22 глава
- Возьмёшь мою фамилию? - вдруг спрашивает будущий муж.
Запутавшись в юбках, спотыкаюсь, наступая носком на бесконечные слои ткани.
Посмеиваясь, Даня подхватывает меня за талию, спасая от встречи с полом. По залу проносятся тихие «охи» и смешки.
- Ты сказал, что никогда не дашь мне её... фамилию...
Смотрю в любимое лицо, широко распахнув глаза. Он ведь серьёзно?
- Я соврал. Ну так что?
- Думаешь, откажусь?
- Надеюсь, нет.
- Конечно, нет!
Даня довольно улыбается и проводит зубами по нижней губе. Низ живота сводит сладкой судорогой. Поскорее бы остаться наедине! Готова поспорить на свадебный торт, он думает о том же!
Сколько часов продлится банкет?
Тянемся к друг другу, но поцеловаться нам не дают. Вежливое покашливание регистратора напоминает, где мы и зачем.
- Начинаем...
Переглядываемся с Даней и нервно хихикаем. Как подростки. Он сжимает мою ладонь крепче, не думая отпускать, и кивает. Мы готовы. Мы правда сделаем это.
Регистратор произносит свою речь, которую я совершенно не запоминаю. Мы говорим «да», держась за руки, проходим к столу и ставим подписи в нужных местах, а потом обмениваемся кольцами.
Я чуть не роняю кольцо Милохина, так трясусь.
- Спокойнее, это всего лишь я, - мягко говорит Даня и накрывает мои пальцы своими.
- Легко тебе говорить...
Наши руки теперь украшают тонкие обручальные ободки. Кажется, что они там были всегда, смотрятся так гармонично и на своём месте.
- Жених, можете поцеловать невесту. Объявляю вас мужем и женой...
Тихий голос регистратора утекает куда-то на периферию сознания, когда я вижу перед собой Милохина.
Он властно кладет руку на затылок, не заботясь о сохранности моей прически - Рафаэля хватил бы удар от такого варварства, и притягивает ближе к себе. Шепчет в миллиметре от моих губ:
- Привет, жена.
- Пр...
Меня безжалостно затыкают совсем не нежным поцелуем, словно клеймя. Милохин сминает мой рот, сжимая затылок, не обращая внимания на притихших зрителей. И мне плевать. Есть только он и я. Этот момент наш.
Приподнявшись на носочках, обнимаю мужскую шею и встречаю его язык своим.
- М-м-м...
- Кхе-кхе.
- Вы фотографируете? Чего стоите?!
- Где тут мусорное ведро? Меня тошнит...
- Регина, закрой глаза Зое, а не мне!
- Боже, какая потрясающая пара.
Оторвавшись друг от друга, часто дышим. Невероятно, а ведь это только начало.
- Поздравляем!
- Горько!
- Ура!
- Добро пожаловать в семью, сынок, - басит папа и похлопывает Дане по спине.
- Юлечка, я так счастлива за вас. Живите дружно, дети мои, - умываясь слезами, бормочет Милохина.
Родня кидается поздравлять, растаскивая нас с Даней по разные стороны. Обнимают, целуют, вручают цветы. Я подхватываю дочь на руки и кружу под её заливистый смех.
Чувствую себя безумно счастливой. Словно за спиной выросли крылья и мне всё-всё по плечу. Это только наш день. И он будет идеальным!
Фотограф старается быть незаметным и снимать любимый Даней репортаж, но всё-таки не удерживается и крадет нас на пару совместных кадров под плакучими ивами на набережной.
В ресторан немного опаздываем, там оказывается больше народу, чем на регистрации. Но я всем рада. Папиным проверенным временем коллегам-друзьям и их семьям, нескольким подругам мамы - слава богу, Потаповы после инцидента на их даче с Жориком не пришли. Со стороны Милохиных гостей совсем мало. Оказывается, у Марины Николаевны есть двоюродная сестра, приехавшая с племянницей из другого города. «Вижу их второй раз в жизни», - шепчет Даня. И троюродный брат, дядя Валера. «А его первый, до этого - только на фото». Ещё пришли несколько подруг с дочерями, которые, вытирая скупые слёзы, бросают полные зависти взгляды на моего Даню, а некоторые перспективно оценивают скучающего с бокалом сока Лекса.
