9 глава
- Сама знаешь, зачем я хожу в такие места, - хмыкает он.
- Так почему не прогулялся туда вчера? - агрессивно спрашиваю я. - Заплатил бы, сбросил напряжение - и все! Сегодня нормально бы играл. В чем проблема?
- В тебе.
- Во мне?!
- Ты меня поломала, - хрипло говорит Милохин, поднимая на меня тяжелый взгляд. - С тобой было так хорошо... так, как вообще никогда не было...ни с кем. Теперь я хочу тебя. Только тебя. И хер пойми, что с этим делать.
Его откровенность вышибает почву у меня из-под ног.
Я знаю, что он не врет. Даня как будто вообще не умеет врать, и если говорит, то только то, что на самом деле думает.
Получается, ему действительно нужна я? Хотя бы в том... ну... физическом смысле?
Получается, меня не одну тогда перетряхнуло с ног до головы ненормальным безумным притяжением, когда я, как течная кошка, сошла с ума от одного запаха незнакомого мне мужика, и пошла за ним, и стонала, выгибаясь и принимая его в себя, словно и правда была профессиональной проституткой, а не девочкой, чей опыт ограничивался ее первым и единственным парнем на втором курсе?
В голове все плывет, сознание путается, я уже совсем ничего не понимаю, кроме того, что в теле нарастает жаркое стыдное возбуждение только от одной мысли о том, что может сейчас между нами случиться.
- Даня... - лепечу я.
Он резко поднимается и притягивает меня к себе. Большой, сильный, горячий, опасный. И так пахнет - боже, ну это же невозможно, чтобы так сильно нравился чужой запах. Смола и раскаленный металл - пряный, жаркий, невыносимо возбуждающий аромат, который можно было бы разливать по флаконам и продавать вместо афродизиака.
Его руки гладят голую кожу на пояснице там, где задралась кофта, и хочется скулить от того, как это приятно. Но ведь нельзя! Неправильно!
- Даня...нет...
- Почему? Тебе ведь тоже понравилось со мной, - выдыхает он горячо.
Я пытаюсь что-то сказать, но он не дает.
- Не ври, - яростно возражает Даня. - Я видел. Тебе все нравилось. Так почему ты сейчас отказываешься?
- Я очень плохо все помню, - смущенно шепчу я ему куда-то в шею, потому что посмотреть в лицо очень стыдно. - Понимаешь, я даже не знала, что это за клуб, в который мы идем. Меня подруга туда привела и ничего не сказала. Я думала, мы просто потанцевать пришли, а она дала мне таблетку какую-то... Наркотическую... Я под ней была, и, может, поэтому так хорошо было...С тобой...
- Проверим? - мое ухо обжигает его шепот. Сладкий, порочный, искушающий. - Сейчас, без всяких таблеток. Неужели тебе не хочется узнать, как это будет?
Хочется. Очень хочется.
И... да гори оно все синим пламенем!
Я решительно выдыхаю и поднимаю на Даню глаза.
- Где нет камер? - до неприличия хриплым голосом спрашиваю я.
- В душевых.
- Тогда почему мы все еще здесь?
Даня срывается с места так быстро, что я еле успеваю за ним, и хорошо, что он держит меня за руку - иначе я бы точно отстала. Наши шаги неожиданно гулко отдаются в пустых коридорах арены, моя ладошка тонет в огромной ладони Дани, сердце дико колотится где-то в горле, и я чувствую себя подростком. Очень счастливым влюбленным подростком.
Дверь в спортивную раздевалку Даня открывает пинком, в несколько гигантских шагов преодолевает расстояние до своей сумки, достает оттуда ленту презервативов и сует ее в карман.
- Так много? - пытаюсь шутить я.
- А ты торопишься? - его губы изгибаются в порочной усмешке, которая вышибает мне мозги почище той таблетки в клубе.
- Нет, но я...
- Иди ко мне.
Даня затаскивает меня в душевую, хлопает дверью, прижимает меня к прохладной кафельной стенке и целует.
Целует так жадно и горячо, что у моих принципов и страхов окончательно вышибает предохранители, и они сгорают к чертовой матери, не оставляя внутри ничего, кроме острого желания.
Я хочу его так сильно, что готова переспать с ним в душевой спортивной раздевалки.
И нет, мне не стыдно.
У Дани твердые губы и горячий наглый язык, он буквально трахает им мой рот, не давая мне даже на мгновение перехватить инициативу. И это оказывается так сладко - послушно разомкнуть губы и отдаться его силе, его желанию, его взрывному темпераменту, который он прячет под ледяной коркой своего защитного панциря. Айсберг, внутри которого вулкан.
- Ты... ты ведь не целовал меня...тогда? - задыхаясь, спрашиваю я, когда удается на мгновение оторваться от губ друг друга.
- Нет, - он смотрит на меня, и в его обычно холодных голубых глазах полыхает такое пламя, что у меня предательски слабеют колени.
