12 глава
— Ты тоже заметил, что между ними искрит? Алла никогда в этом не признается.
Милохинположительно хмыкает и берет меня за руку.
— Вызываю нам такси.
— Куда едем? — пытаюсь придать голосу непринужденности.
Домой совершенно не хочется. Впереди ещё вся ночь, и моё пьяное воображение подкидывает мне интересные варианты её развития. Ну же, Даня… мы сейчас на одной волне? Ты не отправишь меня домой спать?
— Ко мне.
***
— Ты ведь не с мамой и Лексом живёшь? — спрашиваю, укладывая голову Дане на плечо. — Если да — отвези меня домой.
— Тебе не нравится моя мама? — усмехается.
Закатываю глаза и зеваю, прикрыв рот рукой. Я не была на вечеринках после десяти часов вечера почти три года. Да что там, первый год жизни Зои я позже семи часов из дома даже не выходила. Она рано засыпала, и я вместе с ней.
— Нравится. Я обещала познакомить её со своими. Но если ты не хочешь…
В такси пахнет ванилью и приглушённо играет русский рок. Дяденька-водитель, сверяясь с навигатором, везёт нас в противоположную сторону от клуба, в совсем новый район. Насколько мне известно, там построили огромный жилищный комплекс на полторы тысячи квартир. С детскими площадками, садами и школами. Рядом обещают бассейн и теннисный корт. Кафе и множество супермаркетов «Пятерочка». В общем, жильё почти элитное по меркам нашего города.
— Я такого не говорил, — помолчав, произносит Даня, — Они живут недалеко от универа. Я переехал пару лет назад. Достало делить комнату с бунтующим братом-подростком.
Я уютно устроилась, привалившись к его боку, и ловлю плывущие перед глазами по кругу отблески встречных машин. Шампанское с текилой смешивать не стоило. Время от времени Милохин касается моих волос или, наоборот, спускается ниже к самым пальцам, переплетая их со своими.
Нервничает? Возможно. Я тоже.
Наш внезапный поцелуй как будто прошёлся бульдозером по моей эмоциональной стабильности. До сих пор потряхивает. Мы теперь встречаемся? Или это ничего не значит? Или лучше повременить с такими вопросами и не гнать лощадей?
Ну засосались на глазах у одногруппников, с кем не бывает? Всегда можно утром списать всё на алкоголь. Переборщили и сожалеем. Стыдливо спрятать глаза и разбежаться. Такой вариант меня не устраивает. Я не собираюсь ни сожалеть, ни забывать.
Мне всё очень нравится.
Даня сильнее сжимает мои пальцы и плохие мысли меня покидают.
Интересно, он снимает? Или это его квартира? Я уже поняла, что Милохина можно даже пытать: если он не хочет, то ничего рассказывать не будет. Просто съедет с темы. По сути… я вообще о нём мало что знаю. Какие-то обрывки информации, брошенные им вскользь, сплетни от Аллы и несколько фотографий в социальных сетях. Я хочу знать больше. Он нравится мне до дрожи в коленках и вальса слоноподобных бабочек в животе.
Планирую засунуть свой нос во все шкафчики в ванной и на кухне. Он жил там со стервой Филатовой? Приводил кого-то ещё? Для него нормально вот так подцепить в клубе девушку и привести её домой?
— Ты спишь или строишь планы, как завоевать мир? — шепчет Даня.
Аккуратно убирает прядь волос, спадающую мне на лицо, и приподнимает меня за подбородок, заглядывая в глаза. Смотрит и смотрит, словно в душу хочет заглянуть.
Прорваться и провалиться в мою голову, узнав все мои тайные мысли.
Мне тоже интересно, о чём он думает.
— А у тебя есть планы по его завоеванию?
— Мой ближайший план — это ты.
Даня целует сразу глубоко и жадно. Набрасывается на мои губы и сминает их своими. Быстро расставляет приоритеты, кто главный в этом поцелуе и битве языков и вкуса. И я безоговорочно подчиняюсь, прикрывая глаза. Окунаюсь в сладкую истому страсти, ровно до того момента, пока таксист не начинает тактично покашливать.
