярким светом.
— Уау! — тихо сказал Юля. — У тебя один коридор, как моя комната.
— Да, поэтому можно пройти чуть дальше, чтобы я тоже вошел в квартиру и закрыл за нами дверь.
А дальше она аккуратно и почему-то очень медленно снимает свои кроссовки и ставит их ровно на обувницу. Один к одному. И шаг за шагом двигается в сторону кухни. А я за ней следом. Смотрю за ее реакцией. Да просто смотрю на нее.
Выключатель нашла на кухне сразу. И в этот раз от яркого света не жмурила глаза.
— Большая кухня. Но могу поспорить, что ты пользуешься только холодильником и кофемашиной, — сказала она уже более уверенно, проводя пальцем по столешнице. Эротично она, блять, это сделала.
Я стою и молчу. Пусть сама додумывает: права она или нет. Подходит к острову, отодвигает барный стул и садится. Оглядывается. Будто примеряется. А потом резко встает и уже уверенным шагом идет дальше. Ее верный пес Данил следует за ней по пятам.
Следующая остановка — гостиная. Она у меня смежная с кухней, но при необходимости есть перегородка. Кучу бабла за нее тогда отвалил. Юля обходит каждый уголок и рассматривает каждый предмет. Я как на экзамене. И в тайне надеюсь, чтобы какая-нибудь деваха не закинула свой лифчик под диван. Генеральная уборка у меня по договору раз в месяц. А до нее еще неделя. Книги, сувениры (признаю, грешу), огромная напольная ваза (задумка, блять, дизайнера), за что получаю вопросительный взгляд, понимаю, и развожу руками, плазма, огромная плазма и такой же большой диван. А тут, по глазам вижу, нравится. Знала бы ты, Каренина, что хочу сделать с тобой на этом самом диване.
Жестом показываю двигаться дальше. Экскурсия продолжается. Следующая остановка — спальня. Большая кровать в центре, застеленная черным атласным покрывалом. Тоже задумка дизайнера. Вот тут, надо признать, все в тему. Юля дальше порога не проходит. Чувствует грань. Если перешагнет… пока ничего не сделаю. Но фантазию уже успокоить становится сложнее. Так и вижу, как удерживаю ее руки над головой, чтобы не двигалась, а сам трахаю ее, целую и кусаю тонкую шею, поднимаю к губам и прохожусь по ним языком. Или ставлю ее на четвереньки, в свою любимую позу.
Юля разворачивается и идет в сторону гостевой комнаты, которую я иногда использую как тренажерку: там стоят пара тренажеров и всякая приблуда. Идет и не видит, как я поправил свой член, который уже давит на брюки. Открывает дверь и, убедившись, что никаких скелетов тут нет, закрывает. Вот, в общем то и все. Вся моя квартира. А, да, еще классный балкон у меня. Его-то она и не заметила.
— Ну что? — спрашиваю я, когда мы вернулись в кухню, которая ей, по всей видимости, понравилась больше всего, потому что возвращается к гарнитуру и начинает снова его осматривать. Ей даже хочется открыть все полки и шкафы и посмотреть их содержимое. Никогда не понимал такого чисто женского любопытства. Но тут так и хотелось сказать: действуй!
— Ничего так. Симпатично, — снова оглядывает кухню, а у самой глаза горят. Нравится!
— Если ты голодная, то, может, заказать что-то из ресторана? Дома из еды только, — я открываю холодильник и на меня печально смотрит салат, который встретил свою смерть на второй полке, — пельмени, — открыв морозильник радостно сообщаю я. — Домашние! Мать привозила.
— Спасибо, обойдусь. Но не откажусь от чая.
Я, как гостеприимный хозяин, начинаю открывать полки в поисках чая. И молю Бога, чтобы он был.
— Давай я, — вскрикивает Юля и резко встает со стула, очевидно не выдержав, с каким шумом я закрываю дверцы шкафчиков.
