21 глава
— Я тоже счастлива. И тоже влюблена! — спешу вставить в его пламенную речь и своё признание. Не такое романтичное и красивое, как его, но от всего сердца. Искреннее.
— Вот и отличненько. Может, теперь поспим? — Уткнувшись в своё плечо, Даня старается спрятать зевок.
— Может, ты поцелуешь меня, Милохин? — спрашиваю сипло. — Мы давно не тренировались, а завтра нужно это сделать перед целой толпой зрителей.
— Нас номинируют на Оскар, Гаврилина, — шепчет в ответ Даня и смотрит не отрываясь.
Медленно приближается к моим губам и зависает буквально в миллиметрах от них. Опять дразня. Настоящая пытка! Его дыхание щекочет чувствительную кожу, заставляя пальчики ног поджиматься. Впиваюсь ногтями в плечи Милохина, пытаясь притянуть его немного ближе.
— Вау.
— Чего вау?
— Ты выпрашиваешь у меня поцелуи, Юля. Буквально требуешь. А как же до свадьбы «ни-ни»?
— Просто заткнись и целуй!
Тихо смеясь, Даня выполняет мою требовательную и нетерпеливую просьбу. Целует.
Настойчивые губы прижимаются к моим, а язык Милохина без прелюдии скользит в рот, снова и снова сталкиваясь с моим.
И становится совсем не важно, как пройдет завтрашний день. Совсем не важно, придется ли мне улететь через сутки или всё-таки получится остаться. Именно сейчас, распластанная и прижатая к дивану, целуясь до нехватки кислорода и белых мушек в глазах с Даней Милохиным, я чувствую себя самой счастливой. Самой влюблённой и любимой. Самой живой.
Прищурившись, пытаюсь приподняться на локте. Комната-студия залита ярким солнечным светом и сейчас одинаково может быть и пять часов утра, летом светлее рано, и двенадцать часов дня. А это бы значило, что мы проспали регистрацию нашего уже маловероятно, что фиктивного брака.
Оглядываюсь.
Где-то в квартире трезвонят телефоны. И я без понятия, где они. Мы с Милохиным сплетенные в одно целое на узком неразобранном диване и еле шевелимся.
— Дань, нас, наверное, ищут.
— Без нас не начнут. Иди ко мне.
Даня, не открывая глаз дергает меня назад, укладывая мою голову себе на голую грудью. Ночью мы лениво и вкусно целовались до стертых и припухших губ. Исследовали руками тела друг друга, наплевав на все блоки и запреты, которые сами себе понаставили.
Я влюблена, счастливо и мне хорошо. Несмотря на то, что тело ватное и плохо слушается. Волосы на голове свалялись в колтун, а губы горят и пощипывает. Не удивлюсь если на моей шее есть несколько бордовых засосов.
— Свадьба, — решаю напомнить Дане, пока он приподнимает мои бедра так, чтобы я забралась на него сверху. И теперь я лежу на нем, устроив подбородок на ладонях, вглядываясь в сонное и такое родное лицо.
— Поцелуй меня и встаем.
— Я еще не почистила зубы!
— Мне плевать, хочу тебя всю. Настоящую.
Пытаюсь прикрыть рот ладонью, и вывернуться из загребущих рук Милохина. Он с легкостью подтягивает меня выше к себе, задевая пальцами ребра. Вызывает у меня щекотку неконтролируемый смех, при этом сам лениво улыбаясь. Смотрит из-под опущенных пушистых ресниц и столько в его взгляде неприкрытой нежности, столько еще несказанных слов, не озвученных чувств. Но мне хватает и взгляда.
Я на миг теряюсь, забывая, как выгляжу. Только что проснувшейся, помятой после бессонной ночи и мечтающей о душе. Все отходит на второй план. Есть только Милохин, его руки, его губы, он весь! И кажется, что он весь душой и телом мой.
Прижимаюсь к его губам своими, в весьма целомудренном поцелуе. Данины веки падают и от блаженно закрывает глаза, отдаваясь моменту, как он любит, и явно надеясь на что-то больше, чем просто касание губ.