Значит, мне не показалось. Тогда, в клубе, у нас было все. Все, кроме поцелуев.
- Хорошо, - шепчу я и несмело улыбаюсь ему. - Хоть что-то у нас будет в первый раз.
- Юля... - хрипло выдыхает Даня и снова завладевает моими губами.
Кажется, слова про первый раз отозвались в нем, потому что теперь он целует меня гораздо нежнее, осторожно лаская языком припухшие от его страсти губы и оставляя на щеках и лбу россыпь горячих коротких поцелуев.
Я выстанываю ему в рот что-то невнятное, царапаю твердую мощную спину и прижимаюсь к нему еще теснее. А потом беззастенчиво трусь о его большой твердый член, натянувший до предела тонкие спортивные шорты.
- Блядь, - рычит Даня, и его снова срывает. Нежные поцелуи сменяются болезненно-сладкими засосами, а его руки начинают решительно избавлять меня от одежды.
Первыми в неравном бою гибнут мои джинсы: Даня с такой силой дергает пояс, что металлическая пуговица отлетает в сторону.
- Осторожнее! Зверь! - я смеюсь, пока он, рыча и нетерпеливо покусывая мою шею, стягивает с меня многострадальные джинсы, а потом проводит горячими ладонями по моим голым ногам, и кожа тут же покрывается мурашками от удовольствия.
Я сама снимаю с себя толстовку, футболку и остаюсь перед Милохиным в одном хлопковом лифчике, простых белых трусах и в ярко-зеленых носочках. И я бы даже застеснялась, если бы он не смотрел на меня таким жадным и одновременно восхищенным взглядом.
- Как же я тебя хочу, - хрипло выдыхает он и коротким, очень мужским движением стягивает с себя футболку. Даня это делает привычно, абсолютно не рисуясь, но у меня все равно пересыхает во рту при виде этого великолепного торса.
- Ты такой красивый, - шепчу я, не в силах удержаться, и завороженно веду пальцами по скульптурно вылепленным мышцам, по расписанной татуировками коже, потом обвожу тёмные кружки сосков, и спускаюсь вниз, к каменно твердому прессу. Мне хочется облизать каждый кубик на этом плоском смуглом животе, и я даже смачиваю языком сухие губы, перед тем, как опуститься на колени, но Даня не позволяет.
Он снова прижимает меня к стенке, яростно и голодно целует, а его пальцы отодвигают уже влажный хлопок трусиков и легко скользят внутрь меня, где мокро до такой степени, что мне становится стыдно.
У него длинные, восхитительно твердые пальцы, которые будто предназначены для того, чтобы меня ласкать - Даня так быстро находит ими нужную точку, что я почти сразу задыхаюсь от острого ослепительного удовольствия.
- Даня! О господи, Даня...
- Хочу тебя, - жарко выдыхает он.
Его пальцы выскальзывают из меня, и я обиженно всхлипываю, на одно ужасное мгновение решив, что он передумал. И оставит меня вот так - без него.
Но он, не отрывая от меня жадного взгляда, быстро лезет в карман за презервативом, а потом приспускает шорты вместе с бельём, освобождая огромный напряжённый член, перевитый венами и увенчанный крупной, почти багровой от возбуждения головкой.
- Ого, - выдыхаю я, сама не понимая, чего в моем голосе больше - страха или возбуждения. - Ты большой. Очень большой.
- Никто пока не жаловался, - ухмыляется Даня, разрывая зубами упаковку презерватива.
И от этого «никто» меня опаляет такой злой и болючей ревностью, что я шиплю, как кошка, подаюсь вперед и с силой провожу ногтями по его груди, а потом поднимаю голову и целую искривлённые в усмешке губы.
Плевать, на всех плевать. Сейчас он мой, хотя бы на эти минуты, пока мы закрылись в этой душевой, где жёсткий холодный кафель, тускло светят лампы и пахнет чьим-то гелем для душа.
Мои трусики летят на пол, мои губы не отрываются от его губ, на мое бедро ложится твёрдая ладонь, приподнимая и раскрывая меня для его члена. Даня быстро проводит пальцами по моей налитой и набухшей плоти, проверяя готовность его принять, а потом входит одним плавным неумолимым движением, заставляя меня застонать и ещё сильнее прижаться к нему.
- Такая... тугая, - сквозь зубы выдыхает он. - Давай. Пусти.
Я вздрагиваю и коротко, часто дышу, расслабляясь и привыкая к его ощущению внутри себя. Момент, когда мое тело покоряется его вторжению, Даня чувствует до удивительно точно. Его ладони тут же ложатся под мои ягодицы, и он с легкостью поднимает меня, как будто я вешу не больше хоккейной клюшки. Я упираюсь лопатками в стену и отпускаю контроль, полностью доверяя себя его рукам. Знаю, что удержит. Знаю это так же точно, как свое имя.
Его руки приподнимают меня, а потом снова опускают, насаживая на член еще глубже, и это вдруг взрывается таким фейерверком ощущений внутри, что я не удерживаюсь от вскрика.
