24 глава
Юлия
Было очевидно, что по возвращении домой Милохин сразу же на меня набросится. Да и я, честно говоря, под напором этих его жарких, тяжелых и голодных взглядов разгорелась и настроилась на большую любовь.
Мы понимали, что девочек еще какое-то время не будет дома. И осознание полной свободы действий накидывало нам обоим азарта.
Вот только... Едва мы въезжаем во двор, практически вслед нам залетает машина Шатохина, а за ним и Фильфиневича.
Милохин бросает взгляд в зеркало заднего вида и приглушенно матерится. Это, несмотря на ощутимое разочарование из-за нарушенного единения, вызывает у меня смех. Хорошо, что парень к тому времени покидает салон. Не хотелось бы, чтобы понял мое веселье превратно.
Поджимаю губы и выбираюсь из машины.
- Какого хрена вы притащились?
Тоха с Филей на мгновение столбенеют. А потом, поймав в фокус меня, практически одновременно ухмыляются.
Мои щеки заливает жаром смущения.
- Пойду в дом, что-нибудь приготовлю, - спешно ретируюсь.
Открываю своим ключом. Поднимаюсь на второй этаж. Оставляю сумку, умываюсь и переодеваюсь.
Прежде чем покинуть комнату, по привычке проверяю телефон и с удивлением обнаруживаю сообщение от гинеколога.
Гинеколог Лидия Владимировна: Добрый день, Юлия! В клинике появилась новая программа, позволяющая сделать лапароскопию бесплатно. Свяжись с регистратурой, когда тебе будет удобно появиться на прием и сдать необходимые анализы.
Ни разу она мне по своей инициативе не писала, а тут вдруг такое предложение... Изумляет, конечно. Но и радует. Бесплатная операция в частной Московской клинике - это прям аттракцион невиданной щедрости.
Вот не перевелись все-таки хорошие люди!
Благодарю доктора за беспокойство и сразу же звоню в регистратуру. Быстро выбираю подходящую для себя дату и, распрощавшись с милой медсестрой, звоню Инне - девушке, с которой мы познакомились в местном чат-канале в поисках клиники женского здоровья с толковыми врачами. Зная, что она тоже переносила операцию из-за финансовых проблем, спешу ее обрадовать.
- Я не думаю, что там какие-то специальные условия, - говорю, размышляя на ходу. - У меня совершенно типичный случай. Так что, давай, свяжись с регистратурой и узнай, как попасть в эту программу. Буду держать за тебя кулачки!
- Ой, спасибо, Юлька! Спасибо, что сказала! Я прям... До слез! У Игоря проблемы на работе, никак не хватает денег. А тут такая возможность! Сразу после работы наберу... Спасибо!
- Да не за что. Давай, удачи! Напишешь мне, как и что... Будем и дальше держаться вместе.
К тому времени, как я спускаюсь вниз, парни болтают, развалившись на диванах в гостиной. По обрывкам фраз, пока шагаю в сторону кухню, догадываюсь, что идет подготовка к какому-то важному баскетбольному матчу, и Кирилюк кошмарит всю команду из-за пропусков Милохина.
- Ты же знаешь, у старого козла нет понятия «семейные проблемы», - бубнит Шатохин. - Может, появишься пару раз и выступишь на игре, чтобы он притух?
- Посмотрим, - улавливаю равнодушный ответ Дани, прежде чем завернуть в кухню.
Из-за некой внутренней зацикленности на своих переживаниях, фантазия у меня буксует. Долго не могу сообразить, что приготовить. Блинчиками я Милохина, вероятно, уже замучила. Да и не быстро это. На пиццу не хватает продуктов. Заказывать и ждать доставку не вижу смысла - парни уже голодные.
Открываю морозильную камеру и задумчиво просматриваю содержимое, пока не натыкаюсь взглядом на морепродукты. Тогда решаю приготовить пасту. А чтобы не ограничиваться одним блюдом, делаю запеканку из красной рыбы с брокколи в сливочном соусе.
Заканчиваю с готовкой как раз к возвращению девочек. Садимся все вместе за стол.
- Можно я останусь на ночь? - спрашивает Тоха, набив полный рот едой.
- Ты задолбал спрашивать, - отмахивается Даня. - Сколько раз говорить, оставайся, когда захочешь...
Тоха довольно кивает.
- Неизвестно еще, когда выписка у мамы Тани? - спрашивает, игнорируя фырканье Рины.
Милохин планомерно обводит всех собравшихся взглядом и, замирая на мне, озвучивает как-то неожиданно внушительно:
- Предполагается в начале следующей недели.
