14 глава
Данил
– Отойдите, пожалуйста… Пожалуйста, прекратите… Пожалуйста… – прорывается в мой кипящий мозг тонкий, явно перепуганный голосок Дикарки, едва оказываюсь в шаговой доступности.
И меня, мать вашу, взрывает.
Да так, что ничего целого внутри не остается. Разлетаются за грудиной сумасшедшие гипертрофированные эмоции. Каждая, будто темный демон, тащит мою душу, как пресловутое одеяло, на себя, пока не слышится треск от разрыва на лоскуты.
Цепляю мудака сзади за ворот рубашки и резко оттаскиваю назад. Сжимая до скрежета челюсти, молча наблюдаю, как заваливается на задницу. Тогда наклоняюсь, хватаю за ворот спереди и так же грубо подрываю обратно на ноги.
Агрессивным нахрапом лоб ко лбу. Клянусь, я готов его убить.
– Ты, блять, глухой? Не слышишь, что тебя просят съебаться на хуй?
– А тебе не похрен? – вопрос от бухого деграданта прямо-таки в кассу. – Или, может, твоя? Если твоя, так и скажи. Я же ничего… Ничего такого, братиша… Соррян... Реально, извини… Сказал бы, я бы никогда…
– Я тебе сейчас скажу, блять! Так скажу… Выйдем! – высекаю, положив на все.
На то, что на улице, вероятно, полностью контроль потеряю, и никто не остановит, в том числе.
– Дань… – рвется сбоку. Юля кладет руку на мой локоть и пытается тянуть на себя. Еще один демон. Самый главный. – Не надо. Успокойся, пожалуйста. Я прошу тебя.
Это ее «пожалуйста» отчего-то так бесит сейчас. Демоны уже устраивают за ребрами адскую пляску. Отшвырнув еблана, стремительно переключаюсь на Гаврилину.
– А ты, – удерживая ее всполошенный взгляд, жестко продавливаю местоимение, – когда уже поймешь, что твои «пожалуйста» нигде не работают?!
Во всех этих блестящих тряпках, накрашенная и яркая, все еще пиздец какой наивной выглядит. Одни глаза чего только стоят! Да и все черты, независимо от того, что она выдает, можно назвать исключительно прекрасными и невинными.
– Что же я, по-твоему, должна была сделать?
– Да хотя бы зарядить ему по яйцам! – выплескиваю и развожу руками. Если бы я мог отбросить эмоции, признал бы, что бухой тип ничего криминального не совершил. Да, навязывался чересчур нагло. Но по факту многие мудаки так делают. И все же… Это моя Юля. Моя. – А если бы я не оказался рядом? – давлю все так же разъяренно.
– Собственно, что ты тут делаешь? – толкает Дикарка обиженно. – Сказал же, что все отменяется.
– Все и отменялось! – вру, ощущая, как лицо заливает жаром. И это явно не злость. – На делах здесь.
– Здесь? – удивляется ожидаемо.
Но я, конечно, упорно проталкиваю свою ложь.
– Да!
– С этой девушкой, которой ты покупал выпивку? – жалит неожиданно.
Я аж цепенею. Сладко жалит. Сладко… Ревнует. Блять, она же ревнует?!
– Ревнуешь, Дикарка?
Перегорают контакты. Дымит двусторонне.
– А ты? – задушенно выдыхает Юля.
Собираюсь ответить, только не успеваю, потому как рядом с нами вдруг возникает Фильфиневич.
– Ты звонила? – предъявляет с вызовом тихо наблюдающей за нами Лии.
– Не-е-ет, – тянет та со смехом, – я тебе не звонила.
– Да ты мне звонила. Хватит играть.
Мы с Юлей одновременно теряемся. Переглядываясь, пытаемся понять, что происходит. Мало того, что Филю в принципе дико встретить в заведении подобного пошиба… Странно его видеть рядом с Лией. Напомаженный Кен и такая себе распиздяйка-антибарби на любителя. Еще и без конца срутся, стоит им только оказаться в одном помещении.
– Идем, давай, – взбешенно требует Фильфиневич. – Я что, зря ехал…
– Да, ты зря ехал, – бросает выдра ехидно.