Мы так увлеклись, что не заметили, как доехали.
Выбравшись из машины и взявшись за руки, идём к подъезду. Идём долго, периодически останавливаясь, чтобы поцеловаться. Хихикаем как пьяные подростки и тискаемся.
Ночной двор многоэтажек пуст и усеян множеством горящих уличных фонарей. Совсем не располагающая к романтике обстановка. Ещё и камеры повсюду натыканы, и наши лобызания с легкой руки могут вывалить в интернет. Надо держать себя в руках.
Руки Дани мнут и ласкают, рождая внизу живота тёплые волны и натягивая новую раскалённую пружину. Я и не знала, что он может быть таким. Почему не обратила на него внимание раньше? Тогда у нас могло быть намного больше времени вместе, тогда, возможно, мне не нужно было бы уезжать.
Где-то вдали квакают лягушки, обозначая, что рядом есть небольшой водоём. Комары присаживаются на кожу в надежде урвать свой кусок ужина, облепляя нас с Даней словно рой пчёл.
— Уходим отсюда, — взвизгиваю и хлопаю себя по животу, где уже красуется несколько красных пятен. — Мы живая еда.
— Кажется, один, залетел мне в ухо, — бормочет Милохин, тряся головой и пытаясь попасть шайбочкой в кнопку домофона. И, когда ему это удается, картинно открывает для меня дверь, пропуская вперед. — Прошу.
— Ты настоящий джентльмен, Данечка?
— Не уверен.
Всё-таки мы оба жутко пьяные. От текилы или от чувств. Не знаю, от чего больше.
— То есть ты не со всеми своими девушками такой галантный?
— У меня нет девушки, забыла?
Чувствую болезненный укол с левой стороны под рёбрами и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу вопросы, и они застревают в горле.
Нажав на кнопку вызова лифта, Даня кладёт руки мне на бёдра и просовывает пальцы в петли для ремня. Тянет к себе. Моя спина касается его груди, и я медленно выдыхаю, чувствуя, что бесконечные поцелуи возбудили не только меня. Прикрыв глаза, смущённо улыбаюсь и радуюсь, что Даня этого не видит. Сушёная вобла Филатова не наврала о размерах.
Роняю голову набок, и губы Милохина впиваются в нежную кожу шеи.
— Ты пахнешь конфетами, такими, которые раньше в железных банках с цветами продавали. Ты в курсе? — Оставляет влажный след от своего языка от ключицы до самого уха.
Прогибаясь в спине, покрываюсь с головы до ног мурашками. Это так остро. Безрассудно и кружит голову ещё сильнее.
— У меня духи с нотками роз. Может, поэтому?
— Сомневаюсь.
Двери лифта бесшумно открываются, и Даня подталкивает меня вперёд. Сотрясая несильным выпадом своих бёдер весь мой внутренний мир.
— Мне нужно родителей предупредить, что я останусь у тебя. Можно?
— Нужно.
— У меня телефон в заднем кармане джинсов, а там ты.
— Не вижу никаких проблем, — шепчет похабный змей-искуситель Милохин.
— Даже так? — глупо хихикаю, заводя назад руки.
Пока едем вверх, я пытаюсь напечатать внятное сообщение папе, то и дело прикрывая от удовольствия глаза. Даня опять меня целует.
Мы вваливаемся в его квартиру, не разбирая дороги. Даня с ноги захлопывает за нами дверь и, не включая свет, подталкивает внутрь. Больно ударяюсь об угол какойто мебели, что-то со звоном падает на пол.
— Ауч.
— Прости, — бросает Милохин, продолжая нападки на мой рот словно голодный зверь.
Я в восторге от этого напора и уже готова реализовать все фантазии о своём фиктивном муже, которые успели посетить меня, как он внезапно отстраняется, разрывая поцелуй. Разочарованно стону.
— Ты чего? — произношу на выдохе, облизывая губы. — Презервативы?
