15 глава
Даня откинул голову назад, но даже в такой позе я чувствую его наслаждение. Оно передается мне через воздух, через его стоны, через его член, который все увеличивается у меня во рту.
Мягко отстраняя меня, он подхватывает под ягодицы и прислоняет к стене, упираясь головкой. Еще чуть-чуть и я почувствую его у себя внутри. Но Даня не спешит этого делать, он поглаживает, слегка надавливает, но остается снаружи.
— Дань, пожалуйста, — не выдерживаю и прошу его.
Он входит в меня резким толчком и наполняет меня до упора, срывая пошлый стон с моих губ. Желанная наполненность и наслаждение пронизывает низ живота. Только легкая боль напоминает о его размере. Даня вколачивается в меня, будто мы не занимались сексом вовсе. Жестко, властно и резко. С пошлыми звуками и стонами, которые исходили от меня. Все, как и хотелось. Он держит меня крепко, не давая двинуться в сторону ни на миллиметр, придерживая за ягодицы. Рукой проскальзывает между нашими плотно сжатыми телами, чтобы найти пульсирующий бугорок и мягко его массировать, усиливая и так яркие ощущения. А я вцепилась ему в шею, громко постанывая и жалобно моля не останавливаться.
Теплая волна, которая начинает исходить внизу живот, становится все горячее и горячее. Я чувствую, как через пару секунд я взорвусь на тысячи осколков, на тысячи брызг. Пульсация внутри и запрокидываю голову назад, зажмуривая глаза, потому что спазм отзывается во всем теле. Приятное онемение пальцев ног, что хочется их поджать. А еще протяжный стон наслаждения и сладости.
Спустя несколько секунд Даня отстраняется от меня и резко выходит. Не знаю, чем я руководствуюсь, но снова опускаюсь вниз, пока Даня бурно кончает мне на грудь, оставляя белесые капли и потеки на моей груди. А я обхватываю губами его член и начинаю посасывать, наслаждаясь терпко-солоноватым вкусом.
Каждый из нас пытается отдышаться после произошедшего. Мне одновременно и стыдно и хорошо, хочется прикрыться руками и открыть перед ним все самое сокровенное, видя, какими темными глазами Даня все еще на меня смотрит, будто несколько минут назад между нами не было такого бурного и безбашенного секса. Близость, о которой я не смела даже надеяться.
Струи воды, льющиеся сверху, смыли весь пот, жар и золу. Мы смотрим друг на друга, не в силах пошевелиться и отвести взгляд. Только где-то отдаленно доносятся звуки музыки, голосов и смеха — в душевой открыто окно. И теперь я очень надеюсь, что мои стоны не были слышны.
— Ты обещал мне прогулку, — нарушаю я молчание.
— Обещал, значит, будет, — но продолжает стоять и смотреть на меня, изредка моргая.
Не в силах выносить этот голубой взгляд, проникающий меня до самого сердца и оставляя там чувства тепла, неги и маленькой надежды, я выхожу из кабины, наспех вытираюсь пушистым белым полотенцем и выхожу из ванны.
Не помню, как я дошла до дивана, где лежат все мои вещи, потому что мыслями я была все еще с ним, там в душевой. И все так же нагло рассматривала его тело, наслаждалась его близостью, его ощутимым взглядом. Безбашенный секс, который граничит с животной страстью и простым занятием любовью, когда ты отдаешься полностью, но даря наслаждение взамен. Полное соединение тел. Одно дыхание на двоих. И если Даня не чувствовал того же, что чувствую я сейчас, то можно медленно начать умирать, без права возродиться.
— Я думал, ты уже оделась, — Даня вышел уже полностью одетый, будто между нами ничего не происходило каких-то десять минут назад.
— Да, я сейчас.
На все еще ватных ногах я встала, чтобы переодеться и выйти к Дане, который предусмотрительно оставил меня одну. Вначале хотела надеть ту же юбку, которая, по всей видимости, ему приглянулась, но практичная часть меня вспомнила о комарах, и надела джинсы и толстовку. Перспектива чесаться всю ночь меня не прельщает.
— А я рассчитывал завершить то, что мы начали в машине, — рассматривая меня, сказал Рома.
— Мне казалось, мы неплохо завершили начатое в душе.
— Да, мне понравилось, — медленно подходит ко мне Даня и всматривается в мои глаза, ища там подтверждение.
— Определенно.
