16 глава
Минуты в ожидании его ответа кажутся вечностью. Ну что там можно так долго разглядывать? А если он мне не ответит? Ему не понравилось? Ожидание и неведение меня убивают.
“Пиздец как хочу тебя” — как всегда несдержанно отвечает Даня. Блаженство.
В клуб я приезжаю, как и договаривались. Отчего то хочется побыстрее все забрать, попрощаться уже в конце концов и уехать подальше от этого места. Неспокойно мне сейчас здесь.
— Юля, пройдем ко мне в кабинет, — машет мне рукой мой менеджер. Бывший менеджер.
Заходя в этот маленький кабинет невольно вспоминаешь, как София собирала здесь нас, официантов, чтобы поругать, отчитать за нерасторопность и лень, а иногда и похвалить, что сумма выручки и чаевых стала больше по сравнению с прошлыми выходными. Мы смеялись, обижались, даже пускали слезу за несправедливые замечания, как нам казалось. Вспоминаю и тепло на душе становится. Не так и плохо мне здесь было. Да, своеобразно, непривычно, рискованно бывало, особенно после того случая в вип-комнате. Но нет ни капли сожаления.
— Вот документы, рекомендации и в конверте зарплата, — говорит София.
Мы не всегда с ней ладили. Но сейчас, глядя на то, как профессионально и корректно она общается с персоналом, в каком порядке у нее лежат документы на столе и как ухоженно и стильно она одета, признаю, была не права. Чего только стоит ее звонок с просьбой забрать зарплату. Ведь устроилась я сюда не совсем официально, и предъявить о невыплате денег никому ничего не смогла бы.
— Спасибо, София, — искренне благодарю я.
— Да не за что. Как мама? Мне ребята с твоей смены рассказали, — спрашивает она и пускает глаза. Правда переживает?
— Мама? Хорошо. Мы на днях улетаем в Германию на операцию.
— Поняла. Удачи вам. — София поворачивается лицом к компьютеру, давая понять, что наш разговор окончен.
Я встаю из-за стола, чтобы уйти. Но в самый последний момент, когда я была готова уже закрыть за собой дверь, София окликает меня.
— Юля… Если по приезду нужна будет подработка — обращайся, — не смотря на меня сказала София, как всегда по-деловому. Наверно, в этом ее суть. Холодна в работе, но справедлива.
— Спасибо, — и закрываю дверь, надеюсь что в эту часть своей жизни уже насовсем.
Работа официантки мне в целом нравилась. Но еще раз в это окунуться — увольте.
Я иду по длинному коридору, где гудят лампы от напряжения, а одна из них мигает — ее так и не починили. В руках у меня документы, которые я прижимаю к себе, а в рюкзаке конверт. Не толстый, как мечталось, там всего пара пятитысячных купюр, но что есть, все честно заработанное.
— Юля? — окликает меня кто-то, когда я прохожу основной зал, где ведется уборка перед открытием.
Молодой человек, со смутно знакомыми чертами лица: русые волосы, светлые голубые глаза и радужная улыбка. Но она не вызывает никакой ответной реакции улыбнуться. Наоборот, хочется ближе прислонить к себе папку с документами в защитной позе. Мурашки бегут от этой улыбки, и они отнюдь не от возбуждения. От холода и предчувствия чего-то нехорошего. Опять интуиция? Дважды за день? Бью рекорд.
— Юля, подожди, — снова окликает меня тот незнакомец, когда не дождавшись от него вопроса я решила двинуться к выходу.
— Мы знакомы?
— Не совсем. Мы виделись как-то в этом клубе, вы обслуживали наш столик. Я был с другом.
Не помню. Хотя память на лица у меня хорошая. Может он выглядел по-другому: борода там была или линзы. На вид ему лет 28–29, думаю не больше.
— Простите, я вас не помню.
— А я вас да, — настаивает незнакомец, — Я был тогда с Даней. Данил Милохин, его то вы помните? — прищурив глаза смотрит на меня.
— Даня?
— Ну вот видите, помните. Меня Робертом зовут. Можно просто Роб, — он подходит ко мне ближе и протягивает руку в знак приветствия, мне ничего не остается, как пожать ее, немного скованно. Его рука теплая, сильная, но чужая. Сейчас чужой равно опасность.
— У вас какое-то дело ко мне, Роберт?
Мы так и стоим в полупустом зале. Полутемное помещение, где сейчас отчетливо улавливаю запах пыли и пролитого алкоголя. А еще мужской парфюм — резкий, пробирающийся в ноздри глубоко и вызывающий желание увернуться.
