3 глава
— Конечно будет, с защиты ещё никого не отчисляли, — хохотнув произносит отец. — Не трясись раньше времени. Как собеседование? Берут?
Если мама всегда переживала за мою учебу и была категорически против того, чтобы я переходила на заочку: «чему тебя там будут учить две недели в году?», то папа всегда переживает за моё дальнейшее трудоустройство. Связей у него много, всю жизнь проработал сначала в милиции, затем в полиции, но мне, как графическому дизайнеру, его связи совсем не помогут. В нашем городе нет нормальной работы, уж точно нет такого уровня, который предлагают арабы. Визитки рисовать и свадебные приглашения — это немного не то, чего я хочу от жизни. И папа это понимает.
— Берут, но выставили условие… — отвечаю уклончиво.
Как бы так подготовить родителей к внезапной новости о моём возможном фиктивном замужестве?
— Это ещё какое? Прививку от бешенства сделать? — шутит папа.
— Миш, дай послушать нашу дочь. Что там, Юлечка? Что‑то серьёзное? Может, не поедешь? Откажешься?
Мама опускается напротив и озабоченно вглядывается в моё лицо. Она втайне надеется, что я всё же останусь в городе и буду рисовать те самые визитки для её коллег. На визитках далеко не уедешь и семью не прокормишь. Мама говорит, счастье не в деньгах, и я тоже отчасти в это верю. Однако для комфортной жизни всё‑таки деньги в кармане очень важны.
— Регина, вот именно, дай ей сказать. И не будет она отказываться. Нечего ей здесь торчать.
Прежде чем родители опять начнут горячо спорить — а обсуждение моего отъезда последнее время сводится именно к ссорам между ними — я быстро излагаю суть проблемы.
Папа к концу моего рассказа всё сильнее хмурит густые брови, мама напротив — поднимает свои всё выше и выше. Она напоминает мне в этот момент Милохина, он реагировал точно так же. Разве что за сердце не хватался.
— В общем, — подвожу неутешительный итог, перестав наконец мучить остывший чай. — Мне нужно найти мужа и как можно скорее.
— М‑да, — озадаченно тянет папа и подергивает мочку уха, бросая взгляд на маму. — Может, какого‑нибудь лейтенанта молодого из отделения попросить. Не в службу, а в дружбу. Мне не откажут, дочь, ты же знаешь. И вопросов лишних не будет.
— Нужно, чтобы он смог ко мне приехать, если что… для поддержки легенды, понимаешь? А твоих могут не выпустить из страны, — говорю я.
— Всё равно поспрашиваю. Сейчас наберу Никитосу, проконсультируюсь.
— Пап, давай не будем пока рассказывать всем, что я собираюсь фиктивно выскочить замуж в ближайшие две недели и нахожусь в поисках мужа. Чем меньше народу знает, тем лучше.
— Тоже верно. Регин, чего молчишь? — поворачивается папа к притихшей маме.
Она задумчиво жуёт губу, уставившись в окно. Я знаю этот взгляд и уже начинаю переживать.
— Я думаю, Миша. И, кажется, знаю отличное решение этой проблемы…
— Это какое?
— Потапов!
— Нет! — выкрикиваю протестующе, прежде чем мама успевает продолжить своё маркетинговое предложение. — Только не он!
— Георгий отличный вариант, — начинает мама свою вечную шарманку по подсовыванию мне в кавалеры сына своей давней знакомой. — И ты давно ему нравишься! Вот уж кто точно не будет задавать лишних вопросов. Я Галочке всё объясню, и мы устроим вам свидание! Пробное. Надо же искать выход. Ты постоянно сидишь дома, вот сходишь, развеешься…
— Мама‑а‑а… — страдальчески прикрываю лицо руками. — Он ест свои козюльки!
— Гоша давно этого не делает! Ему двадцать четыре, на минуточку!
— В четырнадцать он всё ещё их ел!
— Жорик и машину купил, — неожиданно поддерживает эту идею папа.
Стреляю в него взглядом. И ты, Брут!
