13 глава
Юлия
– Дань… – решаюсь выдохнуть. Дожидаюсь, когда посмотрит. Прожжет до костей своим, как всегда, перезаряженным взглядом. Столько всего в нем! А я до сих пор не могу понять, как все это вытащить наружу. – Мы можем поговорить? – спрашиваю, заикаясь. Сглатываю нервно и добиваю умоляюще: – Пожалуйста…
Милохин сердито стискивает челюсти и поднимается.
– Сказал же, общаться мы не будем, – напоминая, больно пробивает словами. – Не о чем.
Раньше я бы упала духом и просто погрузилась в меланхолию. Но новая я сцепляю зубы и выпрямляюсь, наплевав на наготу.
– Тебе нравятся такие отношения? – бросаю с вызовом.
Руки в бока упираю, когда парень оглядывается. Он тоже полностью голым остается, так что к черту стыд. Мы на равных.
– Да, мне, блять, нравятся такие отношения, – заявляет крайне жестким тоном. – И ты, мать твою, на них согласилась.
Я его раздражаю. Несомненно. Задеваю что-то? Ведь он не был таким!
Ладно. Надо пробовать как-то иначе.
– Ты работаешь? Поэтому мы так редко видимся?
Милохин склоняет голову набок и прищуривается.
– Нет, работа тут ни при чем.
– А что у тебя за работа? Расскажешь мне? Я хочу знать. Интересно…
– Нет, не расскажу, – обрывает резко. – Тебя не касается.
– Так, значит? Не касается.
– Именно так.
Замираем, пронизываем друг друга взглядами, словно лазерами.
– Если бы мы виделись каждый день, тебе бы не приходилось на меня набрасываться, как после голодовки, – выдвигаю новое рискованное предположение.
Сердце дико колотится, но мне кажется, что я на правильном пути.
– Я на тебя набрасываюсь? – переспрашивает Даня глухо, будто шокирован, но старательно это скрывает. Не успеваю я среагировать, как он шумно выдыхает и припечатывает: – Лады. Я на тебя набрасываюсь. Давай еще разок, и отвезу домой.
Уже шагает, надвигаясь, когда я озвучиваю следующую идею, что посещает мой воспаленный мозг.
– А куда ты спешишь потом? Можно мне с тобой поехать?
Парень тормозит. Улавливаю в его глазах всплеск удивления, растерянности и еще каких-то чувств. Но он быстро возвращает свою бесячую невозмутимость. Разворачивает меня. Прижимается сзади. Прикрываю веки и рвано вздыхаю, потому что, несмотря на его очевидное стремление быть грубым, прорывается в этом моменте какая-то нежность. Обнимает ведь. Трепетно и ласково, словно нуждается во мне так же, как и я в нем. Застывает без какой-либо цели. Выразительно вдыхает. Тяжело выдыхает.
А потом сердито выдает:
– У нас с тобой только вторая встреча, а ты уже становишься проблемой.
– Бросишь меня? – шепчу взволнованно.
Милохин издает короткий, явно раздраженный смешок.
– Это твоя прерогатива, Дикарка. Так поступаешь только ты.
Болью прорезает грудь. Расползается, словно жгучая кислота, но я стойко терплю. Заслужила.
– Хочешь сказать, сам никогда никого не бросал? Других?
Его руки сжимаются крепче. У меня срывается задушенный вздох.
– При чем здесь другие? – шипит Даня, фонтанируя эмоциями. Мне очень хочется оглянуться и, взглянув ему в глаза, все их увидеть. Но я ведь понимаю, что в тот же момент этот разговор будет оборван. – Ни с кем другим я не был. Ни с кем, кроме тебя, Дикарка.
Мурашки горячей волной по коже. Еще жарче в груди.
Я особенная? Я все еще для него особенная. Хоть Милохин и пытается это отрицать. Только со мной у него были отношения.
Однако…
– Однако спал ты со многими, – предъявляю, выплескивая часть своих эмоций.
Резкая тишина. Ни единого звука за моей спиной. Если бы не чувствовала его, решила бы, что ушел.
Выдерживает паузу. Зачем? Думает? Злится? Растерян?
Тяжелый вздох. Прочесывает мне макушку.
– А ты со сколькими спала, м?