Бог был на стороне Юли, потому что в первом открывшемся шкафу обнаруживаются чайные пакетики. Щелкнув чайником, предварительно включив его в, кхм, розетку, она достала две чашки и два пакетика Липтона. Откуда он взялся, я понятия не имею. Думаю, мать его вместе с пельменями привезла.
И опять эта тишина, где слышны только звуки закипающей в чайнике воды. Она смотрит на меня своими глазами цвета виски и только иногда их отводит, скрывая легкую улыбку на ее губах. А я не стесняясь пялюсь на нее. Сейчас я на своей территории. И кролик сам пришел к удаву в клетку.
Щелк.
Чайник вскипел. Юля опять резко встала со стула, чтобы заварить никому не нужный чай, который завтра с утра выльется в раковину.
— Даня, — тихо обращается она, повернувшись ко мне спиной, — мне нужны будут кое-какие вещи. Я ведь без всего вышла из дома. Даже зарядки нет… — грустно сказала она.
— Одежду дам, щетка запасная есть. Если что-то еще нужно, давай закажем. Привезут.
— Жидкость для линз. И можно… в душ? — робко произносит она. Стесняется.
Да, ванную она еще не видела. Показал бы сам. Но…
— Конечно. Найдешь? Или нужно сопроводить?
Легкий румянец покрыл ее щеки. Отчего непрошенные мысли опять поселились в голове. Представил ее голой в моем душе, где по ее телу скатываются капельки воды. Запотевшие стекла кабины не дают детально рассмотреть ее тело, но видны очертания ее изгибов и розовые соски. Блять!
— Нет, только дай мне, пожалуйста, полотенце и … во что переодеться.
— Мне занести в ванну или подождешь?
— Я подожду.
Юлия
Дверь за Даней закрылась, а через мгновение я защелкнула ее на замок. Надеюсь, с обратной стороны ее не открыть.
Черт, я боюсь. Безумно боюсь. Плохая была идея напроситься к нему. Лучше бы сняла какой-нибудь самый дешевый номер. Или койку в хостеле. В крайнем случае, вернулась бы домой. Нет, что-то меня дернуло поехать к нему.
Он думает, что я не замечаю его взгляд. Да я мысли его читаю. И стояк его видела. Он меня хочет. Не касаясь, не целуясь, я вижу, как он меня хочет. По его взгляду вижу, в каких позах он готов со мной это сделать.
И мне страшно. Что я сама перейду эту грань. Потому что сама его хочу. А как называют девушек, которые сами напросились в гости и сами отдались?
Я стояла на пороге его спальни и видела, как он наваливался на меня сверху, ощущала его вес на себе, как входил в меня одним толчком. Нестерпимо и жадно присваивая. Целует. Целует шею, ключицу, грудь, губы. Много-много раз. И мы потом хватаем воздух, потому что весь выпили друг у друга.
Чуть прохладные капли воды понемногу стали остужать мое тело и горящие щеки. Перед глазами все еще стояли нереализованные картинки, а в животе полыхал огонь, которому так и не дали разгореться. Потушили в зачатке, так сказать.
Я беру гель для душа и намыливаю свое тело, представляя, что было бы, если бы я не была тут одна. Если бы сзади меня стоял он, и сам растирал этот скользкий гель по моему телу, задевая чувствительные точки моего тела. А еще он пахнет им. Значит тонкие ноты бергамота — это гель для душа. Теперь и я пахну им.
Громкий стук в дверь отвлек меня от моих размышлений. Хорошо, что я закрыла дверь на щеколду. Если бы Даня заглянул ко мне, пусть и через слегка приоткрытую дверь, я бы умерла от стыда. Полностью голой при свете меня видела разве что мама.
— Юля? — слышу я приглушенный голос, — ты жива?
— Да, выхожу уже, — сказала я быстро, выключая воду и быстро хватая полотенце, чтобы обернуться в него, все еще подозревая, что дверь может открыться.