Родители в два голоса начинают описывать и нахваливать мне достоинства будущего фиктивного зятя, очень вдохновившись этой идеей. Мне остается только молчать и в ужасе качать головой. Однако выбора особо у меня нет. Что‑то я не вижу очередь из потенциальных мужей, которая поджидает меня за углом.
— Ладно, — произношу в конце рекламной акции, в которой не хватает только графика с диаграммой доходов Георгия Потапова, «который уже не ест козюльки».
«Отличный вариант» — это, конечно, мама погорячилась, но на безрыбье и на свидание с сыном маминой подруги сходить можно. Поэтому на следующий день, нарядившись в юбку канареечного цвета ниже колен и белую, с воротом под горло футболку, я захожу в модное кафе «Лофт».
Приветливая девушка‑хостес проводит меня к забронированному столику, и я, традиционно опоздавшая на положенные пятнадцать минут, кривлю губы. Жорика нет. Сообщений от него тоже нет. Мы обменялись контактами через мам — дожила! — и вчера он прислал мне улыбающийся жёлтый лысый смайлик.
Опускаюсь на мягкий кожаный диванчик и подтягиваю к себе меню с напитками. Заказать вина в два часа дня будет слишком?
Громкий взрыв девичьего смеха отвлекает от изучения барной карты, рассеянно перевожу взгляд на источник звука. И получаю удар в солнечное сплетение.
Через несколько столов от меня сидит Милохин собственной персоной. Его как комары облепили смеющиеся блондинки, а Даня и рад! Ещё бы, такой улов: все как на подбор модельные красотки. Он рассказывает им что‑то, активно жестикулируя, и улыбается во все свои ровные тридцать два, совсем не замечая, что я собираюсь прожечь в его лбу дыру.
Я не планирую на него пялиться всё своё потенциальное свидание, если оно всё же состоится. Жорику лучше поддать газу. Однако никак не могу справиться с внезапным торнадо эмоций, не утихающих внутри со вчерашнего дня. Как? Просто объясните мне: как Милохин мог так измениться? Ладно, вырос… я как‑то читала один труд английских ученых, где они рассуждали о том, что в среднем мужчины растут до двадцати семи лет. Во что я не очень верю, иначе по земле ходили бы великаны противоположного пола. Но если представить… что Даня может ещё подрасти, тогда я буду дышать ему в пупок? Сейчас моя макушка достает ему примерно до подбородка, и, как мы успели выяснить вчера, наша разница в росте идеально подходит для поцелуев.
С ростом разобрались, а что он сделал с лицом? О его скулы можно порезаться, контур челюсти очерчен настолько чётко, что даже сейчас со своего места я вижу, как работают его лицевые мышцы. Губы у него полные, мягкие и сладкие. Так, стоп. Опять свернула не туда. А глаза… глаза всегда добрые, улыбающиеся и тёплые, за исключением тех моментов, когда Даня Милохин смотрит на меня.
В открытую изучаю довольного и беспечного Милохина ровно до тех пор, пока обзор мне не загораживает пухлая официантка. Приходится несколько раз моргнуть.
— Определились? — бодро спрашивает девушка, но, наткнувшись на мой взгляд, немного сникает. — Или позже подойти?
— Да, я выбрала, — произношу медленно и, вытянув шею, пытаюсь заглянуть за её плечо. Чего они там смеются опять?
Очень любопытно.
Даня у нас такой прямо юморист? Девицы дружно хохочут, будто и правда что‑то забавное услышали, а не хотят перетянуть внимание рослого светловолосого красавчика на себя.
— У нас неплохой бизнес‑ланч. На второе цыпленок карри, очень рекомендую.
Встрепенувшись, возвращаюсь взглядом к меню, которое не успела толком прочитать. Была занята совсем не тем и почти забыла о Жорике, который всё‑таки решил уведомить о своём опоздании, скинув сообщение с очередной кучей смайликов.
— Я буду тёплый салат с лососем и грушевый фреш. Можно сделать музыку немного громче?
