5 глава
Юлия
Я оставила свободным тот бок, который ближе к входу. Сама отвернулась в противоположную сторону. Предполагаю, что видит Даня только мой затылок и верхнюю часть плеч.
Что так долго можно разглядывать? Почему нельзя сразу лечь? Чего он ждет?
Сердце сбивается с ритма. Забывает о своем нормальном положении. Дикими акробатическими прыжками прорывается то в горло, то в самый низ живота. Пытается там прокачаться до невообразимых размеров. Если Даня прямо сейчас не ляжет, оно меня попросту убьет.
Боже... Подгони же его. Помоги.
Пожалуйста, Господи...
Наконец, мой сверхтонкий слух улавливает шорох. А после матрас едва заметно пружинит и слегка прогибается. Еще пару секунд приглушенного копошения, и все звуки разом стихают.
Выдохнуть бы и расслабиться... Только мое сердце вместо того, чтобы успокоиться, категорически и бесповоротно дуреет. Со свистом разрывает мне грудь и беспечно таранит все прочие органы.
Медленно вдыхаю. Вроде как тихонько выдыхаю. И тут... Одеяло на моем плече натягивается... Пока я заторможенно соображаю, отчего так происходит, Милохин прижимается грудью к моей спине.
Сильный. Твердый. Горячий.
Огромный. Пугающий. Разрушительный.
Что происходит? Что, черт возьми, происходит? Я в бреду? Или он действительно не заметил второе одеяло?
Мозг плавится, словно масло. Растекается жижей и мгновенно начинает вскипать.
Боже...
Я и не знаю, о чем просить. Не знаю!
Да, Даня, как и всегда, невообразимо горячий, но меня будто морозом окатывает. Изо рта вырывается какой-то отрывистый хрип, а тело содрогается. Оторопело моргаю, таращась в темноту, пока обжигающая ладонь Милохина скользит по моему бедру, на живот и сразу под майку.
Дрожь становится непрерывной.
- Что ты делаешь? - удается вытолкнуть, когда кончики его пальцев добираются до основания моей груди.
Сердце неистово грохочет. Пульс шарашит. Дыхательный процесс лишается какого-либо контроля.
Я схожу с ума!
Даня замирает. Но не отвечает.
А может, отвечает, но я не слышу? Где тут услышать за бушующим внутри меня шабашем!
Только ведь чувствует, как я трясусь, как колотится мое сердце, как меня накрывает... Почему не отстраняется?! Напротив... После паузы его ладонь решительно продолжает свой путь и сминает мою грудь.
От яркой и болезненной вспышки удовольствия дергаюсь. И, конечно же, по инерции назад - влетаю ягодицами Дане в пах. Вскрикиваю, когда ощущаю раскаленную эрекцию. Заметавшись, так же резко подаюсь вперед. Вот тут-то он меня и сгребает. Обеими руками. Притискивает к себе и полностью обездвиживает.
- Сейчас же отпусти, - рискую потребовать, игнорируя то, как жалко на самом деле звучит мой задушенный голос.
И ладно бы... Но практически сразу же за этим ультиматумом из моего рта вырывается протяжный бесстыдно-сладостный стон, потому как Даня находит и сжимает пальцами мой сосок.
Вздрагиваю. Выгибаюсь. Мучительно и бессмысленно ерзаю.
Тиски Милохина становятся еще крепче. С моих губ слетает очередной чувственный хрип. С его - тяжелое и горячее дыхание.
- Ты правда думала, что я, блять, тебя не узнаю? - припечатывает с приглушенной яростью.
Остановка сердца. Смертельная пауза. Резкий, не менее убийственный запуск. Становится больно от того, как его разрывает.
- В смысле? Когда? - пищу с трудом.
- Когда целовала меня.
И у меня не просто сердце останавливается... Кажется, что душу из тела выбивает. Врезается она в потолок и, просясь на волю, принимается отчаянно толкаться в бетон.
Натужное движение грудной клетки и мощные удары сердца за моей спиной лучше любых слов свидетельствуют о том, что и Милохину непросто дается этот контакт. Но, увы, меня это не успокаивает. Буквально в панике бьюсь.
- Я не... не... - закончить не получается.
