14 глава
Когда я возвращаюсь, Насти с Даней уже нет. Олег встречает улыбкой и вопросом:
— Все нормально?
— Да. Вот такой вот… мой бывший муж. Извини за сцену. У нас не все гладко.
— Да брось, это я должен извиняться. Я не имел права лезть со своими комментариями. Он разозлился?
— Да кто же его разберет. Но мы договорились насчет Машки. Пусть это и не то, на что я рассчитывала… зато кое-что.
После кофе мы бредем к метро, уставшие и молчаливые. Атмосфера уже не располагает к задорной болтовне. Но, несмотря на встряску от Милохина, мне почти хорошо. Я давно не гуляла для удовольствия. Не болтала о всякой ерунде, не заканчивала день с ощущением грядущих перемен.
— Ты лишаешь меня мужской гордости, — фыркает Олег, когда я не разрешаю проводить меня до дома.
— Да, но это лучше чем ночью возвращаться через весь город.
— Скажи, что просто боишься, что я напрошусь на завтрак.
Я улыбаюсь и вздыхаю.
— Ну… может, немного. Слушай, дело же не в этом…
— Расслабься, я не пристаю к девушкам на первом свидании. Но нагло рассчитываю на второе.
— С удовольствием. Правда, не могу гарантировать, что получится на неделе. Понедельник и вторник я работаю, в среду один выходной, потом четверг отрабатываю за уход в пятницу и в субботу с обеда тоже…
Олег укоризненно качает головой.
— Юль, так нельзя, четыре двенадцатичасовых смены плюс одна сокращенная из семи дней это не тот график, который тебе сейчас полезен.
— Я ничего не могу с этим поделать. Пока что вариантов нет. Мне было бы полезно закончить универ, но я этого не сделала, значит, приходится мириться. С таким графиком я хотя бы могу видеть Машу.
— Ну, ладно. А можно мне зайти к тебе в ресторан? Обещаю оставить щедрые чаевые!
— Заходи. Я попрошу Диану не плевать тебе в кофе.
Мы смеемся, но время неумолимо тянет меня домой. Выгладить форму перед рабочим днем, почистить кеды — балетки я больше не рискну надеть даже под страхом смертной казни. Да и поспать не мешало бы.
Олег тянется ко мне, словно хочет обнять, но я осторожно отстраняюсь.
— Можно мне…
Господи, я ненавижу врать! Но и не могу так его обманывать.
— Можно мне немного времени?
— Не вопрос. — Олег поднимает руки, сдаваясь. — Тогда до встречи?
— До встречи.
— Напиши мне, пожалуйста, как доберешься домой, иначе совесть загрызет меня во сне.
Стук подземки успокаивает. Я едва не засыпаю на кольцевой, а когда пересаживаюсь на свою ветку, задумчиво размышляю, почему игнорировала метро раньше. Стояла в пробках, мучилась. Да, в комфортабельной машине с водителем, с кондиционером и ноутбуком, но все же почему мне ни разу в голову не пришло проехаться на метро? После развода открылся поистине чудесный мир — и это без сарказма. Пожалуй, во многих аспектах он нравится мне намного больше роскошной жизни.
Уже почти у дома звонит телефон и приходится долго копаться в рюкзаке, чтобы найти его. Наверное, это Олег, не дождался смски и разволновался, но нет — на экране номер Веры.
— Привет, у тебя что-то срочное? Я не дома, сейчас минут через десять буду.
— Срочное, я узнала, кто такая Азалия Коваль.
— Что? — Я замираю, не дойдя до двери несколько шагов. — Судя по твоему тону, я ее знаю, так?
— Это Дашка Иванченко. Она сменила имя года два назад. Ее приятели не знают, почему, просто она вдруг стала Азалией и резко пропала. А потом… ну, ты знаешь.
О да, я знаю. Хотя предпочла бы навсегда забыть об этой девушке, потому что Дарья Иванченко — кошмар моих последних месяцев в университете. Это человек, который доводил меня до истерик и до сих пор, услышав эту фамилию, я вздрагиваю.
Вот только Даша мертва. Уже давно мертва, больше года.
— И как она связана с моим отцом? И с Даней?
— Понятия не имею. Но, зная Дашку… Слушай, а может, она тебя неспроста травила? Может, у нее с твоим козлом был роман?
— Ну и? Даже если был? Нет, Вер, ну не сходится. Хотя, пожалуй, странное Данино поведение началось примерно в то же время, как ее нашли. Вера…
Я огляделась. Темный двор, без единого фонаря, пугал. Быстро юркнув в подъезд, я понижаю голос до шепота.