Даня словно нехотя убирает с моей талии руки и делает шаг назад. Я дезориентирована, всклокочена и возбуждена.
Между ног пожар, и мне срочно нужен огнетушитель. У Милохина он точно есть. Опускаю глаза примерно туда, где должен быть его пах.
— Я передумал, — тихо говорит Даня и щёлкает выключателем. Приходится зажмуриться, чтобы не ослепнуть.
— Что ты? — произношу, не веря своим ушам.
Кажется, у меня слуховые галлюцинации. Я даже обидеться не успеваю. Таращусь на него в шоке, сложив у лица ладони домиком.
Даня выглядит не менее помятым. Я успела вытащить его рубашку из-за пояса, расстегнуть несколько пуговиц и знатно покопаться в его волосах.
Милохин из стороны в сторону качает головой и отступает на шаг. Я, наоборот, двигаюсь вперёд.
— Сегодня ничего не будет, Юля.
— Это ещё почему? — искренне недоумеваю я. — Включил свет и понял, что я не так уж и хороша? Непохожа на твою бывшую — супермодель? Ноги коротковаты?
— При чём тут она? — морщится Даня, поправляя свои брюки.
— Ты же хочешь, — стреляю глазами вниз. — Я тоже. В чём проблема? Или что? Это месть? Возбудим и не дадим? У меня, между прочим, секса не было почти четыре года!
На конце фразы почти кричу, тыча указательным пальцем в грудные мышцы Дани. Он ловко перехватывает мои руки и аккуратно встряхивает. Наклоняется для поцелуя, от которого я мастерски уворачиваюсь.
Всё! Закончились поцелуйчики!
— Я тоже тебя хочу. Твою мать, Юля… — Милохин запускает пятерню в свои волосы, взлохмачивая их ещё больше, и смотрит на меня, опустив подбородок. — Мне стоило огромных усилий оторваться от тебя.
— Не стоило их и прилагать! — фыркаю капризно.
— Наш первый раз не должен быть вот такой. Впопыхах и по пьяни. Зачем? Чтобы ты утром по-тихому сбежала, пока я буду спать? А потом делала вид, что ничего не было?
— Я бы так не сделала.
— Уверена?
Не уверена. Потому что уже сейчас, при ярком свете, секс с Милохиным мне не кажется такой уж хорошей идей. Голова кружится, в горле першит, но я всё равно чувствую себя обманутой.
Складываю руки на груди и отворачиваюсь.
— Я хочу пить.
Надеюсь, он пойдет на кухню, а я сбегу. Прямо как в его недавнем сценарии.
— Обиделась? — спрашивает участливо, вновь приближаясь.
— Естественно нет! На что тут обижаться?
— Вот и отлично.
— Вызови мне такси, — произношу обречённо, видя, что никуда Даня не собирается и словно специально перегородил путь к двери.
— Не-а. Не дождешься, Гаврилина.
— Зачем я тебе, Даня? В крестики-нолики играть будем? У меня упало всякое желание.
— Хватит ворчать. Я тебя никуда не отпущу, я тебя всё так же очень хочу. И знаю, чем мы сейчас займёмся.
Милохин обнимает меня за плечи и разворачивает в сторону единственной тёмной комнаты. Когда включает свет, вижу, что он задвинул диван в дальний угол, а одну стену преобразовал в домашнюю фотостудию. Большую часть комнаты занимает аппаратура студийного света и несколько фотофонов. На журнальном столике лежит огромный открытый рюкзак, а рядом фотоаппарат и несколько объективов.
— Ты сказала, что нефотогенична, я хочу доказать обратное, — касаясь губами моего уха, шепчет Даня.
Стряхнув с себя его руки, прохожу в глубь комнаты. Рассматриваю аппаратуру, провожу по чёрной поверхности пальчиком. Ни пылинки.
— Ладно, — произношу, круто развернувшись.
— Так легко? — выгибает бровь Милохин.