Оглядываюсь по сторонам. Много цветов, белой ткани и свечей. Убранство очень стильное и дорогое. Настоящее. Свадебное.
- Кто всё это сделал? А кто оплатил?
- Не думай об этом, - произносит Даня и, коснувшись моей спины, направляет в сторону нашего стола.
- Если ты взял кредит, я буду выплачивать его вместе с тобой. Так будет честно.
- Конечно, мы же теперь семья, - смеётся Милохин.
Мы сидим вдвоём в центре зала, спиной к панорамным окнам, за которыми виднеется живописный ресторанный дворик.
Я думала, доберусь до стола и как начну сметать всё, до чего дотянусь. Кроме зелёных яблок и чая в моём животе со вчерашнего вечера ничего не было! Но не тут-то было: только успела присесть и потянуться к бутербродам с призывно переливающейся в свете фонариков икрой, в зал ворвался предприимчивый ведущий с микрофоном.
- Дорогие гости, рад приветствовать вас всех здесь! В величайший день образования новой семьи! А вот и наши прекрасные молодожёны Юлия и Данил. Поаплодируем!
Я так и застываю с рулетиком из семги в одной руке и бутербродом в другой. С опаской кошусь на бодрого и изобретательного парня, который уже фонтанирует в воздух шутками и фактами из моего детства.
- Это ещё кто? - спрашиваю.
- Лучше спроси у Волковой, я в душе не... знаю. Переглянувшись, закатываем глаза. Аллочка - это нечто.
И начинается... нам не дают спокойно поесть, присесть, да и вообще насладиться так называемой свадьбой.
Все хотят сфотографироваться, познакомиться, подойти поговорить, потанцевать. У ведущего, по-моему, стоит задача извести нас конкурсами так, чтобы не дай бог ночью мы занялись сексом, а не просто рухнули в позе шавасаны на кровать.
- Я больше не могу... - стону, сбрасывая босоножки в тот редкий момент, когда удаётся присесть. Ноги стёрты в кровь! Гудят и ноют!
Муж падает рядом и тут же обнимает. Утыкаюсь носом в его расстёгнутую на две пуговицы рубашку и, прикрыв глаза, дышу.
Сейчас в центре внимания наши родители, которые принялись горланить в караоке, и от нас все немного отстали. Алла утащила Зою кормить рыбок в пруду на территории ресторана, с ними же исчез Костенко.
Даня целует меня в висок, поглаживая плечи.
- Я сейчас.
Возвращается через несколько минут с обувной коробкой и присаживается на корточки у моих ног. Ставит ступню себе на колено и мягко массирует, так что я опять начинаю постанывать, запрокидывая голову.
- Боже...
- Давай сбежим, Юль, - сипло произносит Даня.
Закусив губу, смотрю, как его пальцы растирают и надавливают на кожу. Я на грани получения экстаза лишь от этого. Так устала...
- А так можно?
Предложение капец заманчивое. И пока все заняты делами, можно сделать это почти незаметно.
- Наш день, что хотим, то и творим. А хочу я тебя, достало делиться с остальными. Моя невеста. Моя жена.
Понятливо киваю. Тоже хочу его. Мужа своего. Только моего. И перестать целоваться под безумные крики «горько-сладко-кисло», просто уединиться где-нибудь, пока есть на это силы.
- Бежим. Сейчас. Только Алле скину сообщение. Не видел мой телефон?
Даня отрицательно качает головой, пока я пытаюсь прикинуть, где могла его оставить.
- Поискать?
- Скорее всего, он у Аллы. Не помню, где оставила. Ну и чёрт с ним!
С готовностью встаю, но Даня мягко толкает меня назад. Открывает обувную коробку и достаёт розовые, как жвачка, кеды.
- Это для меня?