Даня совершает какое-то стремительное движение, и в следующее мгновение уже подминает меня под себя. Шпарит своим жаром все мое тело. Твердостью вбивается между ног.
Я задыхаюсь. Захожусь в каком-то конвульсивном припадке еще до того, как он шепчет:
- Ты промолчала. Правил нет. Вседозволенность.
Возразить ничего не успеваю. Распахиваю губы, когда горячая ладонь Милохина ложится мне на шею. Увесисто давя на горло, выбивает из моего нутра остатки воздуха. Все из меня выжимает, прежде чем начать заполнять собой.
Язык. Влага. Жар. Вкус. Лижет.
Мое тело выдает очередные судороги и выписывает новые фигуры на простынях. Я загораюсь. Хватая трясущимися пальцами Милохина за шею, тащу и его в это пламя.
Глаза в глаза. Он меня стирает.
Страшно, но... Вдыхаю. Принимаю тот факт, что после сделать вид, что это была не я, уже не получится. Больше не получится. Мы у границы.
Хочет стереть?
- До основания... - требую отчаянно.
Он моргает. Медленно. Затяжно. Гипнотически. Клубится дым в его грешном раю.
Сама себя не узнаю, но я готова оттяпать кусок этой территории. Несмотря ни на что.
- Отдай... - не верю, что говорю это.
Понимает ли он? Понимает меня? Понимает?
Понимает.
Сжимая челюсти, сдавливает крепче мое горло. Бьется пахом мне в промежность. Я крякаю и что-то хриплю. Он запечатывает мой рот.
Целует.
И все... Я себя теряю.
И до этого ощущала особую энергетику Милохина. Безусловно, ощущала. Однако сейчас она натуральным образом на полном ходу врывается прямо в меня. Закручивает внутри бешеную бурю эмоций. Доли секунды, и там все пылает. Хлипкая, дрожащая, взбудораженная - вся в его власти.
Так хочу, чтобы он меня целовал. Так хочу! Мы уже в процессе, а мне все мало. Даня пожирает мой рот, а я не могу утолить свой голод. Его больше и больше. Я в шоке и в ужасе, но эти, казалось бы, сильнейшие эмоции успешно подавляются другими чувствами.
Любовь. Страсть. Тоска.
Не оставляй меня... Не оставляй меня... Не оставляй...
Даня будто слышит все, что творится внутри меня. Считывает. Собирает. И терзает еще яростнее. В любви жадность не порок. Он целует так, будто со всех цепей сорвался. Словно правил, и правда, нет. Их нет, конечно. Нет. Это не просто вседозволенность. Его действия - это беспредел. Катастрофа. Армагеддон. Потому что Милохин не только целует меня. Он пробирается в душу. Но у меня нет никаких сил, чтобы противостоять.
Трогаю, скольжу ладонями везде, где получается дотянуться. Его шея, его плечи, его спина, его руки - мои. Каждый сантиметр упругой и жаркой плоти. Мышцы дрожат и перекатываются - так Даня реагирует на меня. На меня! Сейчас ведь точно понимает, кого целует. Да и тогда, как выяснилось, понимал.
Что это значит? Что?
Давление с моей шеи исчезает. Милохин выводит по ключице какую-то щекотную дугу и проскальзывает ладонью в вырез майки. Сгребая грудь, зажимает между большим и указательным пальцами сосок и доводит меня до бурного затяжного тремора.
Я все это помню. Но, Боже мой, прямо сейчас это ощущается так остро, что мне хочется кричать. Хорошо, что рот парня не пропускает ни один звук. Вбирает в себя все, что выдаю.
«Мы не продержались три дня...» - стучит в моей голове.
Что это значит? Что?
Губы... Горячие, требовательные, любимые.
Дыхание... Рваное, громкое, учащенное.
Движения... Напористые, жадные, суматошные.
Язык... Стремительный, хлесткий, беспощадный.
Я взлетаю, как ракета. Расщепляюсь в воздухе на миллионы горящих частиц. Осыпаюсь метеоритным дождем.
Просто потому что это он.
Он... Он... Он...
Его вкус, его запах, его жар - мое все.