Пока он мечтателен и дезориентирован, выскальзываю из его рук и стуча босыми пятками убегаю в сторону ванной. Перед тем как закрыться, хватаю со стола трезвонящий телефон и хихикая хлопаю дверью.
— Это против, Гаврилина! — звучит с той стороны разочарованный приглушенный стон. — Открывай. Мы не закончили.
— Нет-нет.
— Считаю до трех и вхожу.
Для верности прокручиваю замочек на ручке. Но он предатель, не особо то защищает меня от возбужденного и пышущего тестостероном мужика. Потому что его с легкостью можно открыть с другой стороны, воспользовавшись, например ножиком или ножницами.
— Нам нельзя вместе в душ, Данечка. Посмотри на часы!
— Мы по-быстрому. Много времени не отниму.
— Совсем быстро?
— Если буду думать о дохлых крысах, может быть, продержусь минут десять, — шутит Милохин.
Я улыбаюсь, покрываясь мурашками, всерьез раздумывая запустить его к себе. Потому что ночью мы не закончили начатое, вырубились. И я уже представляю наш первый секс, как что-то фантастичное. По меньшей мере я обязана увидеть небо в алмазах раза три, на меньшее не согласна.
— О. Костенко пишет, они к нам уже едут. Тогда я пошел поставлю кофе в турке. Не засиживайся там.
Мы общаемся через дверь, посмеиваясь и подтрунивая друг над другом. Я включаю душ и чищу зубы пальцем с зубной пастой. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю.
Свечусь, словно новогодняя елка. Глаза горят, улыбка не слезает с губ, сердце стучит часто-часто, а в животе то и дело замирает от восторга.
Я влюблена в Даню, и он «давно и безумно в меня влюблен» …
Ну что за песня?
Раздеваюсь, отвечая на вопросы Милохина, что хочу на завтрак и сколько кубиков сахара хочу в кофе.
Тело Дани желало доброго утро очень красноречиво и без всяких намеков, упираясь в бедро характерной твердостью, еще несколько минут назад. Мое тело тоже было радо ему и еще не остыло после ночи признаний, медленных поцелуев и бесконечно мучительных ласк без логического завершения.
Можно скинуть с себя остатки одежды, открыть дверь, поманить Милохина пальчиком и…
А потом застываю, с футболкой в руке, вылетая из собственных похотливых мыслей, как пробка из шампанского, когда телефон начинает опять трезвонить. На дисплее горит время, подтверждая мои слова, и фотография посылающей воздушный поцелуй Аллы, как бы намекает что нам капец.
Паника отрезвляет получше бодрящей ледяной воды.
Осторожно отвечаю на звонок, боясь по меньшей мере ядерного взрыва:
— Алло?
— Помирились? — обманчиво миролюбиво интересуется Алла.
— Да… — тяну мечтательно, вспоминая как мы вчера «мирились».
Тепло разливается по животу, как лава. Совсем не помогая мыслить здраво. В голове моей тараканы, о которых не так давно говорил Костенко, научились летать и жрут сладкую вату, празднуя.
— Отлично, не хотелось вас отрывать от животного секса, а я надеюсь вы занимались именно им, а не просто дрыхли, не отвечая на наши звонки! Мой стилист к тебе уже едет, Дане через час привезут букет и на время, когда над тобой будут колдовать ему лучше свалить из квартиры.
— Куда?
— Не знаю. Пусть выгуляет собаку, сходит покурит или вынесет мусор. Главное, чтобы не мешал моим феям красоты. Я тоже скоро подъеду. Ох, Юлька, поверить не могу, ты выходишь замуж! — эмоционально кричит Алла.
Что-то мне нехорошо. Дурно, мутит и голова кружится. Я ведь совсем не готовилась к собственной свадьбе. Пустила все на самотек, отдала управление папе и Алле. А что они там придумали уже боюсь представить, но деваться с подводной лодки некуда, особенно если ты не умеешь плавать…
Через десять минут вываливаюсь из душа, еще более всклокоченной, чем туда вваливалась.