И, тем не менее, шепчет Юле что-то на ухо и следует на выход. Машинально салютую Филе, когда он задерживает на мне взгляд и с опозданием кивает. Сразу после этого он направляется за своей антибарби, и мы с Дикаркой снова остаемся одни. Потому как толпу незнакомцев явно ни я, ни она не замечаем.
Решительно притягиваю ее к себе и, крепко сжимая, фиксирую так, чтобы смотреть в глаза.
На хрен. Все равно теряю контроль.
– Зачем ты пришла сюда?! – стискивая, встряхиваю.
– Вроде мы не в тех отношениях, чтобы я отчитывалась, – выпускает очередную колючку.
Когда только такой стала? А я ведь ведусь! Шманает меня от злости. Хоть, по своим же правилам, действительно не имею права что-то ей предъявлять.
– Мы договаривались один на один, – все, что могу выкатить.
– Спать? – уточняет с иронией. – Угу. Я и не планировала с кем-то спать.
Мать ее, где нахваталась? У Лии этой?
– Это на тебя так эликсир храбрости действует? – выпаливаю жестко. – Иди пописай, киса.
– Какой эликсир? – краснея, стремительно задыхается.
– Алкоголь.
– Я не пила алкоголь, – отражает крайне возмущенно. – В отличие от некоторых… – пихает меня в грудь.
Ловлю незамедлительно.
Вдыхаю контрабанду – ее запах. Выдыхаю санкции – свои чертовы задетые чувства.
– Слушай, – молочу приглушенно. – Слушай же… Слышишь?
– Ну? – замирает.
– Ты моя, – с этим хрипом чересчур много эмоций выдаю. Понимаю это. Оглушают они. Самому ведь нутряк бомбят. – Моя, блять. Слышишь, Дикарка? Что ответишь?
Перебор, сука. Перебор! Но как забрать назад?
Может, она не услышит? Или проигнорирует, как часто делала раньше?
Но стоит ей отозваться, меня еще сильнее таскает.
– Не знаю… – шепчет отрывисто. – Не знаю, что тебе ответить.
Что значит, не знаю? Что?!
– Согласна? Да или нет? Третьего не дано.
Из последних сил заворачиваю раздробленное нутро. Собираю, как в кулак, в ожидании ее ответа. Не дышу практически. И не двигаюсь. Концентрация высшей степени. Не дай Бог, «пропустить» сейчас. Разорвет же.
Грудь Дикарки вжимается в мою, давит прилично – настолько глубокий вдох она совершает. Готовится отвечать, а я готовлюсь принимать. Цепенеем двусторонне. Только сердца сталкиваются.
– Да, Милохин. Твоя.
Думал, что тяжело будет отрицание услышать. Но… Мать вашу, ее положительный ответ раскатывает не меньше. Выбивает из самых дальних уголков столько всего, что я сам охреневаю.
Сказать, естественно, ничего не могу. Просто смиряюсь с растущим за грудиной тремором. Перетряхивает на двенадцать баллов. Обвалы, разруха и армагеддон по факту. Стерпеть бы… Мать вашу, главное, внешне не выдать. Потому как, куда уж больше заряжать?
Едва удается вдохнуть, хватаю Дикарку за руку и тащу на улицу. Она не упирается. Практически сразу подстраивается под мой темп.
На ходу снимаю блок с бавары, открываю пассажирскую дверь и помогаю Юле заскочить. Никакой излишней услужливости, просто горю нетерпением, поэтому тороплюсь.
В дороге собираюсь с мыслями, возвращаю себе самообладание, вспоминаю, как должен себя вести.
Полная консервация. Вакуум. Тишина.
Первый раз трахаю ее в гостиной. Сдаюсь, но не признаюсь себе, когда Юля выбирает ту самую свою любимую позу – на столе, лицом ко мне. В глаза смотрит, зацеловывает шею и плечи, обнимает. Все, что я успел закатать, мутнеет, набухает, вскипает и начинает проситься наружу, рискуя сорвать все заплаты вкупе с крышей.
– Мне так хорошо, Даня… Так хорошо… Я тебя… Тебя… – чешет одуряюще. – Скучала…
Шумно тяну воздух и, опуская голову, зажмуриваюсь. Толкаться не прекращаю. Нет ничего лучше того, чтобы двигаться внутри ее тела. Я не могу против этого бороться. Дыхание учащается, становится громче, грубее и отрывистей. Еще плотнее смыкаю веки и газую дальше.