Охлаждение всех перегретых частиц происходит, когда Милохин начинает стягивать с меня шорты вместе с трусами.
Дергаюсь, чтобы разорвать поцелуй. Только хватанув губами воздух, осознаю, что они распухли и воспалились.
- Что ты делаешь? - выдыхаю, растерянно глядя парню в глаза.
- А ты что хотела? Думала, будем только целоваться?
Да, думала. Но озвучить это не пытаюсь. По предварительному раздраженному тону Милохина осознаю, насколько это смехотворно.
- М-м-м... Даня...
- Молчи! - и взглядом таким прижигает, что меня дрожью бьет.
- Не надо... Я не могу... Я не могу, потому что у меня месячные... - к жару возбуждения примешивается огонь адского стыда.
Не уверена, что это единственная причина. Я с трудом представляю, что со мной будет, когда он войдет в меня. Как минимум, стоит это обдумать. А думать я сейчас не способна.
Что делает Милохин? Вызывая очередную вспышку потрясения, бесцеремонно просовывает руку мне в трусы и трогает меня пальцами. До того, как нащупывает веревочку тампона, обмен взглядами между нами случается убийственный.
Он прищуривается, утопая в обилии соков моего желания. Я пытаюсь делать вид, что это нормально.
- Не проблема, - выдает и слегка натягивает нитку. - Я уже был в твоей крови.
- Что?.. Боже, Даня... - язык путается, будто я пьяная. Отчаянно пытаюсь стиснуть бедра. Но с Милохиным между ног это, конечно, нереально. - Остановись, правда... Я не... Мне сейчас нельзя, понимаешь? Есть проблемы, и врач говорила...
Он не дает мне закончить. Тяжело и сдавленно вздыхает и резко поднимается. Причем не просто откатывается на свою половину, а полностью сходит с кровати. Хватает спортивки, натягивает их и стремительно покидает комнату.
Дребезжащий хлопок двери. Удаляющиеся шаги. Моя минусовая дрожь.
Какое-то время лежу неподвижно. Смотрю в потолок. Стараюсь там что-то разглядеть в темноте. Притискивая ладони к животу, попутно пытаюсь унять спазмы и пульсацию.
«Мне сейчас нельзя, понимаешь? Есть проблемы, и врач говорила...»
Господи, зачем я это сказала?!
Сердце грохочет. Считает. Да, этими ударами что-то считает. Вперед? Или в обратном порядке?
Дыхание обрывается. Долгая пауза. А потом, едва удается его возобновить, я встаю.
Иду за ним.
Ноги трясутся безумно. Каждый шаг с трудом дается. Но я продолжаю двигаться.
В доме тишина. Неудивительно, завтра всем рано уезжать. Или уже сегодня? Неважно. Главное, что никого я не встречаю, и дом кажется пустым.
Нахожу Милохина в кухне. Придерживая дверцу холодильника, он там что-то разглядывает и никак не реагирует на мое появление.
- Ты голоден? - вырывается у меня, прежде чем я успеваю обдумать какую-то тактику поведения. Понимаю, что вопрос совсем неуместен, учитывая и то, что мы только что делали, и всю ситуацию в целом. Но эта забота о нем, как выясняется, сильнее меня. - Я могу что-то приготовить. Что ты хочешь?
Парень шумно втягивает кислород. Медленно, жестко и мощно. Не выходя из себя, выказывает все свое раздражение.
Его грудь и плечи все еще бурно вздымаются. Очевидно, что никакого спокойствия и в помине нет.
Дверца захлопывается. Однако темно в этом помещении быть не может - панорамные окна в две стены пропускают уличный свет и какое-то мистическое лунное свечение.
Даня смотрит так, что мне вдруг страшно становится.
- Голоден. Но вместо еды, знаешь, что я хочу положить на этот стол? Тебя. Что предложишь дальше?
Пожимаю плечами только потому, что не понимаю, как должна реагировать на очевидную грубость. А затем... Круто разворачиваюсь и сбегаю.
- Да блядь, стой! Теперь стой!
Нет, я не останавливаюсь. Даже не думаю об этом.
Это ошибка... Ошибка!
Мне нужно вернуться домой... Вернуться домой и все забыть... Срочно!
