7 глава
— Я думаю о тебе то же самое!
— Не сомневаюсь. Знаешь… — Милохин понижает голос и заставляет меня остановиться. Разворачивает в сторону Зои и своей матери и предлагает понаблюдать за ними. Они обе выглядят очень довольными обществом друг друга. Зоя не всегда легко идёт на контакт с незнакомыми людьми. Выпендриваться и перетягивать на себя внимание она любит, только когда рядом есть кто-то из своих. — Я очень давно не видел свою мать вот такой. Счастливой. И, если ей наши липовые взаимоотношения подарят немного радости, я готов прогнуться и сыграть свадьбу.
— А что потом? — спрашиваю дрогнувшим голосом, Милохин смещает ладонь мне на талию и едва заметно двигает ближе к себе. — Что будет потом?
— Потом мы пойдём по твоему плану. Через год мы отдалимся друг от друга из-за твоей работы и тихо разведёмся.
— И я останусь со своим прицепом, — вставляю едко.
Слова Лекса всё ещё отдаются эхом в моих мыслях. Несносный подросток. Если он снова попадёт в неприятности, я десять раз подумаю, напрягать ли из-за него папу.
— Я промою Лёхе рот с мылом. У тебя чудесная дочь. Я вообще детей до сегодня особо не замечал, ничего не понимаю в них, но малая на тебя похожа.
— А Алка говорит — на тебя, — вспомнив подругу, хочу снова ей набрать и обозвать предательницей. За чью команду она играет вообще?
Даня тихо смеётся и отпускает меня. В его кармане вибрирует пластиковый пейджер, который сообщает о готовности наших пельменей. Их можно забирать.
— Только не говори об этом моей матери, а то заставит нас сделать тест ДНК.
Обед с семейством Милохиных проходит спокойно. Зоя лопает свои пельмени, не отрывая глаз от моего мобильника, где девочка Маша донимает бурого медведя. Внезапно эта мультяшная парочка напоминает мне нас с Даней. И я выступаю глупой маленькой блондинкой, такую кашу заварила…
Марина Николаевна ненавязчиво ведёт допрос — в основном меня, с негодованием поглядывая в сторону вновь молчаливого сына. Мол, такое сокровище скрывал, как ты мог?
Сокровище мечтает побыстрее сбежать и не рассказывать о том, как училась в школе и где работают родители.
— Надо нам познакомиться. На свадьбе это делать как-то несерьёзно, — спохватывается женщина и деловито достает из сумки мобильник. — Юлечка, давай номерками обменяемся.
Толкаю локтем уминающего гамбургер Милохина. Пора идти на помощь будущей жене!
— Мам, я тебе потом сам его дам. Хватит Юльку прессовать, ты её пугаешь своим напором.
— Неправда! Ведь так? — спрашивает с надеждой в голосе Марина Николаевна.
Смотрит так по-доброму и ласково, переводя взгляд с меня на Зою, а у меня ком в горле от этого взгляда. Ну ё-мае, Юля…
Хотела, называется, по-быстрому состряпать липовый брак с подходящим парнем и улететь работать в Дубай. У судьбы на этот счёт совсем другие планы.
— Конечно, неправда! Записывайте номер. Я вам могу позвонить вечером, и решим, где и как встретимся с моими родителями. У вас или у нас.
Настаёт очередь Милохина толкать меня под столом. Накрыв мою ногу своей ладонью, он щипает меня за бедро! За это получает пинок по голени и морщится так, будто съел дольку лимона. Кто же лапает, да ещё и так откровенно, когда рядом мама и маленький ребёнок!
— Лучше у нас. Я еды приготовлю, фотографии Дани маленького покажу. Ох, как здорово! Миллион лет не собирала гостей, — довольно произносит Марина Николаевна. — Как хорошо, что мы вас встретили сегодня. Да, Даня?
— Да, мама, — судя по голосу Милохина, он так не считает.