Пока не чувствую спазмы оргазма Дикарки. Тогда замедляюсь, подстраиваюсь и продолжаю дотрахивать в тягучем темпе. Открывая глаза, наблюдаю за Юлей визуально. В такие моменты все страховочные канаты теряю. Не могу себе отказать. Не могу. Душа с ее душой поет. Поет, и я, блять, ни хрена с этим поделать не способен.
– Ты моя… Моя… – снова накрывает гребаное чувство собственности.
Попросту зверской жадностью захлебываюсь и начинаю бурно кончать. Длится это, конечно же, долго. И на том не заканчивается. Едва вынимаю член, нутро рвет новый приток голода. Наклоняясь, ловлю губами торчащий сосочек. Именно так эту часть тела лишь у Дикарки хочется называть. Вся она такая… Нежная, милая, чистая, моя… Исключительно моя. Ведь только со мной была. А я хочу еще больше.
Кусаю. Всасываю. Заставляю дрожать.
А затем, с хриплым выдохом отрываясь, резко стягиваю со стола и разворачиваю спиной. Скользнув пальцами между ног, проверяю, сколько слизи киса со своим оргазмом напрудила. Много – издаю утробный рык. Собираю и тяну вязкую природную смазку вверх. Давлю пальцем в сморщенное, но не менее нежное колечко ануса.
Дикарка содрогается и цепенеет.
Ловлю в зеркале ее ошеломленный взгляд. Отзываясь на реакцию, довольно ухмыляюсь. Наклоняюсь, накрывая спину и вжимая всем весом в столешницу.
Не разрывая зрительного контакта, порочно хриплю на ухо:
– Хочу сюда.
Пора. Новый уровень.
Юлия
– Хочу сюда.
Это заявление, взгляд, весь вес Милохина и давление непосредственно там, куда он так желает попасть… Меня то ли расплющивает, то ли просто тотально дробит. Кажется, что плавлюсь. Растекаюсь, теряя физическую форму, не имея возможности препятствовать хотя бы зрительному воздействию.
«Вседозволенность…», – всплывает в моем пошатнувшемся сознании.
Вот она. Снова. Милохин горит потребностью поиметь меня всеми известными способами. Утвердить свое право во всех уголках моего тела.
Что же чувствую я?
Страх. Впервые он оказывается сильнее остального скопища эмоций.
– Я не могу, – выдыхаю рвано, не сдержав панических ноток.
Отчаянно дергаюсь, чтобы выбраться из-под Дани. Он подается. Раньше, чем я рассчитываю. Боялась, что придется сражаться физически. Однако нет. В этом необходимости не возникает. Парень меня отпускает.
Оказываясь с ним лицом к лицу, вздрагиваю.
– Я не могу, – повторяю громче и гораздо эмоциональнее.
Эмоциональнее, чем все, что я до этого перед Милохиным обнажала. Он же крайне внимательно за моим срывом следит. Обычно ведь делает вид, что плевать ему на мои чувства. Но сейчас интерес не таит.
– Почему? – спрашивает невозмутимо, в то время как мое дыхание, подгоняемое эмоциями, продолжает идти на подъем.
Впивается взглядом еще ощутимее.
– Потому что… – чувствую, как меня окончательно разбивают нервы. Голос, как и все тело, дрожит. – В моем понимании – это противоестественно, грязно и греховно.
– Греховно, – хмыкает с какой-то издевкой. – С этим ты точно поздно спохватилась.
– Что ты имеешь в виду? – уточняю взвинченно.
Даня небрежно пожимает плечами и снисходительно качает головой. Такое чувство, что намеренно оставляет мой вопрос без ответа.
– Собирайся тогда. Отвезу тебя домой.
Столбенею, в то время как грудь распирает и обжигает эмоциональными взрывами. Еще такого не случалось, чтобы Милохин насытился за один раз… Боже, конечно же, он не насытился! Не спадающая эрекция тому подтверждение.
Я оказываюсь перед сложным выбором. Сбежать или попытаться понять его? Решение всплывает, как только я перевожу дыхание и даю себе время успокоиться. Сразу после этого осознаю: все мои эмоции – это лишь отголоски тех постулатов, что мне навязывала семья.