Ежусь. Сжимаюсь вся. То ли от тона, то ли от давления, которое оказывают его руки.
– С одним, – выдыхаю и замираю.
Топит жаром. Все внутри с неимоверной силой вспыхивает.
Парень за моей спиной делает резкий и глубокий вдох – чувствую, как раздувается его мощная грудь. Надолго застывает в таком положении. Крайне медленно возвращается в исходную позицию. Над моим ухом проходит какой-то сдавленный хриплый звук. Просто выдох, или все же что-то больше – не понимаю.
– С одним, кроме меня? – уточняет леденящим душу голосом. – С кем? С Задорожным?
Меня передергивает. Стоит лишь представить, что Даня так думает, что это возможно, что могло бы быть реальностью.
– С одним – значит, с тобой. Только с тобой, – шепчу совсем тихо.
Дух вышибает, когда парень неожиданно разворачивает к себе лицом. От стремительности движения даже голова кругом идет и возникает мимолетная тошнота. Но я все это игнорирую. Как только удается сфокусировать взгляд, смотрю ему в глаза. А он… Он меня буквально насквозь прожигает.
– Зачем лжешь? На хрена? Без смысла!
– Я не лгу! – выталкиваю обиженно. – Впрочем, можешь не верить. Мне плевать!
Вот последней фразой действительно вру. Потому что ранит его реакция. Не успевая продышаться, руководствуюсь только эмоциями.
В глубине глаз Милохина что-то происходит. Но рассмотреть я не успеваю. Зрение замыливается из-за слез, которые выступают вопреки всем моим усилия.
– Ладно, – слышу, как высекает. – Мне тоже похуй. Один, не один… Похуй!
Дурак такой! По интонациям прям очевидно, как ему… пофиг.
– Делай, что собирался, – выдаю тем же оскорбленным тоном. – Мне тоже домой надо. Вспомнила, что обещала закончить один фш-заказ.
Когда зрение проясняется, вижу, как Милохин с силой стискивает челюсти и напряженно тащит носом воздух.
Разворачивая меня, не сгибает, как чаще всего бывает. Толкает к стене. С силой к ней притискивает. Жестко овладевает со спины.
Каждый толчок яростный и требовательный. Каждое прикосновение эгоистичное и жадное. Каждый выдох сорванный и отчаянный. Мы на пределе эмоций.
Я не знаю, страдать ли мне. Или все же наслаждаться. Добровольно сгораю в том пекле, что парень так старательно создает.
Лишь доведя нас до пика, Даня останавливается. Замирает, ничуть не ослабляя сковывающего давления. Тяжело дыша, продолжает прижимать меня к стене. Наше время закончилось, и эту близость ничем оправдать нельзя. Он обнимает, потому что нуждается именно в этом. Но, конечно же, никогда этого не признал бы.
– Правда, один? – вибрирующим шепотом прорезает сгустившийся вокруг нас воздух.
Внутри меня что-то содрогается и рассыпается искрами.
– Правда, – отвечаю так же тихо.
И он уходит.
Снова долго его жду. Принимаю душ. Привожу себя в полный порядок. В попытках отвлечься копаюсь в телефоне. А Милохин все не показывается из ванной.
«Все хорошо… Мы на правильном пути… Прогресс очевиден…», – говорю себе, но полностью унять волнения не удается.
Отчего трясет меня все сильнее. Это что-то психологическое. Разрастается, без возможности уйти на спад.
Когда же парень появляется в гостиной, не имею сил, чтобы встретиться с ним взглядом. Опуская веки, всячески этого избегаю. Вплоть до того момента, как оказываемся вдвоем в машине.
Боковым зрением замечаю, как он что-то делает в своем телефоне. Молча жду. Но он вдруг протягивает его мне.
– Вбей номер своей карты, – бросает уже привычным сухим тоном.
– Какой карты? – теряюсь я.
Толком не посмотрев на экран телефона, вскидываю взгляд на Милохина.
– Банковской, – отбивает невозмутимо.
– Зачем? – выдыхаю сдавленно.
Он так легко плечами пожимает… Совсем как раньше.
– Закину кэш.
Взрывает пространство этим объяснением.
С полминуты я ни моргнуть, ни вдохнуть не могу. Оживаю, когда ощущаю распространяющееся повсеместно жжение.