Надо с него расписку взять. У Дани сейчас такое выражение лица, словно его картошку фри окунули в мазут вместо сырного соуса и насильно предлагают съесть. А кто только недавно говорил мне, что готов на всё, лишь бы порадовать маму? Не хочет больше встречаться с потенциальным тестем? Это он ещё не видел свою будущую тёщу!
— Я больше не хочу, — пищит Зоя и отодвигает от себя тарелку, чуть не скинув при этом стакан с соком.
— Нам, наверное, пора, мы здесь с друзьями, — говорю я, хватаясь за соломинку, предложенную дочерью. Надеюсь, Алла ещё не уехала. — Спасибо за совместный обед.
— Конечно! Даня, я вниз пойду. А ты… девочек пока проводи? Я так рада познакомиться!
Мы с Зоей получаем на прощанье щедрые тёплые объятия от Марины Николаевны, а дочь ещё и поцелуй в макушку.
— Гаврилина, браво, — несколько раз хлопнув в ладоши, произносит Даня. — Ты настоящая актриса.
Состроив ему рожицу, вытираю салфеткой перепачканное лицо дочери.
Мама Милохина показалась мне очень приятной в общении, несмотря на общую взбудораженность нашей встречей, но, как только она наконец направляется в сторону эскалатора, я чувствую огромное облегчение. Однако длится оно недолго, потому что, замерев на полпути, она стремительно разворачивается и идёт назад.
— Даня… — сдавленно говорю я и опять пинаю его ногу под столом, так как он сидит спиной. Он вскидывает на меня глаза от экрана телефона и устало приподнимает брови. — Она возвращается.
— Дети! А когда дата свадьбы? Мне нужно подогнать смены, а по нашему разговору я поняла, что она уже в этом месяце.
Её вопрос на секунду ставит меня в тупик. Поход в загс с Милохиным мы ещё не обсуждали, заявление не подавали, да и вообще немного завираемся, придумывая совместную легенду на ходу. Вот и сейчас, быстро переглянувшись через стол, одновременно выпаливаем:
— Тридцатого июня.
— Двадцать девятого июня.
Опять смотрим друг на друга. В этот раз наша ментальная связь работает намного лучше:
— Тридцатого, — хором.
— Отлично… Это получается через три недели? — уточняет Марина Николаевна.
— Почти, — недовольно подтверждает Милохин, и я почти уверена, что сейчас в его голове пошёл обратный отсчет до этой даты, прямо как у бомбы с часовым механизмом.
— Ещё есть время, — говорю я, — Мы сначала хотели защитить диплом, отгулять выпускной, а потом уже свадьбу сыграть.
— Очень насыщенный месяц получается. Может быть, лучше перенести на август?
— Нет, — одновременно и категорично выдаем с Милохиным.
Если всё получится, то в августе я уже буду очень далеко отсюда и от этих милых людей. При этой мысли мне на секунду становится тоскливо до звенящей пустоты внутри. Этот обман выйдет мне боком. Как потом объяснить будущей свекрови, что через три дня после свадьбы её невестка окажется на другом конце земного шара за многие тысячи километров? Оставив в маленьком провинциальном городе новоиспечённого мужа.
— Ладно-ладно, я просто предложила. Ну, хорошего дня вам, дорогие мои.
В этот раз мы молчим ровно до того момента, пока двигающаяся макушка Марины Николаевны не исчезает на эскалаторе. Теперь точно спустилась вниз. Милохин устало прикрывает глаза и проводит ладонью по лицу, ероша коротко стриженный затылок.
— Мы влипли! — произношу громким шепотом.
Снежный ком текущих проблем набирает обороты и летит прямо на меня, а я и двинуться с места не могу. Потому что вязну в болоте собственной лжи!
— Кто примет заявление в загс за три недели до нужной даты? Лето всё расписано на долгие месяцы вперёд! — подкидывает снежок проблем Милохин. Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, смотрит на меня выжидающе.
— У папы везде связи, — произношу сдавленно и нервно дёргаю плечом. Милохин криво улыбается.
— Не сомневаюсь.