Официантка оборачивается на очередной раздражающий взрыв смеха моделей и понимающе улыбается, смотрит на меня с сочувствием и жалостью. Непонимающе таращусь на неё в ответ. Нечего меня жалеть. Мой кавалер, судя по пятничным пробкам потеет где‑то там в своей новой машине. И я очень надеюсь, что Жорик Потапов сможет составить конкуренцию длинноногим девицам, в обществе которых отдыхает Милохин.
После вчерашнего позора меньше всего я хочу выставить себя ещё большей идиоткой.
— Они тут давно сидят, — доверительно сообщает девушка. — Может, хотите пересесть? На втором этаже есть открытая веранда.
— Нет, спасибо.
Мне и отсюда всё слишком хорошо видно. Жаль только, ничего не слышно.
Не понимаю, почему Милохин вызывает у меня такой животрепещущий интерес. До вчерашнего утра его персона волновала меня на ноль целых ноль десятых процента. А сегодня у меня, возможно, разовьётся косоглазие — так часто пытаюсь смотреть вправо, что через несколько долгих минут запрещаю себе даже поворачиваться в ту сторону.
Неужели всё дело в недо‑поцелуе, который буквально вышиб почву из‑под моих ног? Мы даже не поцеловались по‑настоящему. Потёрлись намного губами друг о друга, попробовали на вкус. А воспоминаний столько, словно он засосал меня, как пылесос засасывает одинокий валяющийся под диваном носок.
Вздохнув, листаю ленту в социальных сетях и проклинаю опаздывающего Жорика, слишком болтливую Аллу с её навязчивой идеей сводничества и внезапно похорошевшего Даню, который никак не уйдет из кафе и из моих мыслей. Да что там похорошевшего, он буквально в один день превратился из скромного ботаника из моих воспоминаний на периферии памяти в сексуального фотографа с шестью впечатляющими кубиками на животе!
Откуда я знаю? Оттуда! Я прямо сейчас смотрю на них на экране своего телефона.
— Вот чёрт! — С громким стуком отбрасываю предательский гаджет на стол.
Моё терпение на исходе. Салата всё ещё нет, поэтому… в голову закрадываются мысли о том, чтобы сбежать.
— Юля! Ты ещё здесь!
Георгий вваливается в «Лофт» размахивая букетом из лилий. Не сразу узнаю его и даже пугаюсь. Вдруг это прикол какой‑то?
— Жора? — спрашиваю, вероятно, у Потапова, который, широко улыбаясь, отрепетированным движением откидывает со лба длинную растрепавшуюся челку модной прически.
Прищурившись, слежу за его приближением. Узкие джинсы, футболка поло, белые кеды и виноватая улыбка на лице.
Это вселенский заговор? Почему вдруг все знакомые парни превратились в красавчиков? Когда мы виделись в последний раз, властелин козюлек страдал лишним весом, носил зелёную бандану и обожал клубничные молочные коктейли, которые я, к слову, терпеть не могу. Постоянно стонал, что ему жарко и он хочет в номер, поиграть в телефон. Мы тогда семьями отдыхали в Анапе и целых двенадцать дней провели бок о бок.
— Я, красавица! Боже, как я рад, Гаврилина! Извини, что опоздал. Это тебе!
Как назло, именно в этот момент блондинки решили взять перерыв и дружно потрескать салатные листья в своих цезарях.
Мой взгляд проскальзывает мимо лезущего обниматься Жоры и впечатывается в Милохина. Который, обнаружив моё присутствие в одном с ним помещении, знакомо кривится, но отворачиваться не спешит.
Удержавшись от желания показать Дане язык или другую какую композицию из пальцев, я с трудом отворачиваюсь первой и, улыбаясь, принимаю белые пахучие цветы.
Естественно, чихаю.
— Будь здорова, Юлька!
— Спасибо. Очень красивые цветы, — говорю я.
С интересом рассматриваю парня напротив и откладываю букет ближе к открытому окну, игнорируя внезапное покалывание в затылке.
— Извини, что опоздал! — после затянувшейся паузы произносит Георгий, ёрзая на диванчике.
— Ты уже извинился. Ничего страшного. Работа?
— Да, кошку зашивал, — кивает Потапов и берёт в руки меню. — С шестого этажа рухнула, перепугала хозяйку. Что здесь есть пожевать?