— А если мой отец причастен к ее смерти? И Даня об этом узнал?
— Твой отец был на такое способен?
— Раньше я бы сказала, что нет. А теперь… Не знаю.
Данил
Дашка вернулась через три месяца после моей свадьбы. Позвонила и долго молчала. Номер был мне не знаком, но я даже по дыханию понял, кто это. И сердце предательски дрогнуло, вспомнив несколько недель после расставания, когда хотелось сдохнуть. Я будто стал зависимым от нее, невозможность к ней прикоснуться вызывала лютую ломку.
— Хватит, — сказал отец, когда я в очередной раз надрался до зеленых чертей. — Надоело. Страдаешь, как подросток. Бросила баба, бывает. Идиотка, конечно, но что с ней сделаешь? Все, забудь уже. Не упусти Гаврилину, придурок. Она, в отличие от твоей шаболды, приличная девчонка.
Мне было плевать. На короткий миг захотелось дать ему в морду, но порыв почти сразу же прошел и наступила апатия. Тогда Юлька казалась и впрямь нормальной девчонкой. Порой с ней было весело. Ее папочка хотел выгодную партию для дочурки, мне было плевать — вот так получилась наша семья.
— Говори, — произнес я, когда тишина стала совсем нестерпимой. — Что тебе нужно?
— Даня… привет. Я по тебе так скучала! Встретишься со мной?
— Зачем?
— Увидеться. Поговорить… я люблю тебя, Даня, до сих пор безумно люблю! Думала, смогу выкинуть из головы, а ты все снишься и снишься…
— Ты меня бросила. Сказала, что все кончено и уехала. Отказалась за меня выйти. И теперь думаешь, я к тебе прибегу? За кого ты меня принимаешь?
Она разревелась, а я поморщился. В первую очередь из-за отвращения к самому себе: желание обнять ее, заставить перестать плакать и защитить от всех бед поднялось внутри ядовитой змеей, отравило успокоившееся было сердце.
— Дань… ну не злись, я тебя прошу, родной мой! Я испугалась… он мне заплатил, он… говорил такие вещи! Кто я против вас?
— Заплатил? Кто? О чем ты, Даш?
— Тот депутат… я видела его по телеку. Гаврилин… он у меня был. Сказал, что я должна с тобой порвать, потому что тебе нужна нормальная жена. Что меня не примут в вашем круге и что… тебя тоже. Он пригрозил… и дал денег, и я подумала, что он прав, Даня… ну кто я? Оборванка, ни мозгов ни внешности… А у тебя карьера… и приемы всякие… Дань, я так больше не могу! Приезжай ко мне, пожалуйста, родной мой, мне очень плохо!
Я долго смотрел в стену, чувствуя, как внутри поднимается ярость. Злился на тестя, влезшего в мои дела, ебаного мудака, желающего пристроить дочурку потеплее, на отца, на себя, на идиотку Иванченко, которая вместо того чтобы прийти ко мне, сбежала, поджав хвост.
— Ты могла поговорить со мной. Попросить помощи. А ты взяла деньги и сбежала. Даш, скажи честно, все промотала? И снова жить не на что?
— Даня… — Она снова разревелась. — Даня! Я тебя прошу! Приезжай!
— Я женат, Даша. Все кончено. У меня есть семья. Я предлагал тебе стать моей женой, предлагал свою фамилию, жизнь предлагал. А теперь, дорогая, поздно. Я не дальнобойщик, чтобы жить на две семьи, ясно? У меня есть жена. Забудь, пожалуйста, мой номер.
В этот момент я вытащил из себя душу и запер ее на тысячу замков.
— Я беременна, Дань… у меня будет твой ребенок.
— Папочка!
Я просыпаюсь, словно от толчка, и несколько минут не могу сообразить, где нахожусь. Оказывается, я уснул у Машки, пока читал ей перед сном. Проспал немного, минут пятнадцать, но воспоминания успели догнать и как следует наподдать.
— Что, детка?
— Это не очень интелесная книжка, да? Поэтому ты уснул?
— Маша, р-р-рычи! Ты же выговариваешь «р», почему не хочешь?
— Почитай мне еще!
— Нет уж, милая, давай-ка спать. Уже поздно, папа больше не выдержит приключений мышонка. Завтра мы будем с тобой читать «Путешествие Алисы».
— А это пло что?
— Про девочку Алису, которая с папой полетела в космос, собирать животных для зоопарка.
— Ха-ла-со-о-о-о! — Машка кривляется, и я невольно улыбаюсь.