Какой же он шикарный. Высокий, широкая спина, стальной пресс — я его пощупать успела, каменная задница. На лицо так вообще предел моих мечтаний, с искусанными мной же губами. Идеальный самец, решивший опрокинуть меня во благо. Иногда повышенная правильность бывает жирным минусом.
— Только у меня есть условие. — Завожу руки за спину и одним движением расстёгиваю несложный замочек, вытаскиваю через лямки топа лифчик и бросаю опешившему Милохину. — Это будет эротическая фотосессия. Давно о такой мечтала.
Милохин опускает глаза и с интересом рассматривает простой чёрный лифчик, оказавшийся в его руках.
Чертовски спокойно и внимательно. Он там натальную карту читать собрался, или что? У него перед глазами моя грудь, отделённая от него тонкой тканью в рубчик вместо сантиметрового слоя полорона. И он всё ещё возбужден. В отличие от него, я таращиться не переставала.
— Ты серьёзно? — говорит Даня и наконец смотрит прямо на меня.
Кружит глазами по моему лицу, старательно избегает смотреть ниже подбородка — истинный джентльмен. Совсем не улыбается, как недавно. Зато у меня настроение на порядок выше подпрыгнуло.
Значит, мучиться будет. Не совсем безразличен к моему частичному оголению.
Безразличным я его никогда и не считала, даже тогда, на первом курсе, было видно, что нравлюсь ему. Только, когда тебя в порыве страсти отстраняют и велят попридержать коней, чувство не из приятных. Самооценка так вообще свалилась к нашим ногам. Вот, надо восстановить.
— Более чем. Хочу иметь такие фотографии на память. Когда буду на пенсии и обзаведусь внуками, буду вздыхать и смотреть на себя красивую. Думать: вот было время, когда я была так хороша!
Я присаживаюсь на высокий барный стул, стоящий в центре комнаты среди фотоаппаратуры и откидываю за спину волосы. Милохин следит за каждым моим движением. Медленно проходится языком по нижней губе, слизывая вкус нашего недавнего поцелуя.
Делаю то же самое.
Между нами даже воздух искрит. Возбуждение никуда не уходит, оно лишь нарастает.
— На память, значит, — словно в неверии качает из стороны в сторону головой Даня,
— Именно. Может, даже в рамку вставлю и на стену повешу. Как мне сесть? Может, снять обувь? — Позирую, вытягивая вперёд ноги.
Даня опускает взгляд на мои голые, выглядывающие из-под джинсов лодыжки. Я смотрю на его руки, комкающие лифчик. Спокойным он теперь не выглядит. Его тоже заводит эта игра. Я уверена.
— Ладно.
— Ладно? То есть спать ты со мной не хочешь, а фотографировать полуголую — так всегда готов?
— Я не говорил, что не хочу тебя, Гаврилина. Ты опять всё переврала и перевернула вверх ногами. У тебя талант, — устало произносит Милохин и, аккуратно сложив мое белье — чашечка к чашечке, опускает его на стол.
На несколько секунд упирается кулаками в столешницу, а потом резко выпрямляется.
Берётся за пуговицы на рубашке и медленно, сверху вниз, начинает их расстёгивать. Приподнимаю брови. Сердце бешено стучит.
— Я ещё и готовлю неплохо. Тоже можешь записать к талантам и в колонку плюсов, почему выгодно быть моим фиктивным мужем.
— Ага, продолжай. А то маловато плюсов, — усмехается Даня. Опускает подбородок и расстёгивает манжеты. Сглатываю.
— Ты чего это делаешь?
Он ведь не собирается сверкать передо мной стальным и рифлёным, как доска для стирки у моей бабушки, телом?
— Уравниваю условия.
Даня действительно раздевается. Стягивает рубашку с плеч и, небрежно скомкав, бросает мне тёмный клубок ткани. Ловлю на автомате, не переставая таращиться на совершенство передо мной. Ещё немного, и слюни пускать начну. Это либо алкоголь, либо я действительно очень давно не видела рядом с собой полуобнажённое мужское тело. Идеальное тело. Даже лучше, чем он выставляет у себя в социальных сетях.