Я невольно напрягаюсь. Нет, я рада за Татьяну Николаевну и воссоединение семьи, которое, кроме безусловного счастья за ее благополучие, подарит Дане и некоторую свободу. Но не могу не думать о том, как буду скучать по этому дому, девочкам, заботе о них и приятным бытовым хлопотам. О том, как сильно привыкла засыпать и просыпаться в его объятиях, и вовсе молчу.
Впрочем, все идет своим чередом. Если мне, и правда, назначат операцию, я бы не хотела, чтобы Даня об этом знал. Тема здоровья, которая так плотно связана с прерыванием беременности и нашим разрывом - это то, что я не готова обсуждать.
Фильфиневич уезжает практически сразу после ужина. Остальные, не сговариваясь, перетекают в гостиную с явным намерением посмотреть какой-то фильм. Я тоже иду, но Даня тормозит меня на входе. Хватает за руку и увлекает к лестнице.
- Мы спать, - объявляет на ходу во всеуслышанье.
Дрожу по дороге. Кажется, каждая клетка в моем теле пульсирует. Скопилось мое желание. Истомилось до кипения.
Едва входим в спальню, парень закрывает дверь на замок и набрасывается на меня с голодными поцелуями.
- Хочу тебя, - шепчет, стягивая одежду. - Юля...
Я начинаю снимать с себя одежду почти так же торопливо, как это делает он. Подбираемся к кровати полностью голые.
Падаем.
Судорожно вздыхаю и готовлюсь к большому вторжению. Но Милохин вдруг притормаживает. Гипнотизируя взглядом, ловит своей доминирующей энергетикой в плен.
Не шевелюсь, даже когда он смещает взгляд вниз и проходится им по моему телу. Сам разводит мои бедра. Властно и широко.
- Киса... - выдыхает он, наклоняясь. - Хорошая... Потекла... - последнее прилетает на мои половые губы ожогом. А потом я чувствую между ними его язык. - Вкусная... Охуенная... Моя... Только моя... - лижет меня. - Сладкая... - всасывает клитор. - Нежная... - толкается языком во влагалище. - Чистая...
- М-м-м... М-м-м... М-м-м... - все, что получается у меня в ответ на выдаваемые Милохиным пошлости.
Чувствую, как мои соки сочатся по ягодицам на простынь. Образуемое мокрое пятно холодит кожу. Но подбрасывает меня не поэтому, конечно. Внутри такие спазмы, что низ живота почти до боли сводит. А Даня еще и пальцами растягивает. Вставляет их в меня и давит вниз, приоткрывая дырочку. Смотрит... Конечно же, часто смотрит. Мне не нужно за ним непрерывно наблюдать, чтобы понимать это. Я все его взгляды ощущаю физически. И то, как разбухла моя промежность, как налилась огненным желанием плоть, как воспалился в ней каждый нерв.
Парень отрывается, лишь когда накал напряжения достигает пика, и я взрываюсь. Стону и покрикиваю все то время, пока мое тело пронизывает электрическими импульсами.
Судороги затягиваются. Даня уже ложится сверху, а меня еще колотит.
Он входит, взбивая спадающее удовольствие обратно к красным отметкам. Начинает тягуче толкаться. Скользит, задевая какие-то сверхчувствительные точки. Целует, покусывает, всасывает своими губами мои губы.
Его дыхание учащается и хрипнет. Толчки становятся резче и будто увесистее. Принимаю со стонами. Понимая, что вот-вот ускользнет, обнимаю все крепче. Так не хочется его отпускать, аж слезы на глазах выступают. Моргаю, чтобы прогнать. Когда проясняется, сталкиваюсь с его взглядом. В тот момент он кажется мне каким-то необычным.
Значимым. Тяжелым. Оголенным.
- Хочу кончить в тебя, - заявляет, наконец. Двигаться не прекращает, даже с ритма не сбивается. Жарит меня, буквально плавит. - Пожалуйста, Дикарка... Пожалуйста... - зрительный контакт на мгновение теряется, когда Милохин прижимается к моему лицу своим лицом. Темнота. Мутное пятно. Одновременно натужно вдыхаем. Инстинктивно цепляемся губами. И снова глаза в глаза. Все чувства наружу. - Пожалуйста... Знаю, что ты пьешь таблетки.
- Хорошо... - выдавливаю я. - Можешь кончить в меня.
В темных глубинах его глаз что-то взрывается. Накрывает нас пожаром.
- Люто, Юля... Люто, - выбивает с невиданной раньше силой.
- Люто, Даня...