— Включить тебе луну?
— И звездочки!
У нее здесь целая обсерватория. Большой светильник-луна, не дурацкий карикатурный месяц, а лампа почти метр в диаметре, ручной работы, со всеми кратерами и рельефами. Проектор звездного неба на потолок работает в сотне режимов. Я ставлю таймер на час — и млечный путь над нашими головами оживает. На Машку эта штука действует, как одеяло на клетке у попугая — мгновенно отрубается. Проектор где-то купила Юлька в тот месяц, когда дочь сильно болела и капризничала из-за температуры. Я бы и сам от такого не отказался, да неловко как-то.
— Папа, а что значит «влюбился»?
— Это ты почему спрашиваешь?
— А меня Миша в садике за хвост дернул и в песочнице толкнул. Людмила Михайловна сказала, что он влюбился.
Потрясающая женщина. А сказать «Миша, не толкай Машу» она не догадалась?
— Влюбился — это когда кто-то очень нравится. Сильно нравится, настолько, что тот, кто влюбился, хочет даже жениться на этом человеке. Вам еще рано, у вас паспортов нет. И к тому же, когда влюбляются, не толкаются и не дергают за косички. А наоборот, делают всякие хорошие вещи. Ухаживают, угощают, играют… ну и так далее.
— А влюбиться можно только с пасполтом?
— Ну-у-у… желательно.
— А ты в маму влюбился?
— Маша, спи!
Ну вот, ей всего пять, а в нее уже кто-то там влюбился. И что будет дальше? В десять — первая любовь, в тринадцать — первый поцелуй, а еще через три года я дедушка? Так… шестнадцать минус пять — одиннадцать. Мне тридцать шесть, итого дедушкой в сорок семь? А Юлька — бабушка в тридцать шесть?
Тьфу, какая дурь в голову лезет. Это дети, они постоянно играют в то, что видят вокруг себя, у взрослых, и мне еще везет, что Маша и Миша толкаются, а не играют в развод.
Спать не тянет, пятнадцатиминутный сон перебил всю охоту, но и работать не получится, голова тяжелая и пустая. Выхожу на крыльцо, закуриваю и морщусь от мерзкого привкуса сигареты. Надо снова перейти на вейп.
Хотя даже если я начну курить обшивку скамейки, это не спасет, потому что проблема не в сигарете и не в пепле, который падает под ноги и с шипением гаснет на влажном от дождя крыльце. Проблема в том, что я никак не могу перестать представлять бывшую в объятиях этого врача. Одно и то же по кругу: а вдруг у нее хватит духу? Она ведь изменилась, стала бойчее, увереннее, ярче. Так почему бы ей не стать такой…
Как Даша, например. Не знаю, боюсь я этого потому что не хочу делить ни с кем новую игрушку или потому что если Юлия превратится в Дашу, то я свихнусь, я не выдержу еще несколько лет морального пинг-понга. Перед тем, как Даша пропала, я чувствовал себя так, словно попал в блендер и теперь я блядский смузи — невнятное нечто, неспособное поддерживать даже иллюзию жизни.
И все-таки, она сейчас дома? Или осталась со своим Олегом… блять, что за имя такое, Олег? С-с-сука. Я давлю сигарету ботинком и достаю мобильник.
— Слушай, Кирюх, тебе будет задание. Сейчас едешь по адресу, что я сброшу и выясняешь, есть ли кто дома и если есть, то кто. Да мне похуй, как ты это сделаешь, просто выясни без лишнего шума. И еще сброшу адрес больницы, найди мне там врача по имени Олег, он кардиолог. И выясни о нем все, ладно? Совсем все. Чем живет, чем жил, всю подноготную. Пришлешь. Давай только побыстрее, ладно?
Я честно пытался сдержаться и дать ей свободу. Хватило на три часа. Но для начала же неплохо, правда?
Юлия
Раньше казалось, что дни тянутся бесконечно. Вот понедельник — и Даня ушел на работу, я отвезла Машу в сад и занимаюсь какой-то фигней. Еду на маникюр, потом в салон, обновить кончики и челку, потом заезжаю в магазин за подарком для Веры, потом брожу по парку, слушаю аудиокнигу и лениво листаю сайт с подборками обучающих вебинаров, креативных курсов и прочей ерунды.
