9 глава
Милохин медленно приподнимает голову и с удивлением заглядывает в мои глаза. Я выдерживаю этот взгляд и безуспешно пытаюсь скрыть толпу бегущих по коже мурашек. Он дует мне на раны, а я, кажется, проваливаюсь под лёд так не вовремя нахлынувших чувств.
***
Несколько следующих дней проходят относительно спокойно. Мы с Даней никак не контактируем, не видимся и не переписываемся. Руки так и чешутся настрочить ему дурацкое: «Привет! Как дела? Что делаешь?» Мне правда интересно, чем он занят в последние майские дни. Обрабатывает фотографии? Правит диплом? Снимает свадьбы? Или занимается расследованием пожара в своей студии? Однако это глупо, и никуда такое общение нас не приведёт. Точнее, приведёт… в тупик. А из тупика какой выход? Только лезть на стену или поворачивать назад. Назад поворачивать в романтических отношениях всегда немного унизительно.
Поэтому я просто мечтаю о том, чтобы Милохин как-нибудь сам объявился, обаятельно улыбнулся и спросил о моих коленках. Это было бы очень мило с его стороны, а мне очень приятно.
Вместо Дани объявляется Куликов.
Звонит ранним утром, в тот момент, когда Зоя смотрит «Малышариков» и ковыряется в своей тарелке с овсянкой, и заявляет, что соскучился по дочери. Надо же! Прямо так среди недели и соскучился?
«А ещё нам нужно поговорить» — басит в трубку и отключается. А вот это уже настораживает.
Наши с ним разговоры ничем хорошим не заканчиваются, плавно перерастают в крики и ссоры. Часто родители одного ребёнка, живущие не вместе, бывают несогласны в некоторых аспектах воспитания, а когда на одну из сторон давит ещё и несостоявшаяся свекровь…
В общем, мы с Женей почти не разговариваем, и это к лучшему, хорошо бы так и оставалось.
Приезжает мой бывший через сорок минут. Видимо, правда очень соскучился по дочери, прям невтерпёж было.
— Папа! — взвизгивает Зоя, как только видит отца на пороге. Подбегает, обвивает руками ноги папаши, виснет на них, поджав свои.
Женёк рассеянно треплет светленькие волосы на макушке дочери и внимательно на меня смотрит.
— Привет, Юля. Вы одни? — спрашивает, вытягивая шею в сторону кухни.
Папа поехал по нашим с Милохиным делам в загс, скоро уже должен вернуться или позвонить. А мама ушла на работу.
Моих родителей Куликов, понятное дело, недолюбливает, а ещё очень боится. После его финта ушами, когда он бросил меня на сносях и укатил в свой Египет, папа обещал отстрелить ему яйца. Мама поддержала эту идею.
— Одни. Вы сразу гулять пойдёте? Мне её переодеть надо.
— Я бы выпил чаю, — загадочно бубнит Женя, сбивая меня с толку своим внезапным желанием остаться.
Он никогда у нас не задерживается. Всегда очень занятой и важный, спешит по своим делам, зажимая под мышкой чёрный кожаный портфель. Он и сейчас у него там же.
Куликов снимает свои лакированные туфли и аккуратно ставит на обувную полку. Подхватывает на руки нашу вертлявую дочь и смачно чмокает в щёку.
Моё сердце не дрожит и не тает. Я скорее ощущаю странный дискомфорт. Когда с Зоей общался Даня, ничего подобного не чувствовала. А сейчас словно ревную малышку к её кровному отцу. Хочется протянуть руки и забрать свою ношу, прижать к себе и тоже поцеловать.
Что я и делаю.
Зоя идёт ко мне нехотя, она, в отличие от меня, рада своему папочке.
— Соберёшь рюкзачок себе на прогулку? Положи туда всё-всё самое важное, а я пока напою твоего папу чаем. Идём, — киваю Жене и, не оборачиваясь, иду на кухню. Куликов, проигнорировав водные процедуры, семенит за нами. Его присутствие давит на меня непонятным грузом. В мысли опять прокрадывается Милохин и перетягивает внимание на себя.