— Ты чего? — удивленно спрашивает Даня, приподнимая брови.
На кухонном острове дымиться две чашки кофе и стоит тарелочка с аккуратно нарезанными зелеными яблоками.
Я пересекаю кухню и утыкаюсь носом в грудь Дани. Он немедля обнимает в ответ, устраивая свой подбородок на моей макушке. Целует.
— Началось…Мы правда поженимся? И не будем об этом потом жалеть?
Даня тихо смеется и его теле вибрирует. Обнимаю крепче.
— Не попробуем не узнаем. Но я уж точно не собираюсь жалеть об этом.
— Дань, я рада, что это будешь ты.
Поднимаю голову и обхватываю его щеки двумя ладонями. Милохин улыбается и целует меня в кончик носа, внимательно вглядываясь в мое обеспокоенное лицо.
— А я рад, что это будешь ты. Даже если это будет всего на год.
Последняя фраза иглой впивается в сердце.
— Если ты скажешь, я никуда не поеду. Откажусь от работы прямо сейчас.
— Юля, — Даня на секунду прижимается к моим губам и отстраняется, продолжая удерживать меня за талию, но уже на вытянутых руках. — Такие вопросы за пять минут до прыжка с парашютом не решаются, а мы с тобой как раз собираемся прыгнуть. Понимаешь, меня?
— Да.
— Сейчас к нам сюда вломиться толпа людей и мы сделаем этот день незабываем и для них, и для нас. А что будет потом, подумаем, например завтра. Хорошо?
— Хорошо, — бормочу тихо.
Не решаюсь произнесли неприятную правду то, что мой карман жжет билет от фирмы и завтра я вместе со своим желтым чемоданом уже должны быть в аэропорту.
***
— Ничего себе! Юля, ты настоящая невеста!
— Конечно, настоящая, — бормочу, оглядываясь на подругу. Есть хочется — капец, и задницу отсидела.
Алла замирает в дверях, восторженно складывая руки на груди. Одета в длинное лавандовое платье, при полном макияже, с красиво накрученными волосами. Она сегодня в роли моей единственной подружки невесты. Заодно и координирует весь свадебный процесс, подгоняя всех и всё.
— Как я выгляжу?
— Шикарно. Каринка сделала из тебя настоящую фею!
— Я на себя похожа?
— Даже больше, чем обычно!
— Тогда ладно…
Зеркало мне пока не дают, остаётся верить ей на слово. Рассеянно киваю, ища за её спиной в толпе снующих туда-сюда незнакомых людей одну-единственную фигуру. Даню выпроводили из собственного дома на пару с Костенко. Они оба, облачённые в чёрные костюмы, что смотрелись на них просто обалденно, свалили пару часов назад и с тех пор не показывали носа. Я нервничаю и заставляю себя не думать, что мой почти муж может вдруг дать по тапке и свалить, как его предшественник в Египет.
От отца Зои нет вестей уже несколько недель, и надеюсь, он не решит напомнить о себе именно сегодня. В нашем небольшом городе сложно что-то утаить, поэтому Куликов точно в курсе, какого числа его бывшая собралась сочетаться законным браком не с ним.
— Мои ещё не приехали?
Приходится отвернуться обратно. Карина, визажист от Аллы, наносит последние штрихи, порхая кисточкой по моему лицу.
— Твой папа отзвонился, что скоро будут здесь. Я их встречу и провожу. Сделаем несколько фото. И поедем.
— Не будем ждать Даню? — Выворачиваюсь из цепких рук визажиста.
Карина-Мальвина, недовольно цокает и закатывает глаза. Волосы у неё голубые, и сама она похожа на куклу из сказки, ту, что разбила сердце Пьеро.
— Без жениха с места не сдвинемся. Узбакойся! — хихикает Алла и сбегает в прихожую, где раздается очередной звонок в дверь. Вздохнув, закрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание и нервное трепыхание сердца.