Три дня, и мы не справились... Три дня... Всего три дня...
Но Даня быстро нагоняет. Хватает за локоть и дергает куда-то в сторону. Мои легкие горят, словно их кто-то подорвал - дышу надсадно и крайне громко. В какой-то момент зажмуриваюсь. Стараюсь справиться с одуряющим волнением. А когда, наконец, открываю глаза, слышу щелчок дверного замка.
Резко оглядываюсь. Бильярдный стол, диван, шкаф.
Сфокусироваться не на чем. Часто моргаю, пока перед взором не возникает смуглая грудь Милохина.
- Забирайся на стол, - ошарашивает приказом.
Я по-прежнему ничего сказать не могу. Просто не понимаю, как оказалась в подобной ситуации. Молча дергаюсь к двери. Тогда Даня обхватывает меня поперек тела, отрывает от пола и буквально закидывает на бильярдный стол. Следом не взбирается. Вместо этого подходит и прижимается пахом к моей свисающей голове.
- Может уже, блять, что-то скажешь?
Игнорируя дико распирающее грудь сердце, усиленно дышу и пытаюсь соображать. Однако это становится абсолютно невозможным, едва Даня наклоняется, чтобы распять меня взглядом. Мысли сбиваются в кучу. Образуя какой-то дымный клубок, начинают плавиться. Тело слегка подбрасывает от дрожи.
- Что я должна сказать? - как ни стараюсь, голос срывается.
- Да хотя бы послать меня! Ну?! Зачем прибежала следом?
- Не знаю... - он не кричит, но выкатывает такую массу эмоций, что мне хочется плакать. Моргаю, чтобы не дать слезам пролиться. - Переживала... Переживала, что ты расстроился.
- Я, блять, не расстроился... Похрен. Давно похрен.
Я намерена дать себе волю и разрыдаться. Но даже это намерение офигевает и улетучивается, когда парень стягивает с меня майку, а за ней, обойдя стол, и шорты с трусами.
- Выбрита, - констатирует так, будто это преступление.
Да, я начала делать это недавно. Он, конечно, помнит нетронутые завитки... И все же не понимаю, что плохого в том, что я слежу за собой?
- Так для кого выбрита? Есть кто-то?
Задыхаюсь. Обидно, неприятно, больно... Вздыхаю и, перекрывая Милохину обзор, пытаюсь сдвинуть ноги. Он тотчас стопорит это движение ладонями. Почти до боли стискивает мои колени.
- Не бойся, вставлять не буду.
Но нитку тампона зачем-то тянет. Тянет и наблюдает за тем, как сводит спазмом низ моего живота, как судорожно расшатывает ноги, как выгибается тело.
Когда его взгляд добирается до моих глаз, я реально верю, что стол, на котором я лежу, находится под высоковольтным напряжением. Перетряхивает меня капитально - дезинфекция чувств. Только срабатывает она обратным образом. Они множатся. Стремительно, массово, стихийно. Смертельная пандемия.
- Правило есть, - выпаливаю я задушенно.
- Ну? - слегка ухмыляется. - Трусиха?
Всех эмоций распознать не могу. Но мне кажется, что он доволен.
- Если ты со мной, то больше ни с кем, - выдвигаю горячо.
Милохин поджимает губы. Раздувая ноздри, медленно вдыхает.
Думает? Долго думает.
- Ты тоже, - изрекает в итоге как-то зло.
Обходит стол. Останавливаясь около моей головы, сдергивает штаны. Краем глаза улавливаю, как увесисто пружинит эрегированный половой член. Сформировать свое к этому отношение не успеваю, как Даня берет мою руку и заставляет обхватить орган ладонью.
Мой мозг подвергается экстренной детонации и за секунду разлетается по черепной коробке.
- Что я должна делать?
Не соображаю, что произнесла это вслух, пока он не отвечает.
- Поверни голову.
Поворачиваю. Он подается ближе. Я не в силах сдержать рукой. А может, просто не пытаюсь... Не знаю... Но крупная розовая головка пениса упирается мне прямо в губы.
- Пососи мне, - хрипит Милохин не своим голосом. С теми самыми интонациями, которые до этого оставались лишь в моей памяти. - Соси, Дикарка...