19 глава
- В десять утра, в восемь надо быть в аэропорту.
- Я тебя отвезу.
Я отворачиваюсь к окну не в силах с ним спорить: если Даня что-то задумал или решил никто не в силах его переубедить. А если признаться честно самой себе, то я и не хочу, потому что в глубине души уже решила, что позволю этой ночи случиться.
Мы подъезжаем к высотке, где живет Даня, и паркуемся на его месте. Для меня все еще странно, что можно приехать домой в любое время суток, а твое место будет тебя ждать. Потому что оно куплено. Получается в этом мире можно купить все. Даже кусок асфальта, куда поставишь свою машину.
В его квартире меня не было два дня, а ощущение, что целая вечность. Интересно, он успел привести кого-то сюда или это только в планах? Но сейчас стесняться я уж точно не собираюсь. Смело шагнула вперед и включила свет, молча разулась и пошла в ванну. Только закрыв за собой дверь на замок, я смогла выдохнуть. Алкоголь выветрился уже давно, осталось только послевкусие, но такое же горькое, с оттенком головной боли.
Я решила провести эту ночь с ним, но не задумывалась о том, что не зажившая рана будет кровоточить еще сильнее. Когда уходила из его офиса, была уверена, что эта наша с ним последняя встреча. Представила, что как-нибудь лет через пять мы случайно увидимся на улице или парковке большого торгового центра, а может быть в ресторане. Я буду с красивым мужем и двумя детьми, счастливая и любимая жена, а он как всегда в окружении знойной красотки с длинными ногами, но в его глазах будет читаться сожаление и разочарование, что не смог меня удержать. Эту встречу я представила во всех краская, то ненавидя его, то проклиная. Но в душе я понимала, что он залез куда-то очень глубоко, в самое сердце. И при всем желании я никогда не буду желать ему зла.
- Юля, ты как? - стук в дверь отвлек меня от моих мыслей.
- Сейчас выйду.
Даня стоит, облокотившись о стену напротив двери. Одновременно родной и любимый, но такой уже далекий и чужой. Два дня назад я готова была на многое ради него, даже всерьез думала о том, чтобы не поехать ни в какую Германию. Да, очень эгоистично, но мысли такие были, а потом оказалось, что ему я не нужна. Ни мои жертвы ради него, ни мое время, ни сама я. Оказывается, передо мной все время был совсем другой человек: расчетливый, жестокий, думающий только о своих интересах.
- Иди ко мне, - позвал меня Даня.
А я как послушная марионетка иду в его объятья. Потом, обо всем буду думать потом. Буду много плакать, буду придумывать наши встречи в будущем, буду любить и ненавидеть. Но сейчас я хочу его. Последний раз. Он получил свой приз, а я хочу получить свой.
Даня целует меня нежно, пробует. Так он меня целовал на берегу озера, где был его день рождения. Невольно задумываешься, что вкладывает в этот поцелуй свои чувства. Но нет, у него их нет. С каждым его движением, с каждой секундой я понимаю, что он усиливает напор, пытаясь захватить и исследовать каждый миллиметр моих губ и моего рта.
Его рука проскальзывает под полотенце, где я предусмотрительно ничего не надела. Она скользит по бедру, поднимаясь на верх. Я слышу глухой стон, когда Даня понимает, что я без белья и с силой вдавливает меня в себя, где я чувствую напряженный пах - он меня хочет.
Даня резко сдергивает с меня полотенце, что непроизвольно хочется прикрыться от его похотливого взгляда. А он только разводит в сторону мои руки и любуется моим телом. Он всегда так делал, перед тем как покрыть поцелуями мое тело. Чувствую я себя красивой в этот момент? Безусловно. Даня сначала взглядом оставляет следы на моей коже: на шее, ключице, груди, животу. Чувствую, как между ног становится влажно и хочется свести ноги вместе, но не могу сдвинуться. От его откровенного взгляда горит вся кожа и одновременно покрывается мурашками. Кровь будоражит от его касаний и жжется в тех местах, где он проходит рукой, особенно между ног, когда он понимает, что я тоже его хочу. Адски. И если он меня сейчас возьмет прямо у этой двери, я не скажу ни слова.
Но Даня лишь берет меня на руки и несет в спальню, ту, где мы не раз занимались любовью. Он спешно снимает с себя рубашку и джинсы, оставаясь только в боксерах, совсем не скрывающие его эрекцию. Глядя на его член, слюна непроизвольно скапливается во рту, но я никогда ему в этом не признаюсь. Только провожу рукой по всей длине, ускоряясь с каждой секундой и слегка надавливая, все как он любит.