— Не ожидал вас здесь увидеть, в разгар рабочего дня, когда ваша работа начинается только через, — он приподнял руку, чтобы взглянуть на часы, — четыре часа.
— Я здесь больше не работаю, — говорю я и уже отворачиваюсь, чтобы наконец сбежать от него.
— Жаль. Вы мне сразу понравились, Юля, — говорит он мне в спину, а я какой-то неведомой силой притормаживаю и оборачиваюсь, будто мне есть до этого дело.
— Прям так сразу и понравилась? Вы видели меня пару раз за вечер, на сколько я помню, — вступаю я в ненужный мне диалог.
— Да, так бывает. К сожалению, у меня правило — я не встречаюсь с официантками.
— Печальный опыт?
— Нет, — засмеялся он, а я замечаю, что мне не нравится его смех. Он не злой, но пробирающий до костей. Так смеются двуличные люди, которые ведут двойную игру, — если вдруг мы поссоримся, то боюсь, что меня могут отравить или плюнуть в тарелку.
— Попахивает паранойей, не находите?
— Возможно. Но раз вы уже не работает официанткой, может как-нибудь пересечемся?
— Боюсь, что нет.
— Отчего так? Не понравился? — подходит он еще ближе, что между нами остается не больше полуметра.
Его резкий парфюм сильнее проникает в ноздри, хочется их зажать и не дышать. Отчетливо слышу тяжелые ноты какого-то мускуса, а еще никотин. Горечь во рту вызывает приступ тошноты. Роберт не отходит от меня и ждет ответа.
— У меня есть мужчина, Роберт.
— И что? Лучше меня? — он театрально удивляется и начинает показывать себя, поворачиваюсь вокруг своей оси, — Настя, обещаю, что вы не пожалеете, — подходит он совсем близко и шепчет мне ухо.
— Извините… — стараюсь я отстраниться от него, но у меня не выходит, Роберт держит меня за запястье и не дает сделать и шагу от него.
Вот сейчас становится по-настоящему страшно. В помещении мы одни, наши голоса даже отдают ся эхом. Я не знаю, есть ли вообще кто-нибудь в здании, кроме Софии. Ведь сейчас действительно слишком рано, чтобы здесь кто-то был.
— Юля, у вас такие красивые глаза. Они как изумруд, тягучие и манящие. Тонкая шея, красивая грудь, узкая талия, бедра — обводит он меня своим взглядом, — Что Дане еще нужно было, чтобы затащить тебя к себе в постель… — между делом сказал он, но так, чтобы я отчетливо слышала каждое его слово.
— Что? — слышу свой голос и не узнаю его.
— В тот вечер, когда я тебя первый раз увидел сразу захотел забрать тебя с собой, но пока не мог. Зато Даня мог, но очевидно не довел свое дело до конца, раз… Странно вообще, что такую красоту не смог ублажить. Он же всегда доводит…
— Что значит мог забрать меня к себе?
— Милая, мы с Даней поспорили, что он первый возьмет тебя. Но ты не переживай, я никогда не заморачивался, кто был у девушки до меня. Тем более у такой красивой, как ты.
— Поспорили? — земля уходит из-под ног, хотя я точно помню, что твердо и уверенно стояла на них. — Абсурд какой-то… Ты сейчас это специально зачем-то говоришь… Я не верю тебе. Даня не мог так поступить… — зачем-то говорю это громче, чем надо, выдавая эмоции. И да, я ему почему-то верю. Глупо, но верю.
— Так значит, я все-таки был прав, — уже себе говорит под нос, но я все это слышу. Этот противный голос еще долго будет у меня прокручиваться в голове, как старая советская пластинка. — Он все-таки с тобой переспал, — улыбнулся он. Но это уже больше походило на оскал.
А потом отошел от меня и начал смеяться. Громко, захлебываясь. Мой страх усиливался в геометрической прогрессии, я не знаю, что ожидать от этого мужчины, но я приросла к полу и не могу сделать ни шагу. Все плывет перед глазами. И это не слезы. Это картины, которые проносятся передо мной: вот он рассматривает меня в своем кабинете и ведет внутренний диалог. А вот он смотрит на меня исподлобья, когда встречает меня у подъезда. Улыбается, смеется, говорит пошлости. А потом я сама к нему пришла и отдалась. Вот так просто. Даже никакие усилия не надо было прикладывать. Попалась в ловушку сама, как глупый мышонок в мышеловку, а ведь там даже не было и кусочка сыра.