Тёплая волна вновь накатывает, концентрируясь внизу живота, и я уже не кажусь себе такой смелой и раскованной как десять минут назад.
У Милохина шесть не явно выраженных кубиков пресса, аккуратная дорожка волос, скрывающаяся под поясом тёмных строгих брюк и, как вишенка на торте, фактурные косые мышцы.
— Сколько ты пахал в спортзале, чтобы добиться такого эффекта? — спрашиваю глухо, не поднимая глаз.
Даня хмыкает и делает ладонью движение, переманивая моё внимание чуть выше. К его довольному, буквально трескающемуся от улыбки, лицу.
— И не перестаю пахать по сей день. Теперь ты… — кивает в мою сторону.
Милохин проходит в глубь комнаты и встаёт напротив. Берёт из рюкзака один из фотоаппаратов и начинает возиться с аппаратурой, подсоединяя провода к удлинителю.
Вспышка. Комната заливается холодным искусственным светом, и мне приходится прищуриться, чтобы не ослепнуть.
— Что я?
Чувствую по колыханию воздуха — Даня приближается.
Я всё ещё продолжаю сжимать в руках его рубашку и неосознанно тяну носом приятный цитрусовый запах Даниной туалетной воды. Он кружит голову не хуже текилы. Моего плеча касаются тёплые пальцы, порождая на теле колонии мурашек. Губы сами собой приоткрываются, ресницы опускаются. Меня пробивает дрожь. Даня скользит вверх по ключице, к скуле и зарывается ладонью в мои волосы.
Поднимаю вверх лицо. Мы опять будем целоваться? Я очень хочу. Очень-очень.
— Раздевайся, — шепчет искуситель Милохин прямо мне на ухо и, скользнув по нему языком, отстраняется. Возмущённо распахиваю глаза.
— Не буду.
— Как это не буду? Эротику я не снимаю, Юля. А вот легкое ню — бывало. Нечасто, но обычно мои модели были обнажены.
Он смеётся надо мной и берет на слабо?
— Хочешь, чтобы я сняла топ?
Алкоголь с бешеной скоростью бежит по моим венам, придавая смелости и безрассудства. А может, текила не имеет к этому никакому отношения, и всему виной горячие и полные обожания взгляды Милохина, которые он украдкой бросает на меня весь вечер. Да что вечер — которые он старательно прячет от меня с самого первого курса.
— Хочу, — хрипло выдает Даня и поднимает вверх фотоаппарат, пряча от меня своё лицо и подлинные эмоции.
В полной тишине, нарушаемой только нашим дыханием, несколько раз звучит щелчок затвора. Заворожённо смотрю в объектив и смачиваю пересохшие губы языком. Даня не торопит. Ждёт моего решения. Продолжает время от времени регулировать аппаратуру, выставлять нужный ему свет и нажимать на кнопку спуска на фотоаппарате. Когда он поднимает руки, грудные мышцы и пресс приходят в движение. Искусственный тёплый свет играет на них в светотени, заставляя мой мозг раз за разом вбрасывать в кровь гормоны. Когда Даня отворачивается, мой взгляд жадно ощупывает его широкие плечи, рельефную спину и спускается вниз, к каменой заднице и двум ямочкам над ней.
Пытка.
Милохин очень хорош собой. Настолько хорош, что я чувствую исходящий от него секс, сидя неподвижно на расстоянии несколько метров. Очень сильная энергетика, хоть я и не верю во всю эту чушь. Настоящая визуальная и гормональная пытка. Видеть перед собой такого мужчину, хотеть его и не иметь возможности воплотить в жизнь все будоражащие моё воображение фантазии, потому что мужчина оказался долбаным джентльменом.
Мне казалось, они вымерли как мамонты ещё в ледниковый период. Мой бывший точно не был джентльменом, как и Жорик. А вот Даня…
— Встряхни волосами. Да, вот так. Отлично, — звучит приказ, и следом — серия кадров.