Его рука накрывает мой лобок и проходит вниз, там где уже вовсю пульсирует желание. Слегка надавливает на клитор и ведет круговыми движениями, потом входит в меня сразу двумя пальцами. Я выгибаюсь дугой от удовольствия, а спальня наполняется моими стонами, которые сдерживать уже не в силах, и пошлыми звуками. От них я всегда краснела, а Дане это нравилось и еще больше распыляло.
Кто сказала, что трахаться в миссионерской позе обыденно и скучно, что так делают только супруги спустя несколько лет брака? Нет, сейчас это единение, я чувствую каждый миллиметр его тела, его член так глубоко во мне, но я хочу его всего себе, до последней капли, до последнего вздоха. Мы смотрим глаза в глаза. В его глазах плещется похоть, желание, восхищение. Можно ли стать еще ближе, чем мы есть сейчас? И можно ли стать более далекими, чем мы будем потом?
Даня не спешит ускоряться, хотя я знаю, как он хочет, как сдерживает себя, чтобы дать мне время насладиться. Он двигается медленно, но сразу глубоко и на всю длину. Я вижу, как капельки пота стекают по его виску от напряжения. Хочется поцеловать их.
- Поцелуй меня, - умоляю я.
Хочу почувствовать его язык у себя во рту. Даня сначала слегка посасывает мою нижнюю губу, оттягивает ее, а потом начинает целовать сразу настойчиво, повторяя языком движения его члена. Потом он начинает ускоряться. Быстро, неутомимо, придерживая меня за бедра, резко входит в меня, вколачиваясь со всей возможной силой. Вот он такой и есть - несдержанный лев, который имеет свою самку.
Даня выходит из меня, когда отголоски моего оргазма разносятся по всему телу, меня пробивает дрожь, а пальцы на ногах немеют, что приходится их сжимать. Я чувствую как живот и грудь вся в горячих следах его спермы, я чувствую ее запах и даже знаю, какая она на вкус.
Даня ложится со мной рядом и утягивает меня на себя, пачкаясь в следах нашей страсти, но его это, похоже, никак не смущает. На лице у него глупая улыбка довольного льва. Мы дышим часто и одновременно, я слышу с каким глухим стуком отдает его сердце, разнося по вена кровь и посторгазменное удовольствие.
- Мне надо в душ, - первая произношу я, предпринимая попытку отлипиться от него и встать.
- Вместе пойдем, - Даня держит меня крепко, не давая ни единого шанса даже повернуться в другую сторону, - я тоже немного испачкался.
- Нет, Милохин, в душ я с тобой не пойду, - первый раз за все время улыбаюсь я.
- Это еще почему? Мне казалось тебе понравилось в душе, - намекает он на наш секс в душе в том домике на озере.
И конечно же одну мыться он меня не отпустил, он пошел вместе со мной, где мы еще раз занялись сексом, а потом вернулись в спальню, где Даня снова прижал меня к матрасу. Он как изголодавшийся хищник, дорвавшийся до своей добычи. Но в его ласках уже присутствует нежность, аккуратность и забота. Дикий зверь, которого приручили, одомашнили.
Утро наступило неминуемо. Если я раньше не любила ранние подъемы, то сейчас я их просто ненавижу. Ненавижу это яркое солнце, что светит в окно, ненавижу шум машин за окном. Я провела одну из самых лучших ночей в своей жизни, проспав от силы часа три. А еще мне предстоит отправиться в аэропорт и уехать на месяц в незнакомую страну. И сейчас глядя на Даню, который спит рядом со мной, я отчетливо понимаю, что не хочу никуда ехать и оставлять его. Мысль о том, что может попробовать начать сначала, отчетливо врезается в мозг. Только готов ли он? Что ждет от меня? Что он вообще ко мне чувствует. Ведь не может быть, что после таких ласк и таких говорящих глаз он ничего ко мне испытывает.
- Сколько времени? - Даня резко открывает глаза и соскакивает с кровати. Такой смешной, заспанный. От него пахнет уютом, теплом и мужской силой.
- Все нормально, я успеваю. Только шесть утра.
- Черт, я забыл завести будильник, - садится он обратно на кровать.
- Я пойду в душ. Одна, - кричу я, закрывая за собой дверь.