– Зачем? – повторяю громче, почти зло.
– Купишь себе что-нибудь.
Убивает меня. Он меня убивает.
Не веря в реальность происходящего, отрешенно трясу головой.
– Еще раз посмеешь предложить нечто подобное, больше меня не увидишь! – голос все же звенит. Однако я собой остаюсь довольна. Пусть выдала, как сильно ранил, но и отбила его гнусную подачу твердо. – Я с тобой не ради денег!
Опасаясь коснуться парня в этот момент, осторожно кладу телефон на консоль.
– А ради чего? – интересуется таким ровным, чрезвычайно спокойным тоном, что мне вдруг охота его ударить. Может, тогда удастся вытряхнуть из той глыбы льда, в которой застыл. – Я понять пытаюсь, чего ты хочешь. М? Чего?
Если скажу, расплачусь. Измотал тотально. Настолько, что злость перекрывает все светлые чувства.
– Говорил же, что общаться мы не будем… Вот и не надо. Просто отвези меня домой, – выдаю выцветшим голосом.
И отворачиваюсь к своему окну.
Милохин не сразу заводит двигатель. Какое-то время разглядывает меня. Кажется, что вот-вот нарушит накаленную тишину. Мое сердце разгоняется, будто бешеное. По телу туда-сюда мотаются волны. Огненные и ледяные – попеременно и даже внахлест.
Говорю себе, что уже ничего не хочу. И все равно жду, что парень скажет что-то важное. Жду и с болью принимаю разочарование, когда этого не случается.
Взвывает мотор, и мы покидаем двор.
Данил
– Данюш, сынок, что-то ты совсем мало съел. Невкусно?
– Все вкусно, мам, – заверяю, с трудом выруливая из чащоб своих мыслей. Честно говоря, не понял даже, что именно влупил. – Не особо голодный, – тулю весьма сомнительную отмазку, рассчитывая, что мама примет исключительно на веру.
Поднимаюсь из-за стола, скидываю в раковину грязную тару и обнимаю поверх плеч. Она сходу обо всем забывает, счастливо улыбается – я же, блин, молодец. Знаю, как должен действовать.
Только мелкая кобра, как обычно, подсекает всухую:
– Не особо голодный удав… Так бывает? Ха-ха, смешно!
– Рина, – одергивает ее отец. – Сколько можно язвить? Давай, доедай, и за уроки.
– Я все сделала, папочка.
Отец с сомнением вскидывает брови.
– Проверим?
Кобра фыркает и выскакивает из-за стола.
– Данюшу своего проверяйте! Он вообще на академию забил!
– Что? – выдыхаю на подъеме. – У меня, блин, все схвачено. По всем фронтам.
– Да что ты?! – раскатывает взвинченным тоном.
Тем самым, после которого обычно выкидывает козыри. Они у нее есть, знаю. Всегда есть.
– Не ссорься со мной, – предупреждаю приглушенно.
Маринка на самом деле не дурочка. Быстро хватает намек. Остывает.
– Ладно! Я спать. Всем споки! И тебе, Данечка, – воздушный поцелуй не без яда, но я принимаю.
Выдаю небрежно ответку, понимая, что буду любить ее в любой ипостаси. Как и она меня, несмотря на все эти подковырки. Одна кровь, общие гены – все дела.
– Спокойной ночи, родная, – проговаривает мама, не теряя строгости. – Но я еще зайду к тебе и к девочкам.
– Ок, будем ждать, – кивает Рина, прежде чем наклониться и поцеловать отца.
Едва выходит, напряженно переглядываемся.
– Вы завтра вдвоем к врачу? Я могу задержаться?
Младшие пока не в курсе, результатов каких анализов ждет мама. Я же стараюсь не нагнетать. Но моментами, не могу отрицать, накатывает. Точит за грудиной тревога. Да и по отцу с мамой вижу, тоже неспокойны.
– Отдыхай, конечно, – быстро отзывается мама. – А то я тебя со своими проблемами за эти недели загоняла.
– Какой загоняла? – отбиваю я. – Не выдумывай.
Мама смеется.
– Ты у меня просто золотой ребенок!
Хмыкаю, не сдержав сарказма.