Вечером я задам мужу вопрос «Хочу научиться рисовать акварелью, как думаешь, стоит?», получу «Как хочешь» — и запишусь на очередной бесполезный мастер-класс. Убийцу времени. Мне до сих пор иногда хочется научиться чему-то новому, как и раньше, но беда в том, что никто не оценит, а мне почему-то это всегда было важно. Когда жила с родителями, всегда можно было похвастаться удачным эссе перед отцом и получить одобрение. А вот в замужестве похвалы очень не хватало.
А теперь я работаю, и дни пролетают мгновенно. Кажется, вот только я уснула, едва голова коснулась подушки, а уже новый день.
Заходил Олег, но, думаю, разочаровался. Посетителей было ужасно много, и мы успели перекинуться лишь парой слов, пока я приносила заказ. Он порывался было подождать конца смены, но и сам понимал, что вечером я не буду настроена на свидания.
— Мне пора возвращаться. Ты согласишься со мной погулять, если я еще как-нибудь приеду?
Конечно, я согласилась. И провожала его взглядом с легкой грустью, потому что воскресенье, несмотря на встречу с Милохиным, выдалось почти идеальным. И я была бы не прочь получить еще одно такое воскресенье, тем более, что после пятницы и субботы мне это понадобится.
Я живу встречей с Машкой, приближаю пятницу, как могу, и наконец она наступает. У меня не болят ноги, я получила свое право сбежать пораньше. Несусь на всех парах в садик, предвкушая вечер с дочкой.
— Ма-а-а-ма! — кричит Машка и виснет на моей шее.
На улице уже не так много красивых разноцветных листьев, да и гулять в парке холодно, поэтому я придумала для нас развлечение.
— Солнышко мое, ты подумала, чем хочешь заняться? Помнишь, я говорила, что угадаю?
Машка смотрит большими глазами и я смеюсь, понимая, что дочка напрочь забыла.
— Я хотела в зоопалк, а потом папа сказал, что все звели сплятались и им холодно, и я забыла…
— Да, в зоопарке сейчас прохладно. Ну ладно, не переживай. Мы с тобой сейчас пойдем рисовать.
— Лисовать? Гуашью?
— Нет, мы с тобой будем, как настоящие художники, рисовать акрилом на холсте.
Хорошо работать в проходном месте рядом с кучей торговых центров, универов и офисных зданий. В ресторанчике есть специальная стойка для рекламок партнеров. По флаерам из некоторых компаний мы даем скидку на бизнес-ланчи, а они, в свою очередь, размещают у нас рекламу. Там я нашла рекламу творческого центра, в котором проводятся мастер-классы для мам с детьми. Машка всегда любила рисовать, а уж повозить кистью на настоящем холсте, да еще и перед мольбертом, с чаепитием — я и сама жду мастер-класса с нетерпением.
Мы приезжаем в центр чуть заранее, но приветливая девушка на ресепшене провожает нас в большой светлый зал, где на круглом столе уже ждут мольберты и холсты. В углу комнаты детский столик с угощением, играет веселая музыка.
— Здравствуйте, — улыбается преподавательница. — Проходите, выбирайте себе место. Сделать вам чаю?
— Да, если можно, мы замерзли.
А я еще и не успела пообедать, так что отдала бы за чашку чего-нибудь горячего пол царства.
— Меня зовут Евгения, я сегодня буду вести мастер-класс для вас. Солнышко, как тебя зовут?
— Маша, — немного стесняется, прячется за меня, но с любопытством выглядывает и рассматривает Евгению.
— Очень приятно, Маша. Будешь сегодня с мамой рисовать котиков или собачек?
— Собачек!
— Она хочет собаку, — улыбаюсь я. — Но папа не разрешает… то есть, не разрешал…
— Я тоже хочу собаку, — улыбается Евгения.
— Тоже папа не лазлешает? — спрашивает Машка.
— Нет. Кот. Он почему-то категорически против. Аллергия, наверное.
Машка расслабляется и через пару минут уже носится по комнате, рассматривая картины на стенах, интерьер, мольберты и палитры.
— Маша, осторожно! Ничего не сломай!
— Пусть бегает, у нас нет ничего стеклянного и опасного. Как я могу к вам обращаться?
— Юлия. Можно просто Юля.
— Рисовали когда-нибудь?
— Только несколько онлайн-курсов компьютерной графики, но знаете, в фотошопе все намного проще. Краски меня пугают.
— Не волнуйтесь, у меня рисуют все. Но дети быстро устают, так что велика вероятность, что заканчивать вам придется самой. Вон там, если что, детская комната, можно играть. Туалет налево. Сейчас ждем еще двух мамочек — и начинаем. Как правило, дети знакомятся между собой — и студия превращается в балаган. Но будет весело, это я гарантирую.