Можно ли чувствовать себя такой счастливой с этим человека, зная, что он играл с твоими чувствами? Как можно что-то чувствовать к человеку, который потоптался на них? Ответов я не знаю. Но знаю, что где-то здесь в сердце тепло и радостно. Боль не чувствуется так отчетливо, как вчера. Будто он зализал все раны, наполнив их нежностью и любовью.
Я выхожу из душа уже полностью одетой. Ехать собирать вещи нет ни времени, ни желания. С собой у меня только паспорт, маленькая косметичка и телефон. Хорошо, что кое-какая одежда еще лежит в его шкафу. Не придется наспех покупать джинсы с футболкой.
Даня стоит на кухне с чашкой свежесваренного кофе, аромат которого я почувствовала еще в ванной. Он стоит ко мне спиной, но как только я зашла на кухню, повернулся ко мне, будто почувствовал мое присутствие.
Даня не выглядит раздраженным и злым, что придется ни свет ни заря везти меня в аэропорт. Признаться, я бы и сама доехала, вызвав такси. В его глазах печаль.
- Юль, - он берет меня за руку и подводит к себе, чтобы обнять, - я не умею говорить какие-то слова про чувства и прочую херню...
- Даня, только ты мог такое сказать, - почему даже от этих нелепых слов я улыбаюсь.
- Я никогда в своей жизни никого не любил. Симпатия - была, желание - было, но чтобы так глубоко кто-то засел - ни разу. И я не знаю, что значит любить. Но то, что я испытываю по отношению к тебе не поддается описанию. Я не могу объяснить, что у меня здесь, - он показывает куда-то в область сердца, - Только знаю, что мне с тобой хорошо, а без тебя пиздец, как плохо. Ты поселилась у меня внутри, мысли только о тебе, их, блять, ничем не вытравить. Когда и почему такое произошло, я не знаю. Да и не хочу уже знать. Только уверен, что ты мне нужна. Может это и есть любовь? Когда без другого человека уже не представляешь свою жизнь...
Даня не выпускает меня из своих объятий, он вдыхает запах моих волос и запускает в них пальцы. В этом жесте нет ни грамма похоти и желания, только нежность, которую он готов дарить.
- Даня, я... хочу тебе верить, но пока не могу. Мне безумно хорошо с тобой, я даже задумалась над тем, чтобы остаться с тобой, но нет.... в голове до сих пор голос "он поспорил на тебя". Если для тебя так просто поиграть с чувствами, где гарантии, что ты так же легко не отмахнешься от меня потом?
Больно это говорить ему, когда внутри от его слов разливается тепло - он меня любит. Но дважды обжечься для меня будет сравни самоубийству.
- Мне нужно время, Даня.
Я ухожу в коридор, так и не притронувшись к своей чашке кофе, которую Даня сварил для меня. Милохин идет следом. Мы молча обуваемся и выходим на улицу. До аэропорта мы доезжаем довольно быстро, за час. В здании полно народа, и не скажешь, что утро. У аэропортов нет перерыва, здесь всегда нескончаемый поток людей.
Рядом со стойкой регистрации я вижу маму. Она держит в руках небольшую спортивную сумку и маленький рюкзачок. Мама высматривает кого-то в толпе, а потом, найдя меня, машет рукой. Как только я делаю шаг в ее сторону, чувствую, как Даня удерживает меня за руку. Еще секунда и я подумаю, что он действительно меня никуда не отпустит. А еще спустя две секунды я сама пойду за ним, куда бы он меня ни повел.
- Юля... я буду тебя ждать. У тебя есть время. Сколько надо, столько и бери. Только не уходи от меня. Прошу.
Передо мной стоит мужчина, у которого открыто сердце, он открыл его для меня. Вот так просто, не боясь сломаться и не стремясь сломать.
Ничего не говоря, я отпускаю его руку, которую все-таки он слегка удерживает и иду в сторону стоек регистрации, обнимаю маму, подаю документы. А потом мы скрываемся за воротами первичного досмотра.
Перед тем, как ворота за нами закроются, я вижу, что Даня все еще стоит на том же месте.
Данил
"Как добрались?"
"Как Мюнхен?"
"Ответь хоть что-нибудь..."
"Скучаю"
"Юля, ответь мне хоть на один вопрос. Напиши хоть слово"
"Ну просто пиздец"
"Ты в курсе, что у того льва, Сесила, была самая пышная грива? Она очень привлекала самок. А еще его убили"
"Люди хуже зверей"
"Чтобы ты мне ответила, надо было сразу про льва тебе писать?"