Рядом с ним комфортно и спокойно, даже когда он ругается на меня. Поругается и перестанет. Потом вон на коленки дует. А Женя разбил мне сердце, нанеся раны похлеще асфальтовой болезни, и прятался за юбкой у мамы почти полгода. Пока она сама его не привела знакомиться с дочерью.
Зоя, конечно же, никуда не уходит. Путается у меня под ногами, пока ставлю чайник, и просит яблоко.
— К чаю ничего нет. Не успели купить.
Ставлю перед молчаливым Женей кипяток и вазочку с рафинадом. Сама отхожу к кухонному гарнитуру, опираюсь на него бедром. Складываю руки на груди и выжидающе смотрю на бывшего.
Голубая рубашка в тонкую белую полоску, синие брюки и в тон к ним носки. Он реально собирается в таком виде с Зоей по площадке скакать, или «соскучился по дочери» — лишь предлог заехать?
— Ну? — решаю подогнать долгого на разгон Куликова. — Что там за разговор у тебя ко мне?
— Кто он? — прочистив горло, выдаёт Женя и смотрит на меня глазами полными праведного гнева.
— Кто он — кто?
— Твой хахаль!
Я, наверное, должна покраснеть, но… но я давно ничем Куликову не обязана. Скорее он мне должен алименты, которые запаздывают уже на три дня.
— Нет у меня никого.
— Мать сказала ты замуж выходишь.
Начинается. Эта тайная свадьба определённо выйдет мне боком.
— Тебя это не касается, — чеканю, забрав у Зойки огрызок, и со злостью швыряю его в мусорное ведро.
Дочь напевает себе под нос песенку про синий трактор и крутится вокруг своей оси, совсем не замечая молний, которые мечет её отец в меня.
— Ещё как касается! Я должен знать, кто будет ошиваться рядом с моей женщиной и моей дочерью! — на тон громче гаркает Женя и начинает покрываться отвратительными красными пятнами.
Я морщу нос, а потом громко хохочу. Зоя поддерживает веселье. Один Куликов сидит с кислой миной. Что за замашки собственника, опоздавшие на три года?
— Кажется, ты что-то перепутал, Евгений, — холодно произношу я. — Дочь твоя, и я понимаю твоё беспокойство. Меня приписывать к своей собственности не надо.
— Я расстался с Лизой. Я хочу участвовать в жизни дочери больше и чаще. Зачем тебе кто-то ещё, Юленок? Вспомни, как нам было хорошо вместе! — переходит в наступление оборзевший отец моей дочери.
Поднимается со своего места и в момент оказывается около меня. Сгребает в охапку и пытается прижаться губами к моему рту. Меня как током прошибает. Это ещё что за фокусы? Мало моя жизнь похожа на сериал?
— Куликов! Офигел! — схватив мокрую тряпку с раковины, я впечатываю её в когда-то любимое лицо бывшего. — Ты пьяный, что ли?
— Юленок, это шанс для нас троих. Не отталкивай, подумай! Зачем тебе кто-то ещё? Мы же семья! — нараспев проговаривает Женя, пытаясь увернуться от тряпки, которой я его теперь колочу.
Зоя с радостным визгом лупит нас обоих, поддерживая всеобщее сумасшествие.
— Мы никогда не были семьей, Женя. Потому что ты всё прос… потерял! И да, я выхожу замуж! За другого!
— Тогда… Тогда, Юлечка, я заберу у тебя дочь! — с угрозой и слюной у рта выпаливает Куликов. — Другой мужик не будет воспитывать моего ребёнка! Она, — тыкает пальцем в улыбающуюся Зою, — моя!
— Раньше об этом надо было думать, — фыркаю, ничуть не испугавшись его. — Ты что, считал, что я всегда буду одна? Это тебе можно было менять Лиз, Ларис и прочих кис как перчатки? Так вот, я никого не меняла, потому что сразу после тебя решила: со следующим человеком, с которым сойдусь, создам семью. Настоящую, любящую и крепкую.