Выходить замуж волнительно. Выходить замуж за парня своей мечты, почти без прелюдии: отношений у нас не было, и мы почти не знаем друг друга, хоть и знакомы миллион лет, — то ещё приключение. Однако, несмотря на всю свою нервозность, я знаю, что всё делаю правильно.
Даня — он тот самый. Лучший для меня. Мужчина, рядом с которым я чувствую себя дома. Хорошо, уютно, расслабленно. Это чувство иное.
Не первая болезненная разрывающая душу любовь, от которой меня тошнило похлеще, чем в токсикоз. Это чувство глубже. Оно корнями проросло в сердце, закрепив свои позиции. Сразу ясно, что так просто от него не избавиться. Если вдруг что-то случится и Даня решит меня оставить, передумает, разлюбит, боль от потери будет в разы сильнее, чем в первый раз.
В небольшой квартире Милохина становится слишком тесно и многолюдно.
Стилист по волосам Рафаэль порхает со своими волшебными расчёсками и спреями надо мной, как фея-крёстная. Мальвина-Карина всё что-то поправляет и поправляет на моём лице. Алла кричит из прихожей, что приехал флорист с букетом и он потрясающий — букет, а не флорист, но мне она его всё равно не покажет. Передаст сразу жениху.
Она, как главный организатор свадьбы, не расстаётся с телефоном и снуёт туда-сюда, стараясь снять как можно больше контента для своего блога. Здесь есть даже парнишка-фотограф. Даня попросил своего протеже немного заснять процесс сборов невесты и пофотографировать нас с семьями в загсе.
Я так и знала, что лучший свадебный фотограф города не оставит своё торжество не запечатлённым в нескольких сотнях кадров.
Так хочется увидеть Даню. И остаться с ним наедине. Прижаться к его широкой и тёплой груди, заглянуть в глаза и увидеть там все те эмоции, которые он так редко открывает и показывает рядом со мной.
Приезжают родители и Зоя. На ней белое пышное платье, почти копия моего, а на голове ободок с белыми сверкающими бусинами. Она выглядит немного озадаченной — вокруг слишком много людей, держит за руку мою маму и не спускает с меня широко распахнутых глаз.
Мне помогают надеть свадебное платье. В четыре руки зашнуровывают корсет, приносят коробку с моими босоножками. Юбки пышные, и у меня не получается самой застегнуть ремешки, тогда папа приходит на помощь.
— Думал, не доживу уже.
— Папа…
— Что, папа? Я сражён, какая у нас красивая малышка выросла, да, Регинка?
Довольно крякает и показывает два больших пальца вверх. Целует меня в лоб и, смахнув слёзы, бубнит что-то про подышать.
— Причёска, папаша! — эмоционально кричит Рафаэль, размахивая расчёской. — Хватит её трогать. Всё идеально.
— Успокойся, Рафик. Выпей шампанского! — приходит на помощь Алла.
Она уже где-то раздобыла бутылку и разливает всем желающим шипучий напиток по высоким пластиковым стаканчикам с чёрной ножкой.
— Я на работе. Дьяволица! Не соблазняй.
Волкова хохоча отскакивает в сторону и, достав телефон, в очередной раз направляет на меня.
— Закрой глаза. Вот так. Да не открывай ты их так широко, опусти ресницы! Юлька, ты шикарна. Просто супер! Платье как для тебя сшито, может, выкупим? Жалко такую красоту отдавать обратно в салон.
— Зачем оно мне? На один день всего…
— Зато какая память. День один, а семью создают на всю жизнь.
Надеюсь.
— А вот и жених!
Замерев, опускаю руки, комкая фатиновые юбки. Чувствуя, как атмосфера в комнате в момент поменялась. Все стали говорить на несколько тонов тише и стараются убраться из поля моего зрения.
Даня где-то там, на пороге. Я слышу его приглушённый голос и боюсь повернуть голову. Вдруг он рассмеётся? Я ему не понравлюсь… Дурацкое платье, слишком много косметики, духов, блёсток. Фальши.
Всего слишком для спонтанной свадьбы, которой и быть-то не должно.