— Ты всё‑таки стал ветеринаром? — искренне удивляюсь.
Мои родители так нахваливали работу Жорика, что я думала: он либо врач, либо юрист, либо подпольный миллионер. Чего они так в него вцепились? Семья у Потаповых самая обычная. Не видят для меня другого варианта? Предательство Куликова больно ударило по всем нам. Папа и мама даже искали причины в себе: может быть, они были слишком навязчивы в общении с Женей, давили. Ничего подобного, конечно, не было. Просто мой бывший — трусливый козёл.
— Да, как и мечтал. Два года уже практикую. Планирую в следующем отделиться от клиники, в которой работаю, и открыть свой кабинет. Клиентскую базу как раз наработал. Ты что заказала?
— Салат. И для него, видимо, овощи с грядок добывают, — бормочу, гипнотизируя салфетницу.
Модельки опять смеются. Даня сегодня в ударе.
Потапов бросает взгляд на шумную компанию, но его, видимо, длинные девичьи ноги в количестве десяти штук не интересуют. Спустя несколько секунд он уже смотрит на меня и добродушно улыбается, складывая руки на столе.
— Ну, как дела, Юлька? Рассказывай, сто лет тебя не видел. Мамка говорит, у тебя малая есть. Фотки покажешь?
И я осторожно начинаю рассказывать, показываю фотографии Зои и болтаю о дипломе. На удивление Потапов слушает внимательно, иногда задаёт наводящие вопросы, поддерживая беседу. О нём мы тоже разговариваем. И всё так гладко проходит, что я почти забываю о Милохине, увлёкшись интересным собеседником.
Выходит действительно неплохое свидание.
Я сто лет на них не была!
Для лилий приносят вазу, а в конце обеда официантка к кофе подает комплимент от шефа в виде муссового пирожного.
Настоящую причину нашей встречи мы не обсуждаем. Не знаю, что ему сказала его мама, а ей — моя. Я немного стесняюсь и чувствую себя неловко, прокручивая в голове фразы: «Жора, тут такое дело… мне нужен фиктивный муж. Хочешь им стать? Место вакантно». Вчера, зажимая в углу Милохина, я почему‑то совсем не стеснялась. Вчера я вообще не думала.
— Ты потом куда? Могу подбросить, — говорит Жора, когда нам приносят счёт и он, как истинный джентльмен, берёт оплату на себя. — Или хочешь ещё погулять?
Смотрит с интересом чётко в глаза. Никакого оценивающего или прожигающего взгляда, каким вчера наградил меня Даня. Чисто деловой подход.
— Можно, — отвечаю уклончиво, поговорить всё‑таки нужно. Нет времени растягивать всё до третьего свидания. — Мне нужно в дамскую комнату.
— Буду ждать на парковке. У меня серебристая «хонда», — улыбается Потапов, довольный моим ответом.
Он забирает мои цветы и, расправив плечи, пружинистой походкой двигается к выходу. Может быть, с Жориком и получится договориться.
Обвожу взглядом зал кафе и украдкой смотрю в сторону столика Милохина. Пусто. Даже грязных тарелок уже нет. И давно он ушёл? Я так увлеклась своим почти настоящим свиданием, что даже перестала реагировать на звуки хохота блондинок. И Даню упустила из поля зрения.
Припудрив носик и нанеся на губы прозрачный блеск, встряхиваю волосами смотрю на себя в зеркало.
Моё настроение заметно улучшилось. Вот что делает с девушкой крупица мужского внимания. Перекинув сумочку через плечо, с лёгкой улыбкой бегу в сторону выхода.
Дверь в кафе неожиданно распахивается, и я, не успев затормозить, стремительно влетаю в высокую мужскую фигуру. Покачнувшись на каблуках, начинаю отклоняться назад, когда большая ладонь ложится мне на талию, поддерживая.
— Куда так торопишься, Гаврилина? — усмехнувшись, спрашивает Милохин и быстро убирает свои загребущие руки, пряча их в карманы светлых песочных шорт.