- Ага. Никогда не понимал, как невесты выдерживают целый день на каблуках. Не понимал и жалел.
Подаюсь вперёд и обхватываю ладонями лицо Милохина, тяну на себя и бесцеремонно впиваюсь губами, пока он пытается расшнуровать для меня кеды. Ни один парень на свете не делал для меня столько, сколько делает он.
Эта маленькая забота, подкупает и....
- Дань, я люблю тебя.
Он на секунду замирает. Прикрывает глаза, прижимаясь к моему лбу своим, и шумно выдыхает:
- Я о таком и мечтать не мог, Юля
- О чём?
- О тебе в белом платье и с моей фамилией, - тихо говорит Даня и, поцеловав моё колено, возвращается к шнуркам на кедах. Поджимаю губы. Червячок сомнения поднимает голову и злорадно улыбается моим ликующим и празднующим свадьбу тараканам. Четыре самых важных слова в ответ я так и не слышу.
«Я тебя тоже люблю».
- Идём, пока никто нас не хватился. Голодная?
- Ага, - произношу бодро, словно всё нормально и мне только что не всадили кол в сердце, не ответив на признание должным образом. - Хочу картошку фри. И бургер.
Огромный и жирный!
Даня смеётся и помогает мне подняться. Прижимает к себе крепко, покрывая хаотичными поцелуями моё лицо.
- Купим. Всё, что захочешь.
На выходе из ресторана сталкиваемся с Аллой и Костенко, качающим на руках Зою. Уснула.
- Уходите? - прищурившись, спрашивает Волкова. - Так быстро?
Киваем, словно болванчики.
- Безумно устали, - решительно говорит Даня.
- Ладно, прикроем. Отдыхайте.
Обнимаю подругу.
- Спасибо за всё. Я очень тебя люблю. - В носу пощипывает и я готова разрыдаться. - У тебя нет моего телефона?
- Ага, у меня. Не смей реветь, иначе я тоже.
Мы стоим обнявшись ещё несколько секунд, пока парни рядом тихо переговариваются, а потом отстраняемся. Волкова, шмыгая носом, открывает свою бездонную сумочку и достаёт мой мобильный.
- Напиши мне, как всё закончится, - прошу её.
- Не буду вам мешать, - понятливо улыбается Алла, стреляя многозначительным взглядом в стоящего рядом Милохина. - Заделайте в эту ночь пятерых детей разом!
- Алла! - шикает на неё Виталик, предосудительно качая головой.
- А что такого я сказала?
Целую в лоб спящую дочку и, поправив её светлые локоны у личика, смотрю на друзей.
- Вам идут дети. Задумайтесь.
В такси кладу голову на плечо Дане, закрываю глаза. Он обнимает, уткнувшись носом в мои волосы. Целует их и медленно перебирает пальцами. Устало вздыхает. Я жмурюсь от удовольствия, не желая думать о завтрашнем дне.
Пусть сегодня всё будет прекрасно. От и до.
Все проблемы и невысказанные слова останутся за бортом, а мы будем парить в сфере из счастья и любви. Всё завтра.
Домой единогласно решаем не возвращаться, там слишком легко нас обнаружить. Выбираем новую гостиницу в центре, и Даня через приложение снимает нам номер для молодоженов.
Нас встречает приветливая девушка-администратор и провожает до лифтов.
Как только двери лифта закрываются и мы наконец остаемся одни, Даня протягивает мне руки, ожидая, когда я вложу в них свои.
- Иди ко мне.
Он целует меня бесконечно медленно и трепетно. Ласкает языком, облизывает и покусывает губы. Тягуче нежно. Без властных закидонов из загса, совсем иначе. Эти поцелуи иные. Только для нас. Меня и его. Мы боремся языками, выманивая их на совместный танец, снова и снова.
Руки Милохина блуждают по моей спине, ягодицам, плечам. Он словно хочет трогать меня везде, чтобы ни один миллиметр моего тела не остался без его внимания.