Мы решили пойти вдоль озера. Солнце еще не село окончательно и красно-оранжевые блики оттеняли все вокруг. Шли молча. Но иногда я ловила на себе задумчивые взгляды Дани.
— В среду у нас с мамой самолет, — решила я прервать наше молчание.
Даня молчит. Он смотрит вдаль, но его напряжение я чувствую кожей.
— Я понимаю, что это звучит несколько странно и неправильно, но я бы хотела все время до отлета провести с тобой.
Даня отстает от меня на один шаг и не спешит меня догонять.
— Не знаю, насколько затянется наша поездка. Маме предстоит операция, которая по хорошим прогнозам продлится часов шесть, потом восстановление. Врачи ориентировали, что около месяца нам необходимо будет находится при клинике, — объясняю я Дане.
— Не уезжай, — тихо произносит он.
Его голос я не узнаю. Он тихий, вкрадчивый. Не узнаю я и его глаза. Не совру, если скажу, что никогда раньше Даня на меня так не смотрел. Глаза полные надежды и отчаяния. А еще что-то теплое и нежное, что хочется подойти к нему, обнять и никуда не отпускать. Остаться с ним здесь.
— Я не могу, — еще тише произношу я. — Но это ведь ненадолго, Дань. Я вернусь. Ты же… ты будешь меня ждать?
Даня не смотрит больше на меня. Его взгляд устремлен куда-то вдаль. Могу только догадываться, какой поток мыслей у него сейчас в голове. Проблема в том, что он их никогда мне не озвучит.
— Блядство! — выругался он, что заставило меня вздрогнуть.
— Дань, я… черт… Черт, я не знаю, как буду там без тебя. Понимаю, что мы друг друга почти не знаем. Но влюбилась я в тебя, дура такая. Влюбилась с первого взгляда, как вытащил ты меня из-под своей машины и начал ругаться. И ты сочтешь меня ненормальной, инфантильной девчонкой, будешь говорить о том, что ты не тот, кто мне нужен и все такое. Также обычно происходит? Но я без тебя уже не смогу, Дань… Ты слышишь?
Даня медленно подходит ко мне и смотрит в глаза. В них нет насмешки, которую я ожидала увидеть, или презрение. Он целует меня нежно, будто боится сломать или навредить. Нежно, аккуратно, бережно.
В ту ночь мы не трахались, мы занимались любовью. А в понедельник мой мир перевернулся.
Данил
Домой мы ехали молча. Я уже говорю домой. Хотя по сути дом мой, а не наш. Но уже тяжело представить, что будет, когда моя Каренина уедет. Воображение рисует картинки с давящей тишиной, недопитой чашкой кофе на столе и заправленной кроватью, где ее подушка все еще хранит запах лаванды, который уже ни черта не успокаивает.
Юля сразу пошла спать, ссылаясь на сонливость и усталость. Но это и не удивительно, прошлой ночью мы почти не спали. Трахались как кролики. Блять, кого я обманываю, мы не трахались, мы любили друг друга. И если представить, что это была наша последняя ночь, просто застрелите меня сразу, потому что я уже готов сдохнуть. Мои первые мысли о том, что разовый перепих ради какой-то машины теперь вызывают не только стыд, но и боль. И несмотря на то, что я ничерта не хочу все это чувствовать, я это испытываю. А еще мне страшно, что я ее потеряю. Скажи мне об этом еще месяц назад, я бы посмеялся этому человеку в лицо, назвал бы его придурком и поманил бы к себе какую-нибудь знойную рыжеволосую красотку.
Подхожу к двери спальни и приоткрываю дверь. Юля действительно спит. Я слышу ее размеренное дыхание. Она повернулась лицом к двери, поэтому я немного прикрываю ее, чтобы в лицо не светил свет. Светлые волосы разметались по подушке, глаза плотно закрыты, но подрагивают из-под длинных ресниц: ей снится сон. Губы иногда трогает улыбка, это заметно по уголкам. И сейчас мне безумно хочется подойти и поцеловать ее пухленькие губки, а еще ее шрамики. Я ведь раньше их терпеть не мог. Когда все изменилось?
Юля укрылась под одеялом, но одну ногу оставила снаружи, что я спокойно могу разглядывать плавные изгибы ее бедра, аккуратные щиколотки и маленькие пальчики на ногах, она всегда их поджимает, когда кончает.