Не отходит, продолжает стоять близко‑близко, нависая надо мной как гора. Мне приходится вздёрнуть голову вверх, чтобы встретиться взглядом с его хитрыми глазами, не забыв при этом отметить, какие у Дани пухлые и чувственные губы.
Чёрт. Они меня манят и манят. Наваждение какое‑то. Может быть, стоит поцеловаться с Жориком, и Милохин волшебным образом испарится из моих мыслей?
— К своему парню, — произношу, не подумав.
Бровь Дани насмешливо выгибается.
— Ещё вчера у тебя его не было.
— Всё быстро меняется. Не думал же ты, что я буду за тобой бегать?
— Совсем не думал, но было бы приятно, — подавшись вперед, говорит Даня.
— Мечтай!
— Ага, перед сном обязательно помечтаю.
Мы стоим друг напротив друга. Я — маленькая и воинственно настроенная, он — большой и невоспринимающий мои проблемы всерьёз. Если сейчас я встану на носочки, закину руки ему на шею и притяну к себе, что он сделает?
— С кем ты здесь был? — спрашиваю вместо этого, не торопясь уходить.
Переминаюсь с ноги на ногу.
— С будущей невестой и её подружками, — без промедления отвечает Милохин и смотрит куда‑то поверх моей головы в центр зала. — Планшет забыл, вот вернулся.
Сжигающая мои внутренности непонятно откуда взявшаяся ревность затухает. Это была рабочая встреча. Ничего такого. Не все пять девиц претендуют на Даню, но он явно их впечатлил не только своими фотографиями. Мы — женщины — умеем улавливать сигналы, направленные на мужчин, даже лучше самих мужчин.
— У тебя хорошие фотоработы. Мне нравятся.
Данька переводит насмешливый взгляд на моё лицо и, протянув руку, вдруг щёлкает меня по носу. Как маленькую девчонку! Хмурюсь, уворачиваясь.
— Не подмазывайся, Гаврилина. Твою фиктивную свадьбу правда снимать не смогу.
— И не надо. Она же будет ненастоящая. В общем, извини меня, что набросилась вчера. Я была в растрёпанных чувствах и не знала, куда бежать.
Протягиваю руку и дружески похлопываю Даню по напряжённой руке. Я выстраиваю мостик мира! Вдруг когда‑нибудь мне правда пригодится толковый фотограф? Вдруг когда‑нибудь у меня будет самая настоящая свадьба с платьем, ведущим и трёхъярусным тортом?
— И ты меня извини за то, что набросился вчера.
Сглотнув, медленно моргаю, стараясь прогнать морок вчерашних воспоминаний о том, как именно на меня набросился Милохин. Как его губы накрывали мои и наши дыхания смешивались. Моё сердце начинает биться быстрее.
Отдергиваю руку, ладонь внезапно начинает покалывать, и сжимаю пальцы, пряча её в складках юбки.
— Да… не стоило.
— Ага. Вообще не стоило, — тихо произносит Даня, уперев взгляд в мои губы.
Он, в отличие от меня, совсем не моргает.
— О! Вы вернулись! — радуется ему, как родному, знакомая официантка, останавливаясь рядом с нами. — Мы нашли ваш планшет.
И мы с Даней одновременно шарахаемся друг от друга, отводя взгляд.
— Я пойду. Пока! — бормочу, разглядывая свои босоножки, и вылетаю из кафе.
— Встретимся на защите! — летит тихое в спину.
В салоне «хонды» прохладно, работает кондиционер, играет популярное радио, пахнет лилиями. Жорик ведёт непринуждённую беседу сам с собой, а я иногда что‑то мычу в ответ.
Машина заезжает во двор и останавливается напротив моего подъезда.
— Я не ошибся? — спрашивает Жора, кивая на дверь с домофоном.
— Нет.
Потапов поворачивается в мою сторону, закидывая одну руку на руль. Вот теперь он заинтересованно и заигрывающе таращится на мои голые коленки. Одёргиваю юбку пониже. Вот он — идеальный момент для моего не особо заманчивого предложения.
— Погуляем как‑нибудь ещё, Юля?
— Мне нужно выйти замуж, — произношу и поджимаю губы.