Опять молчание. Опять это, сука, молчание. Словно наказывает меня. Ну так кричи, бей, злись. Но, ради бога, не молчи. Не оставляй меня за своей границей.
"Сесил спешит на помощь брату. Но слишком поздно. Леандр мертв. Сесил остался один, он ранен. Он потерпел поражение и должен покинуть свою территорию. Раненый и одинокий. Большинство львов именно так и умирают. И Сесил исчезает без следа. Львицы Сесила живут одни, без своего короля"
"Я себя чувствую как этот гребаный лев..."
"Львица моя, ты же ко мне вернешься?"
"Я не львица"
"Львица. Моя."
"Ты забыл, что львы полигамны, а я не та, что будет терпеть других львиц"
"Когда встречаешь свою львицу, другие просто перестают существовать"
И все, опять тишина.
Мне удалось выяснить, что операция у Юлиной мамы прошла успешно. Сейчас у нее курс реабилитации на базе клиники, в которой она и оперировалась. Через неделю ее занятия можно будет сократить до пары-тройки раз в неделю. Это вся официальная информация.
Как там моя львица, чем живет, где ходит - все это открытые вопросы, ответы на которые я не знаю. Могу только догадываться и воображать. И признаться честно, не всегда мое воображение рисует скромные картинки, как Юля ходит одна по Азамкирхе или Английскому саду. В моих мыслях она знакомится с каким-нибудь слащавым немцем, который своим deutscher charme поражает ее. Влюбляет ее, а потом, блять, закрывается с ней в номере. Дальше вспышка. Я готов покупать билет на ближайший рейс и лететь к ней. Пусть она просила о времени, пусть не хочет меня видеть и слышать, но жгучая ревность меня гложет изнутри.
Я сижу на кухне и передо мной уже остывший кофе. Час. Два. На третьем я перестал смотреть на часы.
"Так может это ее сторона истории? Может есть и другая? Тем более, мне кажется, любой человек заслуживает знать, что у него есть ребенок. Пусть уже и взрослый и самостоятельный. Дать ему шанс исправить свои ошибки".
Ее слова никогда не выходили у меня из головы. Именно поэтому я попросил фотографию отца у матери. Мысль, которая зародилась в голове - безумна. А может в чем-то наивна.
"Чтобы ты сказала отцу в глаза, если бы он стоял перед тобой?"
Как это ни странно, но с Юлей я мог разговаривать на многие темы, которые даже не озвучивал вслух. С ней как-то все выходит открыто и от этого тепло. Никакой уязвимости или неполноценности.
"Я бы попросила прощения"
"Ты?"
"Иногда ты делаешь больно близкому человеку, не осознавая в полной мере, как его это может ранить. Но никогда не поздно сказать "Прости"
"Ты как?"
Последний вопрос, как и все до, что касаются непосредственно нее или нас, остаются без ответа. Будто скрывает что-то.
На часах четыре часа. Моя встреча назначена на пять. Как раз есть время, чтобы доехать до нужного мне места. В далеком детстве, когда мне было лет пять, я мечтал, что вот сейчас в дверь позвонят, а за ней окажется он, кого мама мне представит, как папа. Он был бы в долгой командировке, на каком-нибудь северном острове, а сейчас вернулся, чтобы жить вместе с нами, со своей семьей. Годы шли. Мечты менялись. Лет в десять я мечтал, что папа сам узнает про меня, найдет, а дальше по уже готовому сценарию - будем жить мы все вместе, одной семьей. В семнадцать лет я мечтал, чтобы он узнал о моих успехах, пожалел, что не был в моей жизни все это время. Где-то в глубине души все же надеялся, что он все-таки примет меня и опять мы будем жить одной семьей. В этом я никому не сознавался, даже лучшему другу. Потому что это была сказка. А я в нее верил, как малолетний пацаненок, ждущий желанный конструктор на Новый год. Оказывается я такой же мечтатель, как и Юля. Вот только потом мое сердце стало черстветь, надежды на радужную встречу с отцом развеялись. Остался лишь холодный расчет, что моя жизнь зависит только от меня, моя судьба - это только моя забота. Но почему после ее слов, меня штырит так, что это глупая надежда начинает теплится. Снова.
Прода будет на 6 звёзд[]