– Почему ты хочешь именно так? – заставляю себя задать этот вопрос.
Отвечать парень не собирается, понимаю это, как только на его лице отражается такое редкое для него смущение. Это явно не стыд за физические желания. Нечто большее. Что-то очень важное. И я должна узнать, что именно.
– Объясни мне, пожалуйста, – прошу мягко, но достаточно настойчиво. – Я хочу понять.
– Что, блять, объяснять? Просто меня такой секс возбуждает, – выдает с демонстративной грубостью. – Ясно?
Мою грудь тотчас обжигает обида. С трудом сглатываю скопившийся в горле ком и смаргиваю набежавшие слезы.
– Ясно, – шепчу так тихо, что и сама едва улавливаю.
Спешно отворачиваюсь. Подбираю с пола белье и платье. Выпрямляюсь, но одеться не успеваю. Милохин вдруг налетает сзади и, прижимаясь всем телом, крепко стискивает руками.
– Вопрос доверия, – произносит глухо. Вслушиваясь, стараюсь запомнить каждое слово, потому как осознаю, что делится Даня сокровенным. – Я – контролирую процесс, действую осторожно и доставляю нам обоим удовольствие. Ты – полностью доверяешь мне. Всегда и во всем. Такая вот вечная формула.
Замираем без движения. Дышим громко и тяжело.
– Вечная? – выражаю надежду на то, что не ошибаюсь, и мы действительно говорим о чем-то гораздо большем, чем секс.
– Вечная, – заверяет парень.
Набираю полные легкие воздуха и слепо шагаю туда, куда меня ведет интуиция.
– Хорошо.
– Ты согласна? – уточняет безэмоционально, будто, и правда, ему все равно.
– Да, – едва выдыхаю, слышу и чувствую, как Даня надсадно вздыхает. Это подогревает мои надежды на то, что переход на новый уровень касается не только плотской близости. Волнение растет. И вместе с тем повышается уверенность. Выпаливаю вполне решительно: – Но у меня будет одно условие.
– Какое? – отзывается Милохин незамедлительно.
– Мы сделаем это в кровати.
Вседозволенность? Жаждешь безграничной близости? Я тоже.
Для меня странно то, как он маниакально избегает постели. Есть ощущение, будто намеренно снижает чувствительность и сбивает значимость всего, что между нами происходит.
Он слишком долго думает. Опасаюсь, что если продолжит раскладывать все «за» и «против», выбор будет не в мою пользу.
Поэтому тороплю с ответом:
– Согласен?
– Да.
И мы поднимаемся в его спальню. Место, о котором у меня так много счастливых воспоминаний. Надеюсь, что сегодняшний вечер добавится в их ряд.
– Ложись на живот, – инструктирует Милохин ничего не выражающим тоном.
Прежде чем выполнить это указание, ловлю его взгляд, чтобы в очередной раз убедиться: вовсе ему не безразлично.
Меня пронизывает насквозь. Огненными вспышками по всем нервным узлам простреливает. Шумно перевожу дыхание и забираюсь на кровать. Утыкаюсь лицом в одну из подушек, пытаюсь успокоиться.
Но…
Глухой скрип. Едва уловимая волна по матрасу. Он рядом. Еще не прикасается, но выдыхает прицельно в затылок.
Внутри меня взметает волна паники.
– Подожди… – срываясь, стремительно оборачиваюсь. Оказавшись под ним лицом к лицу, встречаю перезаряженный взгляд. – Обними меня сначала, – и сама руками за шею скольжу.
Даня сглатывает. В глазах весь его мир расшатывается. Наблюдаю с тихим восторгом.
– Обними же…
Свирепое сжатие челюсти. Густой и рваный вздох. Судорожное сокращение напряженных до предела мышц. Сокрушенный рык. Опускается. Приникает ко мне всем телом, руки скользят под плечи. Касаемся лицами и замираем. Ловим дыхание друг друга. Сейчас оно у нас обоих сорвано.
Глаза в глаза. Задержка. Какая-то безумная тяга.