Я нахожу Даню в гостиной. Он сидит на том шикарном большом диване и смотрит плазму. Кажется идет какая-то передача про современную экономику Америки и ее очередной кризис. Подхожу к нему на цыпочках, боясь отвлечь. И недолго любуюсь его профилем в свете мигающей плазмы. Свет он так и не включил.
Даня видно почувствовал, что его наглым образом рассматривают и повернулся в мою сторону. А я стою, пойманная с поличным, в одной его футболке. Действительно только в ней. И он это понимает, потому что глаза его темнеют, взгляд опускается на мою грудь, идет ниже, оставляя ощутимый след. Хочется опять обнять себя руками, защититься. Но я не могу. Руки будто силками кто-то держит внизу. Любое желание их поднять заканчивается ничем. А взгляд все блуждает по моему телу и становится нестерпимо горячо. И страшно от этого. Потому что все неизведанное страшно. Никогда раньше я не испытывала такого живого взгляда. Он и порочный, и ласкающий одновременно. Пошлый и чувственный.
— Пойдем провожу, — довольно грубо заявляет Даня и идет в сторону своей спальни.
Нет! Нет, нет. Если он сейчас идет провожать меня, чтобы заняться любовью, я просто сгорю от стыда и страсти. Вот так мои мысли борются с моим телом. Но Даня не занимается любовью. Он трахается. Получается, мы идем трахаться. К этому не готова моя душа.
Но в дверях комнаты он останавливается. И больше не делает ни шага.
— Располагайся.
И разворачивается, чтобы уйти. Вот к этому не готово мое женское самолюбие.
— А ты? — неуверенно произношу я, — ты разве не у себя должен спать? Есть ведь гостевая.
— Рано утром я занимаюсь. Не хочу тебя будить. Спать буду в гостиной на диване, — опять грубо, с хрипотцой отвечает Даня
А потом он ушел. Тихо закрыв за собой дверь и оставляя меня одну. В своей спальне. На этой большой кровати.
Я разворачиваюсь к этой самой кровати, но так и не решилась ступить и шагу. Сколько девушек он приводил сюда? Со сколькими он здесь спал? А белье? Он меняет каждый раз, как переспит с ними? Вопросы, которые я никогда не решусь ему задать.
Как только я делаю маленький шаг, по периметру комнаты загораются диодные огни, делая ее более интимной. Он точно здесь трахался. И захотелось упасть на колени, закрыть лицо руками и разреветься. От дикой боли в груди, которая расползается, как какой-то яд по венам. Скручивая и заламывая. Ревность. Вот как она выглядит.
Пытаясь успокоить свое дыхание, я направляюсь в сторону двери, чтобы открыть ее и прийти опять к нему. Толкнуть, ударить в грудь, исцарапать. За что он привел меня сюда, в эту комнату, где он трахал своих шлюх? На этой самой кровати, может быть, даже на том самом белье. И если я отдерну покрывало, я увижу еще следы чьего-то лица или косметики? Ненавижу!
Но к двери я не подхожу. И к нему я не возвращаюсь. Я такими же маленькими шагами подхожу к той самой кровати и отдергиваю черное покрывало. Черное — как дыра, в которую меня засасывает. Идеальное чистое постельное белье идеально ровно заправлено. Нет ни следов туши, ни женского дела.
Я ложусь с самого края, заправляя одеяло между ног, как и всегда. И закрываю глаза. Секунда, вторая, третья. Вижу как Даня с какой-то девицей заходят в спальню. Они страстно целуются, что со своего места вижу их сплетающиеся языки. Он валит ее на кровать и накрывает собой. И жадно стаскивает ее трусики зубами. Черт!
Переворачиваюсь на другой бок. В комнату первая входит девушка, эротично загибая пальчик, зовет Даню. Он идет не спеша, как лев к своей добыче. Она медленно стягивает свою одежду и нижнее белье, пока он смотрит и пожирает ее глазами. А потом приблизился к ней и теперь своим пальцем подцепил ее подбородок, с просьбой поднять голову, чтобы поцеловать ее силиконовые губы.