— Мама, папа и я — ненастоящая семья! — кричит Зоя, ставя финальную точку в этом бессмысленном разговоре.
— Вот именно.
— А Даня новый мамин муж! — авторитетно продолжает.
А я хлопаю себя тряпкой по лбу. Как-то слишком быстро она выросла и стала всё понимать.
— Даня? Что за хрен ещё этот Даня? Ты их уже познакомила? Я так просто это не оставлю, Юлечка! За моей спиной!.. — орёт Евгений, мотаясь по кухне. Подумать так, какая трагедия у мужика случилась. Бывшую из-под носа увели, а он и не заметил!
Домофон знакомо пикает, и Женёк наконец останавливается. Я расплываюсь в улыбке.
— А вот и папа. Чай допивать будешь?
Чаёвничать Евгений отказывается. Быстро собрав свои немногочисленные вещи, оповещает меня и Зою о том, что заберет её к себе на выходные, а сегодня его срочно вызывают в офис, и исчезает.
И чего приходил, спрашивается? Мнимые права покачать?
Я даже рада, что он убрался с глаз долой, но Зоя может закатить истерику. Отца она любит и его внимания ей часто недостаёт.
— Мне показалось, или я видел сверкающие пятки Куликова? — интересуется папа, вешая ветровку в шкаф.
— Не показалось, — вздыхаю устало и возвращаюсь на кухню, где на столе одиноко лежит мокрая сиреневая тряпка.
Схватив, швыряю её обратно в раковину. Евгений своими предложениями, угрозами и непонятно откуда взявшейся ревностью подпортил настроение от этого светлого солнечного утра. Какая муха его укусила?
Если бы он явился ко мне с подобным года три назад, я бы его простила? Нет. А сейчас даже и обсуждать нечего.
Пришла моя очередь строить свою жизнь. Меня ждёт новая высокооплачиваемая работа и липовая свадьба с парнем, который мне нравится далеко не фиктивно. Семимильными шагами иду к успеху.
Зоя убежала в комнату и, судя по звукам, копается там в ящике с игрушками, ничуть не расстроившись из-за ухода отца.
— Чего хотел этот кретин? — не стесняется в выражениях мой родитель.
— Папа!
— Мне нравится называть вещи своими именами. Так что?
— Хотел всё вернуть на круги своя. Грозил отобрать Зою и помешать моему замужеству. Откуда он вообще об этом узнал? Это же тайная свадьба! Фиктивная! А о ней скоро будет судачить весь город, ещё и по телевизору покажут, сняв репортаж. Такое событие! — произношу раздражённо, попутно убирая со стола остатки завтрака и выливая остывший чай Куликова — только воду на него перевела и пакетик испортила.
Чувствую, сегодня весь день пойдёт не по плану.
— Кхм… — папа загадочно откашливается в кулак.
— Пап? — начинаю подозревать худшее. — О моей свадьбе написали в местной газете?
— Пока нет, но, наверное, это я виноват. Куликова, мегера старая, в загсе работает, и, пока я решал вопросы по поводу вашей с Даней регистрации, она рядом вертелась. Не мог я дать позлорадствовать этой тётке над нашей семьей ещё раз. Поэтому немного подкинул дровишек, подогрев её бурную фантазию, рассказал ей несколько подробностей о будущем банкете. Пусть покусают локти! Никогда мне не нравилась эта баба и её сынок.
Только этого не хватало. Впору хвататься за сердце и прилечь на диван.
Теперь точно никак не спрятать нашу с Милохиным маленькую тайну. Если раньше у меня была призрачная надежда всё замять и упростить, выкрутиться и выйти из этой ситуации победительницей, как вообще-то и было задумано изначально, то теперь это почти невозможно. Мать Куликова жуткая сплетница. Ничего удивительного, что она сразу позвонила своему сыну, а он тут же прикатил ко мне… Чего время терять, да?
— И что теперь будет? — говорю вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.
Я уже вижу, как при встрече Милохин тянет руки к моей шее в желании придушить. Надо ему позвонить. Поплакаться, пожаловаться, ну и соскучилась я немного.