– Люби меня, Милохин…
Он вздрагивает и натужно втягивает воздух. На выдохе цедит его шумно, сквозь зубы. Так обычно боль проживают, когда она сильнее, чем ты способен вытерпеть, но должен держаться.
Боже… Как же меня накрывает! Как меня от него гребет!
– Это просто секс, – убеждает грубо.
– Нет, – впервые рискую отрицать вслух. – Для меня мы – не просто секс… – договорить не успеваю.
Даня стискивает меня и, приподнимаясь, резко разворачивает. Стону в подушку.
– Чтобы не было больно, ты должна расслабиться, поняла?
– Да…
– Все, что я буду говорить, выполнять незамедлительно, ясно?
– Да…
Пауза. Тяжелый выдох парня.
– Доверяй мне, – это требование отрывистее и, вместе с тем, мягче. Вторая пауза, во время которой по моему оцепеневшему телу озноб летит. – Если ты не сможешь доверять, ничего не получится.
Снова кажется, что он в это условие гораздо больше вкладывает. У него какой-то личный пунктик – полное доверие.
– Хорошо. Я поняла.
Мне, конечно же, страшно. Я вся дрожу и не могу это остановить. Но позволяю Милохину приподнять и зафиксировать свой таз, подставив под бедра подушку.
– Удобно? – звучит приглушенно.
– Да… Нормально.
Раздвигает мои ноги шире и устраивается между ними. Мое тело тотчас заливает сумасшедшая волна жара. Закусывая губы, тихонько скулю. А после… Резко вздрагиваю, когда между ягодиц мне льется холодная густая жидкость. Не сразу соображаю, что это такое. Инстинктивно дергаюсь и совершаю попытку подняться.
Даня останавливает, вжимая мне в спину ладонь.
– Доверяй, – напоминает тем же низким тоном.
И я замираю.
– Расслабься, – звучит следующее требование.
Ладонь медленно тянется по моей спине к ягодицам. И там… Он вновь начинает меня трогать.
– О, черт… – вырывается у меня жалобно.
– Расслабься.
Даня не отступает, и я прикладываю все усилия, чтобы сделать так, как он просит. Сохраняя неподвижность, пытаюсь представить, как он сейчас смотрит. Что видит? Ему нравится? Он возбуждается? Судя по потяжелевшему дыханию, да.
– Доверяй, – хрипит, принимаясь нежно массировать чрезвычайно плотное колечко моей сокровенной плоти.
Я не хочу думать, откуда у него эта смазка. Не хочу строить предположения, что он ее с кем-то уже использовал. Не хочу гадать, была ли у Милохина с кем-то близость подобного рода.
Слишком боюсь ответов.
Мне и без того тяжело. Я в ужасе от одного лишь представления, что он собирается со мной делать. Относительно этой части тела меня шокирует даже давление чужого пальца. Как я переживу член?
– Поцелуй меня немножко, – тарабаню в новом приступе паники.
Тогда парень застывает. Со свистом вдыхает. Со скрежетом выдыхает.
Ему тоже сложно. Взволнован не меньше меня. Но он-то определенно понимает, что делать. Значит, такие реакции у него вызываю лишь я.
Еще один сдерживаемый, но не менее бурный вздох, и Даня, не ослабевая «тылового» давления, ложится на меня. Прикасается губами к изгибу шеи, я содрогаюсь от удовольствия.
Он тут же замирает.
– Еще, пожалуйста… Пожалуйста…
И Даня целует. Страстно и очень ласково. Я так откровенно наслаждаюсь этими поцелуями, что забываю о его пальце между своих ягодиц и о том давлении, которое он оказывает. Пока Милохин в какой-то момент не проникает внутрь меня.
С моих губ срывается отрывистый вздох. С его – приглушенный и сиплый стон.
– Доверяй, Дикарка… Доверяй... Расслабляйся…
По моей спине проходит волна дикой дрожи. Но я обмякаю и позволяю себе плыть под ним.
– Умница, Дикарка… Моя умница…
Его палец почти полностью выходит из моего тела, и на следующем толчке к нему присоединяется второй. Я выгибаюсь и, поймав неожиданно яркий спазм удовольствия, сладко скулю.
– Хорошо? – хрипит парень мне в ухо.
– Да…
Звук его довольного сексуального смешка словно через микрофон доносится. Шпарит по каким-то восприимчивым точкам током.