Роберт уже не обращает на меня внимание. Он отвернулся и о чем-то думает. Жаль, что я не могу прочитать его мысли. Возможно в них скрываются ответы на мои вопросы.
— А знаешь, Юля. Я ведь действительно ему поверил. Он хорош, только пока мотивы его мне не понятны, — Робер говорит мне, но я совсем не понимаю, о чем он. — Но, я за честный спор.
Он опять подходит ко мне близко-близко, обдавая меня теперь парами алкоголя, который я теперь почувствовала. Может, он просто пьян? Но нет, его жесты, походка, даже речь — все говори о том, что если он и пил, то Роберт совсем не пьяный.
Он берет мою холодную ладонь и разворачивает внутренней стороной вверх. Я же как статуя, стою неподвижно.
— Раз он сделал все, как мы и договаривались, то вот — приз! — улыбнулся он широко, а в руку мне положил брелок от машины.
— Что это? — выдавила из себя я.
— Как что? Приз, за то, что выиграл спор. Ключи от моей тачки. Новой, надо сказать. Даже жаль, мало покатался. С химчисткой сам разберется, а по поводу бумаг пусть звонит, я дам контакты моего доверенного лица, он все переоформит.
Я рассматриваю пластиковый брелок с эмблемой из четырех кругов и не могу оторвать глаза от него. Кажется и не моргаю вовсе. Вот он приз, за то, что трахнул меня. Хотя нет, не так. Приз за то, что я сама позволила себя трахнуть. А лучше вот так — приз за то, что сама пришла к нему в руки, раздвинула ноги и позволила трахнуть. Если бы не было так больно, то спросила бы про свою долю.
— Юля, пойми, такие как Даня никогда ничего серьезного не испытывают к девушкам. Такая натура. Ты просто еще маленькая, наивная.
— Он поспорил с тобой, что …
— Что он переспит с тобой. Ты ему не понравилась, но понравилась мне. Вот в нас и заиграл азарт: сможет ли Даня тебя… кхм… отлюбить. Его страстью всегда были рыженькие. С ума по ним сходил. А тут ты…
— А тут я… Блондинка… — попыталась выдавить из себя улыбку, но вышло только хуже.
— Юля, но мне то ты понравилась, — приближается он ко мне, — и мне все равно, что первым у тебя был не я.
— Первым?
— Что? Тут я не прав оказался? Упс… осечка. Мы думали ты девственница.
— Мы? Вы… вы это обсуждали?
Я вспомнила, как Даня удивился в нашу с ним первую ночь, что он не первый. Даже показалось, что разозлился. А он просто… разочаровался. Что? Приз был бы круче?
— Прости, — абсолютно неискренне извинился, но мне уже все равно. Единственное, что сейчас хочу, это поехать домой. К маме.
Не прощаясь, я выбегаю из здания, даже не слышу, что напоследок говорит мне Роберт. Для меня он сказал все, что хотел. У главного входа припаркована ярко-желтая спортивная машина. Она. Я сразу это поняла, даже не надо щелкать брелком. Хищная, резвая и безумно сексуальная — все, как я и представляла. Только тогда у Дани не было этой машины. А сейчас есть. Он ее выиграл на спор, затащив меня в постель. Нет, к маме я сейчас не поеду. Я хочу посмотреть на него. В его глаза. Узнать правду.
К его офису я подъела быстро. Теперь важно, чтобы меня к нему пропустили.
Собирая оставшиеся силы, я делаю шаг. Потом второй. Очень тяжело, но без ответов тяжелее.
— Добрый день. Мне нужно к Даниле Милохину, — улыбнулась я секретарю на ресепшене. — Меня зовут Юлия Гаврилина.
— Минуту, — и набирает его внутренний номер. — Проходите.
Я вновь иду по коридору. Но теперь он светлый из-за большого количества ламп, а еще здесь много людей, которые то входят в кабинеты, то выходят. И на меня не обращают никакого внимания.
На подходе к стеклянной двери, которая наглухо закрыта жалюзи, меня окутывает страх. Такой, который сковывает движения и не дает ничего сделать. Полный стопор. Нет ни одной мысли. Только он. Страх.
Стучусь два раза и, не дождавшись ответа, вхожу. Знаете, в интеллектуальных передачах так бывает: последний этап, финал. И сейчас я стою перед ним и чувствую себя в финале этой передачи. Только я никак не могу уже стать победителем, и приз я себе не заберу.