***
На следующий день, к печали Милохина, мы договорились позавтракать в «Лофте». Встречу назначили на девять тридцать утра.
Не знаю, как проснулся и собирался мой будущий фиктивный муж, меня же трясло с семи утра, и сон не шёл полночи. Ворочалась с боку на бок, представляя себя в белом пышном платье и с фатой на голове, а напротив — угрюмого Даню, запакованного в чёрный торжественный костюм. Он был красив даже в моей фантазии, так красив, что мне хотелось непременно сказать ему: «Да!», а потом попросить поцеловать меня по-настоящему.
Я даже хотела встать и написать чистосердечное письмо в Дубай с отказом от должности, но потом мой продажный взгляд упал на сумму заработной платы… и я решила, что маленькая ложь во благо ещё никому не повредила.
Однако трясучка не прошла. А пока я большими глотками пила свой утренний стакан воды, запивая горстку бадов, меня затрясло ещё сильнее. Всему виной подача заявления в загс. Не каждый день вводишь свои данные на портале государственных услуг в компании кого-то мужика, платишь небольшие деньги и… и связываешь себя супружескими узами с другим человеком. Пусть и понарошку, но это пугает…
Ещё меня до дрожи в коленях пугает, что теперь вся родня и все знакомые друзья друзей семьи в курсе, что непутёвая Юля Гаврилина выходит замуж.
Когда мы с Зоей вчера вернулись с прогулки, я застала отца за телефонным разговором с тем самым подполковником Гадковым, у которого мы выкупали Лекса. Они, так сказать, закрепили приглашение на свадьбу, тот звонил уточнить насчёт даты.
Вопрос денег ещё не поднимался, но скоро мне нужно будет уточнить у родителя, кто же будет оплачивать ресторан на сорок человек? И где этот ресторан искать в разгар свадебного сезона?
Количество проблем растёт в геометрической прогрессии, так стремительно, что я почти не думаю о выпуске и дипломе, который буквально через несколько дней. Ещё недавно это было моими самыми большими насущными делами.
Папа пообещал позвонить знакомому регистратору в центральный загс нашего района и похлопотать за место на тридцатого июня, но заявление всё же нужно подать раньше. Чтобы оно уже было в базе, и его, так сказать, могли подвинуть вперёд.
Подходя к «Лофту», нервно одёргиваю показавшуюся вдруг слишком короткой юбку лёгкого летнего сарафана. Белая в мелкий жёлтый цветок ткань игриво развевается у середины бедра. У платья несколько пуговиц на глубоком вырезе, который совсем не предусматривает нижнего белья. С моим размером груди это никогда не было проблемой. Однако сейчас… сейчас мне кажется, что я оделась на этот завтрак как-то слишком… слишком легкомысленно.
Зайдя внутрь ресторана, перебрасываю волосы вперёд, надеясь скрыть досадную оплошность своего одеяния перед Даней. Вдруг он подумает, что я его специально соблазняю?
Милохин занял нам столик около большого панорамного окна, которое выходит на другую сторону проспекта. Оно распахнуто и впускает внутрь свежий утренний воздух и ласковые солнечные лучи.
Напротив Дани открытый ноутбук, небольшая чашка кофе и стакан с апельсиновым соком. Видимо, он пришёл уже давно. Парень хмурится и быстро клацает что-то, не жалея клавиш. Рядом со столиком крутится под предлогом поливки цветов, расставленных в кашпо на широких подоконниках, уже знакомая нам официантка. Она выгибается, демонстрируя свою округлую девичью фигурку, и стреляет глазами в красивое лицо моего будущего мужа.
Фиктивного.
Непонятная волна проходит по телу и переключает рычаг адекватности в моём мозгу.
— Доброе утро, дорогой, — говорю, останавливаясь около Дани, и, когда он удивленно вскидывает голову на мой голос, наклоняюсь и быстро клюю его в щёку, касаясь губами немного колючей кожи. — Извини за опоздание.