Давно рядом со мной не было мужского плеча, в которое хотелось бы уткнуться и спрятаться от всех проблем. Плечи у Дани что надо, как и длина пальцев. Обо всём остальном думать стыдно, но и это остальное посмотреть и пощупать хочется.
— Всё будет нормально. Я тут зал один присмотрел, как раз человек пятьдесят вместятся, — в очередной раз шокирует мой родитель.
— А кто будет оплачивать? Это же не по-настоящему, а деньги нужны будут самые настоящие! — вот я уже заговорила как Даня.
— Разберёмся, Юля. Не переживай. Твое дело сейчас какое?
— И какое же? Выжить? — невесело усмехаюсь и опускаю взгляд на свой телефон. Молчит, зараза.
— Сдать диплом, купить платье, выйти замуж за хорошего парня. Остальное оставь папе, — хитро подмигнув, отец засовывает в рот горсть мелких сушек и направляется в комнату к внучке, оставив меня наедине с душевными терзаниями.
Регистрацию брака поставили тридцатого июня на середину дня. Папа
обо всём договорился, как и обещал. Даже больше: прислал фотографии ресторана, который успел присмотреть. Большое светлое помещение с окнами в пол, просторной террасой для посиделок на улице и белой беседкой для выездной регистрации брака. Небольшой пруд рядом и огромный цветник из роз. Всё достаточно просто, но красиво. Идеальное место для свадьбы, и главное — по счастливой случайности свободно именно на нашу дату. Волшебство, не иначе. Из-за того, что дата оказалась единственной свободной, администрация делает небольшую скидку на аренду и обслуживание.
Пускаю слюни на экран планшета и не могу решиться.
Так сразу согласиться на это у меня не хватает духу, нужно обсудить всё с будущим мужем. А он, как назло, не выходит на связь. Я сдаюсь и пишу несколько сообщений, получая на них весьма сухие ответы. «Да. Нет. Не знаю».
Даня либо занят, либо просто не хочет общаться.
В животе образовывается неприятная пустота, когда я думаю, чем таким интересным он может быть занят.
Девушки, он сказал, у него нет, но… но что мешает мужчине завести интрижку на день-два или на ночь? Наши отношения Милохин даже в страшном сне не может представить как романтические. Это просто сделка, подкреплённая маленьким шантажом с моей стороны.
Я и не жду, что после свадьбы Даня будет хранить мне физическую и платоническую верность. Головой это понимаю, только никак не могу с этим примириться.
С такими мыслями засыпаю накануне защиты диплома, однако должна думать совсем не о Дане, а о своих графиках и презентации, которую мне завтра нужно будет рассказать председателям комиссии.
Утром встаю разбитая и жутко нервная. Всё раздражает и буквально валится из рук. Выпив на завтрак стакан воды с пустырником вместо своего любимого латте, одеваюсь в строгий белый костюм, не переставая проговаривать про себя защитную речь, и вызываю такси до университета.
В голову то и дело прокрадываются мысли, что сегодня — спустя почти четыре дня! — увижу Даню. И из-за этого нервничаю ещё больше, не переставая то и дело поправлять естественный макияж.
Около универа вижу Аллу, она выбирается наружу из своей машины, расправляя на бедрах узкую бордовую юбку, и натянуто улыбается. Берёт с пассажирского сиденья сумку, папку с документами и направляется в мою сторону.
— Привет, — выдыхает подруга без своего обычного задора.
Вдвоём мы медленно идём к месту общего сбора рядом с нашей кафедрой. В коридорах университета непривычно пусто, и в душе зарождается лёгкое чувство грусти.
Вот и всё. Скоро мы выпустимся и больше сюда не вернёмся.
— Тоже нервничаешь? — спрашиваю тихо.
— Ещё как! — несколько раз кивает подруга, массивные серьги в её ушах колышутся, сверкая разноцветными камушками. — Всю ночь не спала, кажется, я опозорюсь. Ни черта не помню!