— Юля? Ты решила лично мне показать то белье? — Даня встает из-за стола и подходит ко мне.
Не могу позволить ему сейчас к себе прикоснуться. Нет. Сейчас я очень уязвима. Любое движение, любое касание или легкий поцелуй — и я взорвусь от отчаяние, боли и обиды.
— Нет, не поэтому, — отхожу я на несколько шагов от него. — Я была в клубе, в том, где работала. Ездила за документами…
Смотрю на него, такого родного и … любимого и не могу никак поверить, что он мог на такое пойти. Кто угодно, но только не Даня. Неужели влюбленность настолько затмевает глаза?
— И там я встретила одного…твоего знакомого. Его зовут Роберт, — я поднимаю на Даню глаза и мы встречаемся взглядами. В его глазах я сейчас читаю испуг, его ни с чем не спутаешь.
Я открываю рюкзак, куда положила ключи от той машины. Под замок, чтобы никто не украл. Ведь приз надо же доставить в целости и сохранности. Беру их в руки и открываю зажатую ладонь перед ним.
— Он просил тебе передать — тихо говорю я, — сказал, что ты выиграл. Спор.
Нет.
Нет.
Это все правда. Сейчас его глаза сказали правду. А я с каждым ударом сердца умираю, как бы странно это не звучало. Сердце бьется, а моя душа уже нет.
— Юля, подожди и дай мне все объяснить…
— Что объяснять, Даня? Я же правильно поняла, что ты поспорил? На меня?
— …да, Юля. Но я не думал, что это все зайдет так далеко, не думал, что так могу к тебе привязаться.
— И обо мне тоже не думал… о моих чувствах…
— Тогда — нет, а сейчас … я не знаю как все исправить. И как все изменить…
— Изменить? Изменить, Даня? Вы играли и были главными игроками. Я всего лишь маленькая фишка. Знаешь, такие цветные, в играх с кубиком? Вот я сейчас чувствую себя такой ненужной фишкой, которую можно заменить на любую другую. Чтобы что-то изменить, надо начать играть заново… Только фишки поменяйте, прошлая уже дошла с вами до финала и сломалась.
— Блять…
Даня отвернулся к окну, контакт прерван. И восстанавливать я его уже не хочу. Кладу ключи на стол и иду к выходу.
— Ты знаешь, она тебе больше подходит. Именно ее я и представляла. Такая же красивая, яркая, дерзкая. Но машина.
Не дождавшись ответа я выбегаю из кабинета, потому что чувствую, как слезы начинают меня душить. Этот спазм в горле, когда уже не можешь говорить, потому что голос ломается, а глаза начинают щипать. И если сейчас не уйти, то можно разрыдаться, показать свою слабость и открытость. Но, как я уяснила, ее никому и никогда не надо показывать. Это не ценится.
Все-таки в детстве я пересмотрела много сказок. И всегда верила в хороший финал. Верила в доброту, что зло всегда будет наказано, а любовь живет в сердце каждого. Дура. Любовь никому не нужна. А хороший финал это всего лишь воображение автора.
Данил
Я не вижу, как она ушла, потому что стою спиной к двери. Только слышу, как за ней захлопнулась дверь. Хлопок и в сердце будто выстрелили. Я должен был бы упасть замертво, но стою, блять, дышу еще.
Вот и все. Конец. Как я и хотел в самом начале. Без всяких скандалов и истерик. Только кто бы мне сказал, что будет так больно. Она ведь с собой забрала кусок меня.
Бежать за ней и оправдываться? Глупо. Она ведь права: я поспорил и выиграл. Вот он приз лежит на столе, в несколько миллионов, между прочим. Только никакой радости не испытываю. Какая-то пустота внутри. Тошно и противно от самого себя.
Как Роб оказался в том клубе? Почему он сказал все Юле? Много вопросов, но не хочу я знать на них ответы. Она же все равно уезжает, а отношения на расстоянии, пусть и на месяц всего — не для меня. Чушь какая-то. Неужели она думала, что будем во время ее отсутствия переписываться, слать фотки и дрочить по видео. Прости, милая, но это не мой сценарий.
Домой возвращаться не хочется. Я иду в бар, хочу напиться. Вот чтобы забыться, чтобы плохо было на утро, чтобы проклинал весь алкоголь. Может это поможет вытравить ту пустоту в душе. И боль.