Вместо того чтобы сесть напротив, там, где застыла с лейкой в руках гимнастка-официантка, я пристраиваюсь рядом с Милохиным. Наши бёдра соприкасаются. Даня опускает взгляд вниз и несколько секунд таращится на мои полуголые ноги.
— Доброе ли, Гаврилина? — ошарашенно спрашивает Милохин, отодвинувшись к окну после небольшой заминки и двигая по столу ноутбук. Перед тем как он прикрывает экран, я успеваю заметить, что Даня писал кому-то электронное письмо.
— Пишешь любовные клятвы?
— Ага, целую поэму сочинил. Ты опять с головой с утра не дружишь? — тихо интересуется Даня, разворачиваясь ко мне всем корпусом.
Одну руку закидывает на спинку нашего диванчика, другую упирает локтем в стол. Внимательно всматривается в моё лицо, словно собирается запомнить его и воспроизвести по памяти на бумаге. Смотрит в глаза, на губы, опять в глаза.
Широко улыбаюсь, и Даня зеркалит этот жест. Улыбка всегда так преображает его обычно серьёзное, озабоченное лицо, что мне хочется заставить его улыбаться почаще. Улыбаться мне. А не вертлявой официантке в короткой рабочей форме.
— Я вживаюсь в роль счастливой невесты. Не принимай на свой счёт.
— Точно. Я забыл. У нас же ничего личного, только бизнес.
Мне кажется, в его голосе проскальзывают вопросительные интонации, от которых моё сердце делает кульбит.
— Конечно. Только бизнес.
Мешкаю немного и уже жалею, что уселась к нему на диванчик. Нам обоим не помешает немного личного пространства. Для свежести ума. Мне так точно.
Огромная тестестороновая гора в виде вкусно пахнущего Милохина, немного сбивает меня с толку. Он смотрит исподлобья и почёсывает свой клык языком. Ёрзаю на месте.
— Я заказал тебе французский завтрак. Круассан с джемом и яйца, — вдруг переводит тему Даня и, словно потеряв ко мне всякий интерес, заново открывает свой ноут. — Давай свой паспорт. Я тут порылся в интернете, почитал про подачу заявления. Может заполнить один человек, а второй подтвердит в своём аккаунте.
— А… это удобно.
Порывшись в сумке, протягиваю ему свои документы.
Даня открывает нужную страничку с моими данными и несколько секунд смотрит на фотографию в паспорте. Усмехается и качает головой.
— Что такое? — хмурюсь я. — Дай посмотреть.
Если честно, уже и не помню какое там фото, но не сказать, чтобы самое неудачное в моей жизни.
— Руки бы оторвал фотографу, — бурчит Милохин, принимаясь заново стучать по клавишам.
— Дело не в этом, — говорю серьёзно и заглядываю Дане через плечо, мне тоже интересно, какое фото у него в паспорте, но он всё ещё держит в руке мой. — Я просто ужасно получаюсь на фотографиях. В жизни и на фото будто два разных человека.
Даня хмыкает, не поворачивая ко мне головы. Я двигаюсь по диванчику чуть ближе к нему, и вот моё голое бедро соприкасается его, обтянутым тканью песочного цвета. Он горячий, чувствую жар его кожи и, быстро облизнув губы, двигаюсь ещё ближе, теперь мы касаемся и плечами. Пальцы Милохина замирают над клавиатурой, и он делает несколько ошибок в моём имени. Готова поклясться, что видела, как волоски на руке приподнялись!
— Чего ты добиваешься, Гаврилина? — хрипло интересуется Даня.
— Ничего.
— Ничего? — Милохин ведёт подбородком в мою сторону, смотрит быстро в глаза, и тут же соскальзывает на губы.
Моё сердце ухает вниз. Однако я никогда ему не признаюсь, что мне нравится дёргать его за усы. Понравилось особенно сильно, после того как он «наказал» меня поцелуем, который теперь не идет из моей головы.
Несмотря на то что сейчас мы подаем заявление в загс, будущего у наших фиктивных отношений нет и не будет. Смешно даже. Какие отношения?