Я стону. Он кусается.
Я снова стону. Он целует.
Меня разбивает мелкая и затяжная дрожь. Он еще жарче целует.
– М-м-м… Боже… Дань…
Сердце безумно колотится. Кровь закипает. Я буквально чувствую, как разогреваюсь до температуры каленого железа.
Его поцелуи становятся быстрее, отрывистей и жаднее. Он очень громко дышит и одержимо ласкает меня. А еще… Я чувствую его каменный и очень горячий член, он прижимается к моей ягодице.
Наши тела волнующе скользят и выдают порочные звуки от выступившего на нашей коже пота.
– Ах, Даня… Ах…
– Хочу тебя трахать… Хочу… Люто…
– Да-да… Люто… Я тебя тоже… Тоже, Дань… Тоже… – бормочу, захлебываясь наслаждением.
Когда его пальцы покидают меня, дрожь в моем теле выходит на новый, пугающе-бешеный уровень.
– Готова? – прижигает каждый звуком.
Я готовлюсь. Очень сильно готовлюсь к тому, что должно произойти. И все равно оказываюсь не готовой, когда Милохин неожиданно выдергивает поддерживающую мои бедра подушку и разворачивает меня лицом.
Глаза в глаза.
И меня размазывает жутким стыдом, обезоруживающей откровенностью, зверской похотью… Впервые сталкиваюсь со столь сильным валом этих чувств.
Беззастенчиво и жадно разглядываю красивое тело Милохина. Напряженные выпуклые мышцы, блестящую от пота загоревшую кожу, крепкие узкие бедра и эрегированный член. Его детальнее всего. Увитый венами толстый ствол, крупную розовую головку и узкое влажное отверстие в ней.
Даня сгибает мои ноги и вынуждает меня плотно прижать их по обе стороны от груди, так что мои колени почти оказываются у меня подмышками.
– Придерживай руками, – инструктирует одуряюще хриплым голосом.
Я, конечно же, смиренно покоряюсь. Он на мгновение застывает – смотрит на мою обнаженную плоть. Не успеваю я забеспокоиться, как это выглядит после того, как он был во мне пальцами, парень вскидывает на меня пылающий взгляд и быстро, будто в горячке, облизывает губы.
Холодный шлепок жидкости прилетает мне на промежность достаточно неожиданно. Часто моргаю и громко дышу. Стону, когда Даня медленно ее размазывает и снова скользит внутрь моего нижнего входа пальцами.
– Доверяешь?
Слепо киваю.
– Умница, Дикарка.
Провокационные ласки прекращаются. Милохин щедро заливает лубрикантом свой член и, не отрывая от меня взгляда, самозабвенно передергивает, якобы для того, чтобы полностью его измазать.
Я в очередной раз заливаюсь жаром. Уверена, что в данную минуту становлюсь абсолютно красной.
– Ум… Ах… – вырывается у меня, стоит лишь распахнуть губы и попытаться втянуть кислород.
Лишь когда парень наклоняется, осознаю, что именно в такой позиции он и собирается мной овладеть. Разве это физически возможно? От настигнувшего меня шока порядком теряюсь.
За жалкие секунды усиленной работы моего организма напряженное лицо Дани оказывается прямо напротив моего горящего смущением лица.
– Доверяй, – припечатывает вместе с тяжелым выдохом.
Немигающий затяжной взгляд. Тупое давление члена. Сдавленный мужской рык.
Жжение. Боль. Пугающая теснота. Сокрушающее чувство порока. Всепоглощающее ощущение близости.
– Хватит… Мне слишком много… – шепчу испуганно.
– Доверяй, – хрипит Милохин и входит до упора.
Нос к носу. Глаза в глаза. А в них – бушующая бездна эмоций.
Голова кругом. Безумная колотящая дрожь по всему телу. Первый же тугой толчок выбивает из равновесия. Я вскрикиваю и тону в огненных отголосках ошеломляющего наслаждения.
Невольно сжимаюсь. Парень громко стонет. Я за ним, только потому что наивно предполагаю, что он уже кончает. Прямо в меня. Без презерватива.
Ужас… Какое блаженство... Кайф…
И… Нет… Милохин не кончает. Все только начинается.