В груди взрыв. Осыпаются искры. Внизу живота воронка закручивается. Так стремительно и так томительно, что на долгий миг дышать невозможно. Замерев, дрожу до дикой пульсации.
Губы в губы. Рваные поцелуи. Животные рыки.
Толчок, толчок, толчок... Одуряющий стон Милохина и мощный выброс горячего семени в тайных глубинах моего тела. Кричу... Очень громко кричу, на последних секундах осознавая, что взлетаю и разрываюсь вместе с ним.
Сердце в сердце колотится. Такие импульсы выдают, что, кажется, нет шансов ни одному из них успокоиться. Бесперебойная зарядка.
Потные, липкие, перегретые и неудержимо трясущиеся, мы долго не может друг от друга отлепиться. Когда дыхание успокаивается, Даня начинает медленно, будто лениво целовать мою шею. Еще пару минут спустя находит силы поднять голову.
Встречаемся глазами и одновременно краснеем. Клянусь, он тоже!
Вселенная стопорится. Не отрываем друг от друга взглядов. И говорить ничего не надо. Все уже сказано. А сделано еще больше. Ближе, чем мы есть, быть невозможно.
- Пойдем в душ? - этот абсолютно обыденный вопрос идет вразрез со всем тем безумием, что выражают наши глаза.
- Идем, - отзываюсь в тон парня я. - Только я в свою комнату за вещами схожу.
- Давай я.
- Нет, нет... Лучше я... Хочу еще телефон проверить. Вдруг Соня звонила.
- Тогда вместе, - заключает решительно.
Накидываю его футболку. Он натягивает спортивные штаны. Неторопливо шагаем по коридору. В комнате тоже не суетимся. Понимаю, что поймали какой-то чудесный баланс, в котором даже мое смущение растворяется.
Собираю необходимые вещи. Беру с тумбочки телефон.
Сообщение только одно.
Инна: Слушай... Так странно... Мне сказали, что никакой такой программы на операции нет и никогда не было.
Вскидываю взгляд. Сталкиваюсь с мерцающей бездной Милохина. Ловлю резкий приход головокружения и тошноты.
Данил
Один взгляд Юли, и я понимаю: случилось нечто хреновое.
Нечто очень-очень хреновое.
Мать вашу...
Волна Дикаркиных эмоций валит на меня штормовой стеной. Почва из-под ног уходит. Тает, будто лед, и я проседаю. Сглатываю, глотаю кислород и держу покерфейс в надежде, что вся эта муть все-таки иллюзия. Да меня еще таскает после близости, во время которой я переступил последнюю черту. Возможно, из-за этого плющит и прилетает какими-то галлюцинациями.
- Это ты? - шепчет Юля практически бездыханно.
Сердце первый крен совершает. Буксует смертельно.
- В смысле? - выдыхаю сипло.
Пытаюсь улыбнуться, типа растерянность клею. Но на подсознанке, каким-то долбаным шестым чувством сходу выкупаю суть вопроса.
- Ты... Ты... - бормочет Юля нервно.
Кидает ее в панике. Сложить мысли в слова не может, но крайне бурно жестикулирует и выразительно дрожит. Смотрю на это и осознаю, что уровень моего страха стремительно достигает неизведанных высот.
- Ты... Милохин... Ты... - путается в эмоциях, их слишком много.
Понимаю ее, как никогда. Самого точно так же разбивает. Только внешне держаться привык. Сжимаю челюсти и цепенею, когда охота разложиться на хрен об стену.
- Заканчивай, - сухо поддерживаю свою Дикарку. - Говори, как думаешь.
Она отрывисто вздыхает и выпаливает:
- Откуда ты узнал про таблетки?
- Видел упаковку, когда искал тебе вещи, - соврав, якобы спокойно развожу руками.
- Нет, не видел! - отрицает Юля сердито. - Не видел, потому что ее не было! У меня был семидневный перерыв, во время которого приходят месячные. Сразу после них случился наш секс во дворе. И когда ты пришел за моими вещами, таблеток не было! Я только на следующий день купила новую пачку!
- Значит, позже, - упорно держу ровный тон, невзирая на то, что она давно кричит. - Какая разница когда? Видел.
- Нет, нет... - бормочет Юля, расстроенно мотая в довесок головой. - Нет, ты не мог видеть! - повторяет с уверенностью, которую, походу, не переломить. Я поджимаю губы и натужно вдыхаю через нос. Неосознанно стискиваю руки в кулаки. - Ты... Ты был у моего врача? - выталкивает и жарко краснеет.