Понимаю, что я не позволю, чтобы она узнала про спор. Это ее убьет. А меня убьет ее уход. Я хочу её защитить. И что самое очевидное, нужно суметь ее защитить от меня.
— Роб, — набираю номер Роберта, — давай завтра пересечемся?
— Это срочно, Дань?
— Да.
— Тогда в обед устроит? Бар на Пресненской?
— Идет.
Я кладу трубку и начинаю мысленно выстраивать план своего отступления.
Утром я уезжаю еще до того, как проснется Юля. И весь день мои мысли далеки от офиса. Они там остались, дома. Где меня ждет она. Позвонить? Написать? Нет, внутри стоит какой-то стопор. Только после разговора с Робом. Хочу снять с себя это дерьмо и идти к ней уже очищенным. Хотя кого я обманываю, согласие на этот ебаный спор так и будет у меня мигать в голове, как лампочка с плохим контактом.
С Робом мы встречаемся в каком-то баре. С виду обычный, даже неприметный. Но скорее всего он для своих, судя по контингенту и “особому” взгляду на новичка — меня.
— Привет, — радушно здоровается Роб, чем отсекает от меня не нужные взгляды в мою сторону.
— Привет.
— Ну что ты хотел? У меня, честно сказать, не так много времени, еще заехать в одно место надо, а вечером у меня самолет.
— Куда летишь? — обычная дань вежливости, не более.
— В Майями, — обыденно отвечает он, будто летит в Питер.
— Надолго?
— На месяц, может побольше. Как получится. Ну так что ты хотел, вроде по финансовым вопросам мы неплохо и по телефону общаемся, — почему-то по его взгляду я вижу, что он понимает цель нашей встречи. Он всегда был хитрым и прозорливым.
— По поводу нашего спора.
— Так…Интересно… — Он просит у бармена налить нам виски, на что я отмахиваюсь, за рулем ведь, но от своего виски он не отказывается. — Уже раздвинула свои ножки та прелестная официантка? — при упоминании Юли в таком контексте челюсти сжимаются в неконтролируемой злости, хотя понимаю, что ничего против нее он не имеет, такая у него натура… как и моя…
— Не вышло. Готов отработать… На сколько был уговор? Десять? — не смотрю ему в глаза, произношу я ровным, как мне кажется, тоном, но либо я плохой актер, либо Роб слишком уж прозорливый.
Роб отводит глаза от своего бокала, не первого, как мне кажется, и вглядывается в меня. Я понимал, на что иду, врать так врать до конца. И уставился на него таким же холодным и расчетливым взглядом, выстраивая броню и готовый защищаться в случае необходимости.
— Че? Совсем от нее не торкнуло? — не отводя взгляда спрашивает он.
Я только улыбнулся ему, и кивнул бармену, чтобы тот принес мне воды. С пустыми руками чувствую себя еще более неуютно.
— Я же говорил, что она меня не впечатлила. Как-то не зашло.
— Даже ради денег? Ну ткнул бы в подушку, чтобы не видеть…
Нет, все-таки хорошо, что в руках никакого бокала еще нет, иначе запульнул бы я им. Неважно, в стену или в Роба. Его слова — кнутом по сердцу.
— Слушай, Роб, спор был? Был. Признаю, что проиграл. Готов отработать долг. Что ты еще хочешь от меня услышать? — теряю я терпение; поскорее бы уже уехать из этого места и от Роба, пусть валит в свою Америку, а долг в течение года ему верну, для этого даже видеться не обязательно.
— Да, понял я, понял, — сказал он, но взгляд свой не отводит, пытается что-то прочитать там.
— Тогда мне пора. Это тебя самолет ждет, а меня скучный офис и график 5/2, - пришлось пожать ему руку и свалить наконец.
Думал, что после этого разговора я закрою вопрос со спором. Но нет, червяк какой-то внутри гложет, мысли нехорошие подсказывает. Тошно. Вроде и решил проблему, а ощущение, что просто отмахнулся, глаза закрыл, а проблема никуда не делась.
— Даня? — слышу я такой милый сердцу голос, когда решил набрать Юлю.
— Ты дома?
— Да, но собираюсь в клуб. Мне позвонили, документы надо забрать, — быстро говорит Юля.
— Давай заберу потом?
— Нет, я быстро.
— Тогда встретимся дома?