У меня после Куликова не было отношений три с половиной года. Я не помню, как это — нравиться парню, чтобы у него от нашей близости волоски на коже дыбом вставали. Не было никогда такого.
Вот и проверяю реакцию Дани, раз за разом. Я знаю, что нравилась ему тогда, на первом курсе, а он, кажется, понравился мне сейчас. Очень своевременно.
— Прости, — произношу глухо, искренне. — Я немного перегнула палку, да?
— Ага. Тут свидетелей нет, притворяться необязательно.
Я прищуриваюсь. Обида обрушивается как внезапный ливень на пустыню Сахара, буквально прибивая меня к обивке дивана.
— Больше не повторится, но и ты больше меня не трогай. Ни при твоей маме, ни при ком-то ещё. Это просто сделка.
— Договорились, — холодно отзывается Даня и возвращает свое внимание экрану ноутбука.
Отодвигаюсь от него с какой-то незнакомой мне до этого тоской, сжимающей сердце. В животе образуется ощущение пустоты, которое никакими булками с джемом не утолить.
Как раз приносят завтрак, мне французский, девчачий: круассан, сливочное масло, сахарная пудра, ягоды и капучино. У Дани — английский с сосисками и яйцами. Воспользовавшись моментом и всё ещё ощущая себя жутко неловко, я пересаживаюсь на место напротив.
Милохин смотрит на меня поверх ноутбука и усмехается, потянув вверх правый уголок губ.
— Что? — спрашиваю с вызовом.
— Фотография и правда ужасная, — говорит Даня, переводя тему и стирая возникшую между нами неловкость. Быстро подхватываю эту волну. Ругаться, как и сближаться, нам тоже не стоит. Мы играем за одну команду. Пока что.
— А я тебе про что! У меня самая приличная на резюме висит, но она ещё со времён беременности. Пришлось обрезать живот, чтобы потенциальные работодатели не испугались. Поэтому я всегда с нетерпением жду очного собеседования или видео-конференцию.
Даня смеётся и, качая головой, делает глоток своего кофе.
— Наверное, ты была очень счастливая в тот момент на снимке. Счастливые люди всегда отлично получаются, несмотря на ситуации и нелепость поз. Поэтому я люблю снимать свадебные репортажи. На свадьбах все счастливы. Даже если плачут, то от радости.
— Мне нравятся твои работы. Ты снимаешь любовь и умеешь её красиво показать. У тебя все пары такие счастливые, будто светятся, — произношу восхищённо.
Милохин, кажется, даже смущается, на секунду опуская взгляд на свои руки, в которых всё ещё вертит мой паспорт, а потом вскидывает глаза на меня. И там столько всего в этих голубо-зеленых омутах… столько всего….
— И много ты моих работ видела, Юля Гаврилина? С чего такой интерес?
— Я ему комплимент, а он хоть бы спасибо! — закатываю глаза. — Погуглила будущего мужа. Собирала информацию.
— То есть ты готовилась, чтобы набросить на меня свои сети? Изучила объект?
— Тогда в универе это было спонтанное решение, — признаюсь честно. — Я просто тебя увидела, и в голове что-то щёлкнуло! Вот он!
— Твой будущий муж, — подсказывает Милохин.
— Именно! — смеюсь. — Видишь, как всё идеально складывается.
Даня тоже смеётся, искреннее и раскатисто. В очередной раз убеждаюсь, что рядом с ним чувствую себя легко и непринуждённо.
Почему я не замечала его раньше? Не видела в упор. Закрутилась в вихре своих проблем и совсем не рассмотрела, когда гадкий утенок превратился в широкоплечего красавца, от смеха которого у меня сосёт под ложечкой.
— Если бы ещё в реальной жизни всё было так просто, — произносит Милохин и отвлекается на телефон, на экране которого то и дело высвечиваются новые всплывающие сообщения.
Мне жутко любопытно, кто ему написывает в такую рань, но я сдерживаюсь, чтобы не озвучить вертящийся на языке вопрос.