– Только ты способна так думать, ма. Не буду разубеждать, чтобы не расстраивать.
– Эй! – в этот короткий возглас все свое возмущение вкладывает. Вглядываясь мне в глаза, уточняет: – Что это значит?
– Ничего. Забей.
– Данил!
– Я спешу, мам, – со смехом съезжаю с темы.
– На даче будешь? – вклинивается отец.
Тем самым перекрывает все расспросы и одновременно дает вольную.
– Угу. Скорее всего.
Поймав взгляд, не впервые задумываюсь о том, говорила ли мама ему о Юле. Походу, да. Ну и пофиг. Я ведь больше не облажаюсь. Все контролирую.
– Ладно, лети, сокол, – напутствует мама с улыбкой. – Хорошего вечера!
Лечу, конечно. Второй круг по городу совершаю. Пацаны написывают, зовут к себе. А я… К ней хочу. Совершенно, блять, не по плану. И так слишком часто зарядил. Изначально прикидывал на два раза в неделю. Но на прошлой вытянул трижды, а на этой вчера был четвертый. Если сегодня зарвусь – посчитаем пятый. Завтра понедельник и новая неделя. Пять не критично? Сука, безусловно, критично.
Набираю номер.
Едва салон забивают протяжные гудки, сердце набирает оборотов.
– Алло, – голос с первого слова взволнованный.
– Хочешь увидеться?
Вздох на том конце провода. У меня же все дыхательные пути перекрывает. Грудь мелкой огненной дрожью обсыпает. Сердце ухает с прямым намерением выбить путь наружу.
– Хочу, – отвечает, наконец, Дикарка.
Я не радуюсь. Я, блять, не радуюсь! Просто… Просто нет.
– Отлично.
– Только я не дома, Дань… – только когда сообщает это, улавливаю звучащую на фоне ее голоса музыку.
Резко приземляет.
Жму на тормоз. Со свистом останавливаюсь посреди трассы. По факту бросаю взгляд в зеркало заднего вида – благо никого. Че за район хоть? Оглядываюсь, игнорируя заработавшее, будто центрифуга, сердце.
– А где? С кем? – выдаю забомбившие грудак эмоции.
– В баре. С Лией. Я не знала, что ты сегодня приедешь. Мы ведь только вчера…
– В каком именно баре? – перебиваю, не давая ей закончить.
– В «Full Нouse».
Блять, клоповник с кучей нариков.
– Приеду за тобой.
– Дань… – вздыхает. – Я не могу бросить Лию. Нехорошо так… Давай я тебя наберу, когда мы решим расходиться, окей? До полуночи точно.
Я отключаюсь. Прерываю вызов, понимая, что готов вывалить то, на что не имею права.
Нет, блять, меня не волнует, что она там собирается делать, какой долбоеб окажется рядом, как она на это отреагирует, и прочее. Не волнует! На хуй все. Таскаться за Гаврилиной по барам не намерен. Поеду к Филе. А ей напишу, чтоб отрывалась, не торопилась.
Данил: Лады. На сегодня отмена. Найду, чем заняться. Удачи.
Три секунды. Гребаных три секунды висит это сообщение. А потом я срываюсь и удаляю. Действую в спешке, не хочу, чтобы она увидела, и, конечно же, промазываю с выбором «Удалить для всех». По итогу тупой месседж пропадает только у меня. Только у меня, блять! А Дикарка... Вполне возможно, его уже читает. И я, мать вашу, ничего с этим поделать не могу.
Юлия: Ок. Хорошего тебе вечера!
Прочла.
Но даже так, понимая, каким бараном после всего буду выглядеть, отматерившись во всю силу своих чувств, завожу двигатель и курсирую в сторону чертового бара.
По пути нахожу с десяток причин развернуться и поехать к Филе. Но все перекрывает ебучее желание увидеть Дикарку.
Я просто проконтролирую, чтобы с ней все было в порядке. В этом нет ничего чрезмерного и удивительного. Никаких лишних чувств я не проявляю. Я бы точно так же позаботился о Варе, Соне, Лии, Протасовой… Любой другой, мать вашу, девчонке. Собственно, Лия! Я еду туда не только ради Гаврилиной. Присмотрю за обеими. Присмотрю и уеду. Даже подходить к ним не буду.