Очевидно, что считает эту версию почти бредовой. Можно бы было легко отодвинуть. Закрыть, чтобы и сомнений никаких не осталось. Можно. Но я молчу.
Эмоции Юли настолько яркие, что я их все наблюдаю визуально. Пока она не зажмуривает глаза. И даже тогда часть из них прорывается. Она морщится и вновь мотает головой, словно бы отказываясь принимать эту реальность.
Мое сердце маслает на повышенных оборотах. Мне больно, стыдно и, блять, страшно. В своей неподвижности добираюсь до ненавистного мне отчаяния.
Когда же моя Дикарка распахивает глаза, у меня случается конкретная остановка. Тягучая и убийственная.
- Когда мы разошлись... - выбивает Юля шепотом. Рывок, и мой движок взрывается, беспощадно дробя ребра и плоть. - Когда мы разошлись, я столкнулась с взрослой жизнью. И знаешь, я подумала: «Как же тот чертов аппендицит мне вырезали бесплатно?». Не хотела верить! Но оно по-другому не получается, да, Милохин? - из ее глаз проливаются слезы, с губ слетает нервный смех. Я машинально шагаю вперед, чтобы остановить и утешить. Но Дикарка, едва поймав мой, подозреваю, горячечный взгляд, пятится и выставляет ладони. - Ты заплатил? Ответь мне!
- Да, - толкаю без сожаления.
- Программа тогда, программа сейчас... Повторяешься!
Юля орет, и я вскипаю. Не из-за ее слов и повышенных тонов. Просто меня накрывает то, что она отгораживается и не позволяет мне даже приблизиться.
- А как по-другому, если ты такая, блять, мнительная?
- Никак!
- Никак?! - шагаю неосознанно. Ловлю ее плечи и крепко сжимаю. - Ты в своем уме? Называешь меня своим мужчиной, да? Да?!
- Да!
Несмотря на резкий тон Дикарки, испытываю глубокое удовлетворение и некоторое облегчение.
- Так прими и то, что мужчина о своей женщине заботится, - выдаю внушительно, почти агрессивно. - О ее здоровье, в первую очередь! И деньгами, если нужно, все покрывает тоже он! Ты, блять, это понимаешь? Как иначе? - толкаюсь лбом к ее лбу. Врываюсь взглядом в душу. Голос падает до дрожащего хрипа: - Не отталкивай меня.
Она зажмуривается. Шумно циркулирует воздух. Кроме горячих выдохов чувствую и то, как резко и часто поднимается ее грудь.
- Ты расспрашивал обо мне? Допытывался? Мне неприятно! Это очень личное!
- Какое, мать твою, личное? - выдвигаю больше устало, чем разъяренно. - Что у тебя от меня может быть «личного»?
- Дань... - пытается выпутаться. - Мне стыдно... Стыдно, что ты узнал про мои проблемы... Не могу такое разделять... - вновь дергается и отталкивается.
Но я уже киплю без шанса на трезвое охлаждение. Не отпускаю. Перехватывая руками, прижимаю только крепче.
- Никакого стыдно. Никаких секретов. Никаких границ, - высекаю непоколебимо. - Возражений не приму! Или ты не моя?!
Юля не отвечает. Рвано глотает воздух и в очередном, одной ей понятном жесте мотает головой.
- Как ты узнал, к какому врачу я хожу? Что именно спрашивал? Зачем?..
- Что значит, зачем?! Я теперь вообще на все приемы с тобой ходить буду.
- Ни за что! - верещит, распахивая в ужасе глаза.
- Буду! - отражаю так же громко и уверенно.
Разрываем воздух. По эмоциям конкретный передоз. Трещит пространство, разя нас дополнительными амперами тока. Перебивает нервные клетки, которых даже в их огромной массе катастрофическое количество выгорает.
Сражаемся взглядами непосильно долго.
- Ты любишь меня? - тянет Дикарка неожиданно. Тихо и очень тоненько, почти бездыханно. - Любишь?
Внутри меня будто какая-то проводка замыкает. Гаснет. Резко вспыхивает. И снова гаснет. Закорачивает люто.
Люто же... Люто.
- Что за вопрос? - давлюсь хриплым смешком.
- Обычный, - отражает Юля так тихо, что уже прислушиваться приходится.
Я сглатываю. Планомерно перевожу дыхание. Но внутри, словно после резкой дозы стимуляторов, растет оборотами паника.
- Мы вроде без этого дерьма все выяснили, - толкаю, не отмеряя эмоции.
По тому, как Дикарка вздрагивает, осознаю, что чересчур зажестил.
- Дерьма? - повторяет, не скрывая удивления. - Почему ты так говоришь? Раньше ты говорил мне...