Я задыхаюсь, откидывая голову назад, и Даня присасывается к нежной коже шеи. Отбрасывает мешающие ему волосы назад, сжимает пальцами мой затылок. Я стону и извиваюсь в его руках, давая всё больше доступа его умелым губам для ласк.
Даня чувствительно покусывает шею, тут же зализывая и оставляя невесомые поцелуи. Внизу живота разгорается пожар, грудь ноет и покалывает. Меня разрывает от желания и чувств.
Я мечтаю ощутить на себе тяжесть его тела, ощутить его в себе. Чтобы не переставал касаться, ласкать, целовать. С ума по нему схожу. Так сильно люблю, внутри всё сжимается от предвкушения. Между ног сладко потягивает.
И всё это в лифте!
Бесконечно долгая поездка, я готова расплавиться и начать срывать с него рубашку уже сейчас.
Хнычу, проводя пальцами по коротко стриженному затылку Дани, и слепо тыкаюсь в поисках его губ.
- Тише. Ещё немного, - смеётся Даня и подхватывает меня на руки.
Стоять не получается. От возбуждения трясёт так же сильно, как утром перед регистрацией от нервов. Утыкаюсь лбом ему в плечо и просто дышу, пока мы пересекаем пустынный коридор Милохин опускает меня на пол рядом с нужной дверью и несколько раз проводит ладонью по лицу. Не сразу попадает ключом в замочную скважину и громко чертыхается. Я хихикаю.
Осекаюсь, встретившись с ним взглядом.
Глаза у него почти чёрные, радужку почти целиком заполнил зрачок. Грудь вздымается от быстрого неконтролируемого дыхания, а ширинка вызывающе топорщится. Дверь наконец поддаётся, и Даня распахивает её, приглашая меня внутрь.
Проскальзываю мимо него и замираю в центре светлого номера. Милохин заходит следом. Останавливается недалеко от меня и, опустив подбородок, внимательно разглядывает.
Порочно и без всяких сантиментов.
Прижимаю руки к быстро колотящемуся сердцу и поворачиваюсь спиной. Бросаю на мужа взгляд из-под опущенных ресниц и тихо прошу:
- Поможешь снять платье?
***
Всю ночь мы любим друг друга, почти без остановки, и засыпаем лишь под утро. Утомлённые, потные, голые и безумно счастливые.
Поэтому звук нескольких входящих сообщений подряд, врывается в мои разморённые после двух оргазмов тело и сознание будто отбойный молоток. Кому могут понадобиться молодожёны на первый же день после свадьбы?
Оторвав голову от подушки, оглядываю номер. Свадебное платье белой тканевой кучей лежит в центре ковра, там же валяются розовые кеды, чулки и моё белье. Рубашка Дани, у которой теперь явно не хватает нескольких пуговиц, брошена на трюмо. Там же взгляд выхватывает два мобильных.
У моего опять вспыхивает экран.
Поморщившись, пытаюсь выбраться из объятий Дани под его недовольный стон. Его горячая ладонь по-хозяйски сдавливает мою голую, в красных отметинах грудь. Теперь стон вырывается из моего рта.
- Дань, телефон...
- Оставь.
- Я только на секундочку. Вдруг что-то с Зоей.
- Секундочка, и возвращайся ко мне. Хочу добавки.
- Ещё? - восклицаю в притворном ужасе.
Соскакиваю с кровати, стянув за собой одеяло. Оборачиваю его вокруг груди, прикрываясь. Зато Даня остается полностью нагим. Перекатившись на спину, довольно оскаливается и вытягивается во весь свой рост. Демонстрируя, как под загорелой кожей тянутся натренированные годами занятий мышцы.
Сглотнув слюну, а её у меня полный рот, как у собаки Павлова, голодным взглядом пожираю крепкие бёдра своего мужа, его точёный пресс и всё остальное, чем так щедро наградила его природа.
Где были мои глаза все эти годы?
Смотрели совсем не туда, куда смотрят сейчас.
- Мы долго воздерживались, пора заполнять пробелы, жена, - говорит Даня, закидывая руки за голову.
Жена.