Парковка у клоповника оказывается забитой. Приходится бросить тачку на тротуаре, будто давно мне штрафов не катали. Но терпения на то, чтобы искать другие варианты, нет. Выскакиваю из салона, блокирую и решительным шагом двигаю к главному входу.
Тут, понятное дело, даже охрана на дверях не стоит. Проскакиваю без заминок. Пересекая зал, замедляюсь, чтобы просканировать помещение глазами.
Есть. За столиком. Сосет какой-то мутный коктейль. Мужиков рядом не обнаруживаю. Реально с Лией сидит.
Как ни отгораживаюсь, рассекает сознание диссонансом. Не думал, что увижу когда-то свою Дикарку с пойлом в баре. Свою, блять… Прицепилось случайно, естественно.
Она замечает меня раньше, чем я планировал. Едва занимаю место за барной стойкой, сталкиваемся взглядами. Сижу неподвижно, а кажется, что улетаю. Хрен знает, куда проваливаюсь, теряя всякую опору.
«С одним – значит, с тобой. Только с тобой…»
Я все еще делаю вид, что мне поебать на это признание. Мне должно быть поебать! Но… Это не так. Не так, конечно. Разворачивается за грудиной адский котел эмоций.
Сколько еще часов в душе придется намотать, заливая раскаленное тело ледяной водой? Что, если каждый раз так будет? А сейчас? Я Дикарку не то что не трахал, даже не дотронулся еще, а мне уже нужна реанимация. Как разруливать будем? А? Как?
Зря удерживаю ее взгляд. Но как, мать вашу, отвернуться? Почему она, сука, такая красивая? Почему даже в этой клоаке, в ебуче-шикарном платье выглядит, словно все та же непорочная принцесса?
– Что будете пить?
– Водку, – выдаю таким тоном, будто бармен передо мной в чем-то виноват.
– Чистую?
– Чистую.
Разрываю проклятый зрительный контакт, когда парень ставит стопку. Опрокидываю махом. Шумно втягиваю носом воздух. И инстинктивно прохожусь по губам языком – собираю несуществующие капли. Смотрю на зазнобу. Зло, да. Но причина, на самом деле, не в ней. Во мне. Во мне горит, блять.
– Привет, красавчик, – прилетает сбоку. Машинально обращаю внимание на источник звука. Улыбчивая брюнетка смело скребет по рукаву моей кожанки ногтями. – Угостишь меня, пожалуйста? Я с подружками поспорила.
С той же незаинтересованностью веду взглядом к столику, на который осторожно указывает девчонка – большой стол, толпа местных искательниц приключений.
– Заказывай, – бросаю равнодушно.
Проходит пара минут, в течение которых я стараюсь не смотреть в сторону Гаврилиной. Мне нужна передышка, эта брюнетка аккурат вовремя. Бармен подает ей коктейль, а я, прикладывая к терминалу трубу, за него расплачиваюсь.
– Я – Руся, – сообщает, прежде чем обхватить сочными губами соломку. Громко всасывает жидкость. Наблюдаю и понимаю, что не вставляет. Вообще никак. – А тебя как зовут?
– Даня.
– М-м-м… – с причмокиванием выпускает свою сосалку. – Мне нравится! Красивое имя. Я такое на святки из-под подушки вытянула, прикинь!
– Поздравляю. Но это явно был не я.
– Уверен?
– Уверен, – припечатываю весомее, чем следует.
Она от моей резкости теряется и замолкает. Я же срываюсь – направляю взгляд на Гаврилину. Простреливает сходу электричеством. Едва дух перевожу, как его тут же по-новой выбивает, стоит только узреть за столиком рядом с моей Дикаркой какого-то еблана. Тихо охуеваю, пока он наклоняется и пытается что-то транслировать ей на ухо. Юля отшатывается и, быстро проговорив что-то, выходит из-за стола. Уходит в сторону танцпола. Лия следом. А за ними и еблан.
Мать вашу…
– Ты куда? – вскидывается новая знакомая, когда я поднимаюсь.
– Не ищи здесь парня. Здесь одни мудаки, – выдаю вместо ответа на ее вопрос.
И агрессивно набираю скорость в сторону долбаного танцпола.