— Не говори ерунды. Никто нас специально валить не будет, им тоже нужно, чтобы мы выпустились и наконец упорхнули в светлое будущее.
— Поверю тебе на слово, — бубнит Алла. — Всем привет! Аудиторию ещё не назначали?
Староста ныряет в свой телефон и отрицательно качает головой.
Быстро обвожу взглядом присутствующих и с разочарованием понимаю: Дани пока нет. Одногруппники, бледные и невыспавшиеся, одеты торжественно-официально, здороваются друг с другом и разбиваются на группы по интересам.
К нашей компании внезапно прибивается Виталик Костенко. Его волосы непривычно забраны в высокий хвост, на губах самоуверенная улыбка. Вот кто точно максимально спокоен и совсем не нервничает перед предстоящей защитой.
— Привет, дамы! Как настрой? Кто пойдет в первой тройке? Ты, Алка?
Забрасывает длинные тонкие руки нам на плечи и стискивает в медвежьих объятиях. Мы с Аллой чуть не сталкиваемся лбами.
— Ты чего, сдурел? — ворчит подруга, отстраняясь и заглядывая в довольное улыбающееся лицо Виталика.
— Ты не в духе, что ли, Волкова? Диплом сама делала или купила-заплатила?
— Отстань, Костенко! — шипит на него Алла, сверкая глазами. — Не до твоих тупых шуток.
— Твоё настроение получше? — оборачивается ко мне Вит. — Замуж, говорят, всё-таки выходишь?
— Выхожу, — отвечаю спокойно.
— И за кого в итоге? — не унимается парень. — На свадьбу позовешь?
Не успеваю ему ответить, потому что мне кажется, я слышу знакомый голос.
Повернув голову, наконец вижу Даню. Моё сердце радостно подпрыгивает, а губы сами растягиваются в приветливой улыбке, которая задерживается там лишь на несколько секунд.
Милохин выглядит непривычно строгим и очень красивым. В белой рубашке, узких синих брюках, в карман которых он засунул одну руку, второй держит чёрную папку.
Здоровается с несколькими ребятами. Я так жду, что сейчас он подойдет к нам и остановится рядом.
Но Даня лишь мажет по мне быстрым взглядом, едва заметно кивает и отворачивается к своей спутнице, которую я замечаю не сразу. Высокая стройная брюнетка, в тёмном платье по фигуре. Она что-то рассказывает ему, активно жестикулирует, хохочет и перекидывает блестящие волосы с одного плеча на другое. Флиртует.
Даня её внимательно слушает, слегка наклонив голову вбок и смотрит на неё так… так, как никогда не смотрел на меня.
— Это ещё кто? — вылетает из моего рта быстрее, чем я даю ему команду захлопнуться.
— Филатова, — хмуро говорит Алла, сверля парочку твикс тяжёлым взглядом. — Его бывшая.
— Она из двадцать третьей группы, я тебе рассказывала. Таней зовут. Растрепала потом всему потоку, какой Данька гигант в постели. Скорее всего, до сих пор локти кусает, что он её бросил, — понизив голос, произносит Алла.
Таньку из двадцать третьей я помню смутно.
— Она же раньше выглядела как-то иначе, — стараюсь припомнить девушку. До третьего курса у нас часто были совместные потоковые пары.
— Сиськи сделала, — говорит Костенко, сканируя взглядом Филатову. — Зуб даю. Была плоская, как доска, а теперь… — парень присвистывает и чертит в воздухе абстрактную женскую фигуру.
Алла возмущённо цокает языком и закатывает глаза, дёргает Виталика за рукав, чтобы перестал таращиться на Таню.
— Чё такое, Волкова? Твоё всё при тебе, не думай ничего менять! — отвешивает комплимент в своем стиле Костенко.
Мне тоже нужно перестать пялиться на Милохина и брюнетку, но я не могу. Поглядываю в их сторону, борясь с внезапно нахлынувшей и взявшейся непонятно откуда ревностью. Сердце неприятно покалывает, руки потеют, а в голове не утихает рой беспокойных мыслей. О дипломе — ни одной.