Это слово действует как афродизиак.
- Муж. - Кокетливо веду плечиком и прикусываю нижнюю губу. - Прикройся подушкой! Бесстыдник.
С удовольствием наблюдаю, что бессонная, полная секса ночь ничуть не истощила боевой запал Милохина. Он снова готов и хочет меня.
- Хватит пялиться и иди ко мне.
Бездумно делаю шаг вперёд и торможу.
- Телефон... - напоминаю себе.
Отворачиваюсь к трюмо, хватая мобильный. Быстро снимаю с блокировки, проваливаясь в зелёный мессенджер.
Хоть бы с Зоей всё было в порядке! Её бестолковая мамаша ещё не до конца насытилась своим новоиспечённым мужем. Сообщений миллион.
Алла выложила в сеть видео со свадьбы, и в чате одногруппников посыпались поздравления. Все недоумевают, но искренне желают счастья.
- Нас спалили, - хихикаю, проматывая ленту. - Стариков требует, чтобы мы проставились. Ого. Они уже и деньги собирают на подарок...
Поднимаю глаза на Даню. Он не изменил позы и не прикрылся. Вопросительно выгибает брови и выразительно смотрит на свой пах.
Это типа приглашение?
- Закончила?
- Ещё нет...
Сообщений от мамы и папы нет. Но кто-то - из самых активных родственников, видимо - начал присылать фотографии с торжества. Вчера папарацци на вечере было множество. Плюс того, что все телефоны оснащены камерами. Скоро фотографы могут остаться без работы. Отнимут хлеб.
Не могу удержаться и открываю сообщение с вложенными снимками. Хочу посмотреть на нас с Даней в свадебных нарядах, тех, что сейчас разбросаны по номеру новобрачных.
Я только одним глазком гляну и сразу вернусь обратно к мужу под бочок.
Сердце ёкает и проваливается в живот. Открываю рот, пытаюсь сделать вдох и ни черта не получается.
Меня словно засовывают в ледяную воду, без возможности выплыть и глотнуть воздуха. Лёгкие жжёт, глаза наполняются слезами. По коже ползёт мороз. Номер незнакомый, контакта такого у меня тоже нет. Фотографии не свадебные. Их всего две. Они иного содержания. В главной роли мой муж.
Мой Даня Милохин.
Который любил меня всю ночь, нашептывал на ушко ласковые вперемешку с пошлостью слова, доводил до точки кипения одним лишь касанием. Мой Даня.
В кровати другой женщины. Простыни смяты, в волосах бардак. Он спит на животе, одеяло немного съехало и открывает вид на крепкие мужские ягодицы. И ниже издевательская подпись:
«Хорош, да?»
И мозгом я понимаю, что фотография эта могла быть сделана кем угодно и когда угодно. Даня жил своей жизнью, встречался с другими и явно не был девственником в свои двадцать два.
Только фотография в постели - это не то, что заставляет меня сначала побледнеть, а потом начать покрываться пятнами. Не она. Впившись глазами в экран, я шмякаю по нему пальцами, увеличивая компрометирующие картинки, присланные Филатовой.
О да... это она, Танька!
На фото Милохин запечатлён в её ванной, раздетый по пояс, с расстёгнутой ширинкой. Вытирает влажные волосы полотенцем и выглядит безумно сексуальным. Ну просто чёртова фотомодель!
«Трахается он божественно, пользуйся моментом, пока можешь. Я своим воспользовалась...»
Моментом...
Он эту ересь тоже ей в уши лил? Для всех один сценарий? Пропой о любви, и мокрые трусы с девушек испарятся сразу?
Снова смотрю на фото. Оно задевает меня больше, чем подписи Таньки, сочащиеся ядом.
На Дане те чёртовы брюки, на которые я пускала слюни в день защиты диплома. В тот день, когда его бывшая вобла испортила наш момент, звоня пьяной в домофон. В тот день, когда он бросил меня одну, возбуждённую и влюбленную, в своей квартире и уехал провожать её. Его не было слишком долго, и только сейчас я понимаю почему...