— Хорошо. Даня? — томно зовет меня, а я уже готов мчаться к ней, несмотря на то, что рабочий день еще не закончен и дел выше крыши.
— Да?
— Фотку лови…. - и отключается.
Я как пацан пятнадцатилетний держу телефон, а пальцы дрожат. Не удивлюсь, если он выскользнет из рук. Каренина в черном кружевном комплекте, где просвечивается грудь с торчащими сосками, а трусики прикрывают только самое сокровенное. Но я знаю, что там спрятано за теми кусочками ткани. Соблазнительница маленькая. Еще какое-то время назад целоваться не умела, а сейчас фотки такие шлет. И торкает ведь. Таких вот снимков получал кучу, даже более откровенные. Но ни одна из них не вызывала и долю тех эмоций, что бушуют у меня в душе.
Юлия
Я уснула, как только голова коснулась подушки. А глаза открыла, когда время уже было около полудня. Всегда знала, что я соня, но не настолько же. Я не слышала, как Даня ложился спать, как встал на работу, как хлопнула дверь. Только помню сон, где мы с ним были на берегу того озера, а по водной глади убегала лунная дорожка. Романтично? Очень. Я ведь в душе очень романтичная особа. Во сне Даня признавался мне в любви и обещал всегда быть рядом. Но несмотря на мою наивность и веру в светлое, я всегда знала, что есть жизнь, которая иногда очень больно бьет по самому больному и самому ценному. И сейчас я знаю, что Даня никогда мне такого не скажет, просто потому что… это не о нем. Он не о чувствах, глубоких и трепетных. Он о страсти, желании, похоти, в конце концов. Хоть и видела иногда в его глазах нежность, но это было настолько мимолетно, что улетучивалось за секунды.
Я быстро делаю себе омлет на скорую руку и завариваю кофе. Сажусь на свое привычное место и чувствую легкую тревожность. Никогда не славилась хорошей интуицией, но сейчас я ощущаю, что это мой последний завтрак за этим столом, в его квартире. Странное чувство. Ты не знаешь причину, но уже видишь следствие.
— Юля, здравствуй, — голос своего менеджера из клуба, где работала, я узнала даже не глядя на экран с именем звонящего, — ты можешь подъехать сегодня за документами и конечным расчетом?
— Да, во сколько нужно? — сама мысленно прошу ее не назначать на вечер.
— Давай часа в четыре. Я успею все подготовить.
— Договорились.
Я кладу трубку и иду к шкафу, где расположились мои вещи. Их немного, но есть в шкафу. Его шкафу. Где по соседству висят его идеально отглаженные рубашки. Подношу к носу одну из них и чувствую едва уловимый запах чистоты, порошка и нотки бергамота, которые въелись в ткань. Запах от которого у меня до сих пор подгибаются коленки и мурашки разносятся по всему телу. Наверно, я навсегда запомню его. Такой мужской, близкий и родной.
В поисках одежды я вижу спрятанный комплект белья, который прикупила на днях чтобы выглядеть как та девушка в моем воображении, что заходила в комнату с Даней. Я ни разу не соблазняла мужчину, даже не знаю, как это делается. Боже, да я покупала этот комплект и краснела, думала, что продавец-консультант в том магазине нижнего белья смотрит на меня искоса и осуждает. Хотя умом понимала, что это далеко не так, глядя на ее улыбку и помощь в выборе.
Я сняла с себя любимые хлопковые трусики и такой же лифчик. Даже захотелось выкинуть его. Но экономная часть меня все-таки повременила с этим решением, и я бережно сложила его.
Комплект сидел на мне, будто сшит по моим мерках. А зная его стоимость именно это и представляю. Тонкое прозрачное кружево, которое вроде и скрывает грудь, но очертания сосков можно различить, и даже моя скромная двоечка выглядит сексуально и аппетитно в нем. Про трусики молчу. Это маленькие лоскутки ткани, которые чуть прикрывают. Стыдно, грязно, возбуждающе. Именно такое фото я сделала на телефон. Не сразу конечно же. Пару картинок с правильным положением тела я все-таки погуглила. Как только я закончила, позвонил Даня. Будто чувствовал, чем я занимаюсь. А я первый раз в жизни решила проявить инициативу, чтобы немного добавить огонька. Возможно последнего, потому что любой костер рано или поздно затухает. Иногда из-за не подброшенных вовремя поленьев, а иногда из-за вылитой в самый эпицентр воды.