- Раньше было раньше, - обрываю грубо.
Юля отшатывается. Медленно моргает. Нежно вздыхает.
- А что теперь не так? - не прекращает докапываться. - Я тебе уже говорила, что люблю тебя. И когда мы целовались на площадке, тоже...
Волна моего страха проламывает мне череп и вырывается наружу.
- Ты всегда была ведомой, - сам понимаю, что полную дичь вещаю. Но остановиться не могу. - Я давил, провоцировал, внушал... И ты выдавала то, что мне нужно! Даже не подозревая, что это результат моих манипуляций.
- Что ты несешь? - задыхается Юля.
Позволяю ей себя оттолкнуть. Замираю, наблюдая за тем, как отшагивает и ошеломленно смотрит мне в лицо. Стискиваю челюсти и принимаю. Она ведь не подозревает, как внутри меня бомбит.
- Правду несу, - давлю на каких-то инстинктах. - Стоило кому-то другому на тебя оказать малейшее влияние, ты обо мне забывала и сбегала. Растворялась любовь? Ее просто никогда не было. И сейчас... Сейчас я просто знаю, как действовать, чтобы ты чувствовала себя хорошо, оставалась рядом со мной, говорила и делала то, что я хочу.
Удар.
Звон в ушах ощущаю раньше, чем расползается жжение по щеке. Прикрываю веки на мгновение. Медленно втягиваю носом воздух. Открываю глаза, прекрасно осознавая, что на этот раз вал Юлиных эмоций не выдержу.
- Заслужил! - первое, что она выкрикивает, тыча мне в грудь пальцем. А там и без того будто решето. И ее слезы, словно кислота, которая ментально меня разит. - Манипулятор, блять... Нет, ты просто идиот! Чертов-чертов идиот!
Маты из ее уст звучат так странно, что я в какой-то момент тупо на них и подвисаю. Откашливаюсь, умудряюсь потребовать:
- Не ругайся!
- Это все, что тебя сейчас волнует? - выкрикивает Юля и вновь кидается, чтобы врезать мне по морде.
Ладно... Еще одну пощечину терплю... Вторую чисто по фэншую до пары принимаю. Ну и к той троице, которую любит Бог. А после перехватываю руки своей Дикарки, сжимаю запястья и заваливаю ее на кровать.
- Успокойся, - цежу приглушенно, притискивая телом к матрасу.
- Успокоюсь, когда ты уберешься из комнаты! Не хочу тебя видеть!
- Юля...
- Убирайся, сказала! - вопит, не позволяя ничего сказать. - Убирайся, или уйду я...
- Хорошо, - долблю неохотно. - Уйду, блять... Успокоишься, приходи. Или напиши, я приду. Слышишь меня? Успокоишься, закончим долбаный разговор.
- Ничего я заканчивать не хочу! Все и так понятно...
- Ничего, блять, непонятно, - наклоняюсь и зачем-то кусаю ее за губу.
Кусаться ведь - не целоваться. Кусаю еще... Она шумно тянет воздух. Я всасываю искусанную плоть. Тогда встречаю сопротивление - царапает мне руки и всем телом толкается.
- Убирайся, сказала!
Сжимаю зубы и позволяю Дикарке спихнуть себя с кровати. С каждым вдохом нутро все яростнее шмонает. Трясет настолько, что проступает дрожь в руках.
Замираю, чтобы перевести дыхание.
- Напишешь? - выталкиваю сипло.
- Нет! - и бросает в меня подушкой.
Ловлю машинально. Прижимаю к груди, вдыхая ее запах.
- Я спать не буду, - признаю грубо, но откровенно.
- Это твои проблемы!
- Не будь такой, - давлю сердито и, блять, испуганно.
- Какой? - вспыхивает Юля как спичка. Садится на кровати. Прожигает взглядом, разя током. - Какой не быть? Что не нравится? Иди себе другую найди! Эта кукла, - указывает себе в грудь, - сломалась! Но ты же великий манипулятор... Дерзай дальше, Милохин!
- Я тебя... - все силы стаскиваю, чтобы это выдохнуть. - Я тебя люто. Только тебя.
Юля вздрагивает. Улавливаю, как спадает ее злость. Но не до конца, конечно. Мотнув головой, опускает взгляд.
- Я теперь не знаю, что это значит.
По моим венам летит какая-то горячая и хмельная смесь. Грудь и голову разрывает гудящими вибрациями.
- Знаешь, - убеждаю агрессивно.
- Не знаю! - повышает голос в ответ. - Правда, Даня... Уйди вон!