- Больно?
- Нет... хо...ох...хорошо....
- Тогда держись.
Даня трахает меня на весу, вонзаясь с четко выверенной силой - чтобы доставить удовольствие, но не причинить боль. Наши тела подходят друг другу идеально, как будто меня делали под него - по спецзаказу. Его запах, терпкий, теплый, вкусный, заменяет мне воздух, соленые капли его пота падают мне на лицо, я слизываю их и пью раскаленное дыхание с его губ.
Это так остро, так сладко и так невыносимо, что нас не хватает надолго.
Он вздрагивает всем своим сильным телом, рычит мне в рот, и его хриплый, почти мучительный стон становится спусковым крючком для моего удовольствия. Я кончаю так ярко, что перед глазами все темнеет, и вцепляюсь зубами в гладкое смуглое плечо Дани, чтобы не распугать всех своими криками.
Он бережно опускает меня на пол, прижимает к себе, и мы стоим, тяжело дыша и глядя друг на друга с таким непомерным удивлением, как будто до нас секса в мире не существовало и это мы только что его открыли.
По закону подлости вот такая эйфория после прекрасного секса должна смениться обоюдной неловкостью, когда все смущаются, опускают глаза и пытаются поскорее разбежаться. Но в нашем случае неловкость просто не успевает прийти, потому что едва я начинаю судорожно думать о том, как бы мне сейчас поизящнее поднять с пола трусы и надеть их, как Милохин шумно вздыхает, облапывает меня со всех сторон и, подхватив на руки, тащит под душ.
А потом без всякого предупреждения включает воду, которая теплым потоком обрушивается на нас откуда-то сверху, и я моментом промокаю вся. От волос до зеленых носочков. Хорошо, что, кроме носочков, на мне больше ничего нет.
- Ааааа! Что ты делаешь? - воплю я, отфыркиваясь от летящих в лицо брызг, а потом яростно сдираю с ног мокрые, сразу ставшие противными носки и швыряю их куда-то в угол.
- Подумал, что ты замерзла, - спокойно объясняет Даня, с интересом глядя на мои метания.
- Почему?
- У тебя руки были холодными.
- У меня всегда руки холодные, - ворчу я, убирая с лица мокрые, липнущие к коже пряди волос. - Слабая терморегуляция.
- Ты просто очень тоненькая, - внезапно говорит Даня, прижимая меня к себе и удивленно рассматривая мою руку, которая в его лапах и правда кажется невероятно узкой, хрупкой и бледной, как будто это не моя привычная ладошка с обломанным ногтем на мизинце, а рука какой-то аристократки. Принцессы крови, как минимум.
И это... приятное чувство.
Но еще приятнее становится, когда Даня властно обхватывает ладонями мое лицо, наклоняется к губам и целует. Уже не так яростно и голодно, как в первый раз, а долго, чувственно и очень сладко.
Мне кажется, я могла бы навсегда остаться в этом мгновении, когда мы стоим так близко, делим одно на двоих дыхание и медленно, неторопливо сцеловываем с губ друг друга теплую воду, а вокруг как будто никого и ничего. Как будто случился потоп, и остались только мы вдвоем - и теперь никуда не надо бежать, ничего не нужно делать. Можно стоять тут и целоваться под мерный шум воды целую вечность. Или даже две вечности.
Но Даня вдруг как-то очень низко и жарко выдыхает, а я выныриваю из нашего поцелуйного мирка и понимаю, что в меня уже давно упирается что-то большое и твердое. Очень настойчиво, надо сказать, упирается. Ясно, что одними поцелуями тут не обойдешься.
- Можно...я? - шепчу я Дане в губы и осторожно касаюсь кончиками пальцев его бедра, надеясь, что он поймет, про что я.
Вместо ответа он перехватывает мою руку и уверенно укладывает ее на свой член. Горячий, гладкий, твердый... Как же приятно ощущать его готовность и желание. Он так явно ждет моей ласки, что тут же настойчиво толкается мне в ладонь, едва я начинаю неумело скользить пальцами по толстому напряженному стволу.
Даня низко, беспомощно стонет, ловит губами мой яркий от горячей воды сосок, потом впивается в шею и по-хозяйски лапает меня за задницу - ее половинки как раз отлично помещаются в его огромных ладонях.
- Обопрись на стену, - хрипло командует он, разворачивая меня спиной к себе. - И прогнись.
Даня на мгновение приоткрывает дверь кабинки, и голую кожу тут же лижет холодком сквозняка. Он куда-то тянется, я даже догадываюсь, за чем, а потом возвращается, обхватывает меня одной рукой за грудь, другой за бедро и медленно, плавно нанизывает на свой огромный член. В этой позе нет нежности или осторожности, она слишком животная, слишком возбуждающая. Нет ни горячих касаний губ, ни перекрещенных взглядов, только бесстыдная открытость и выматывающее наслаждение от каждого толчка члена, раз за разом ударяющего внутри в самую чувствительную точку.