У меня нет фаты, а волосы закручены в мягкие локоны, собраны на одну сторону. Я опускаю взгляд, пряча глаза, и не дышу, отсчитывая удары собственного сердца. Мне так страшно было всего лишь один раз в жизни: когда у меня отошли воды и от родов уже ничего больше не отделяло. Деваться было некуда. Так и сейчас.
Поздно куда-то бежать, поздно что-то менять.
А потом моей голой спины касается что-то тёплое.
Даня мягко ведёт костяшками до кромки платья, выбивая своим дичайше нежным прикосновением весь воздух из моих лёгких. Его дыхание касается моего уха, и он мягко произносит:
— Повернёшься ко мне?
Киваю и осторожно, шурша платьем, словно в замедленной съемке, разворачиваюсь. Знаю, что куда бы ни привела нас жизненная тропа судьбы, этот момент я буду вспоминать всегда с особым трепетом. И точно запомню на всю оставшуюся жизнь.
— Привет.
— Здравствуй, — тихо говорит Даня, впиваясь в моё лицо таким жадным взглядом, что подкашиваются колени. У меня в груди будто лопается огненный шар. Жарко и пылают щёки.
Даня всё смотрит и смотрит. Немного контужено хлопает ресницами и приоткрывает рот.
Но даже сейчас он выглядит потрясающе. Гладко выбрит, волосы аккуратно уложены, стрижку где-то обновить успел. Высокий, широкоплечий, в потрясающем чёрном классическом костюме с бабочкой, и с небольшим бело-зелёным букетом в руках.
Милохин тепло улыбается и тянется ко мне.
Быстро облизываю губы, мечтая, чтобы он поцеловал меня прямо сейчас. И плевать на толпу посторонних людей, родителей и тихо всхлипывающую Аллу.
— Это тебе. Ты очень красивая, — шепчет Даня, протягивая цветы, и прижимается губами к моей щеке.
Я хватаюсь за его плечи, обнимая. Прижимаю к себе крепко-крепко. Милохин поворачивает голову, задевая мой нос своим, и наши губы встречаются.
— Снимайте-снимайте, — громким шепотом приказывает Волкова, шмыгая носом. Продолжая целоваться, улыбаемся.
— Он на неё смотрит как в тех роликах на Ютьюб, сейчас расплачусь, — гундит на заднем фоне растрогавшийся Рафик.
— Всю помаду сотрут, — сетует Карина.
— Пора, — даёт команду Костенко. — Регистрация через двадцать минут.
Даня отстраняется, поправляет выбившийся локон у моего лица и ещё раз оглядывает меня с ног до головы. Довольно кивает. Смотрит с обожанием и влажным блеском в глазах.
— Готова?
— Да.
***
Внизу, у подъезда, нас ждёт свадебный кортеж. Несколько шикарных чёрных автомобилей, позаимствованных Аллой у отца.
Садимся с Даней на заднее сиденье и сцепляем руки в замок. Моя ладонь немного влажная, нервы натянуты как канаты, его — сухая и тёплая. Он успокаивающе гладит большим пальцем мою кожу, а потом и вовсе тянет на себя и целует наши сплетённые руки.
Успокаиваюсь.
В загсе никакой толпы нет. Про пятьдесят гостей папа либо шутил, либо все нагрянут в ресторан. На церемонии присутствуют лишь самые близкие. Мама Дани, его брат Лекс, по случаю праздника наряженный в чёрную рубашку. Он показывает два пальца вверх, когда мы с Милохиным проходим в центр зала. Мои родители и дочь примкнули к ним и, замерев, смотрят на нас глазами, полными восторга. Алла и Костенко останавливаются чуть дальше, в стороне от семьи.
Я чувствую огромную благодарность всем, кто здесь сегодня присутствует… И очень боюсь, что однажды мама Дани узнает, как началась наша история.
Что всё было не по-настоящему, фальшиво, ради дела… но в итоге вылилось в реальное всепоглощающее чувство. В котором мы с Даней не побоялись утонуть. В итоге всплыли и очень счастливы.