Линия страха

«Амир»

Я лежал, прижимая её к себе, чувствуя, как её сердце постепенно замедляет свой бешеный бег.

В комнате пахло сексом, шампанским и тем самым невыносимо сладким ароматом её кожи, который теперь, казалось, пропитал меня насквозь.

Адель молчала. Она уткнулась носом в мою шею, и я чувствовал её горячее дыхание.

— Теперь веришь мне? — мой голос всё еще был хриплым, едва узнаваемым.

Она не ответила словами. Вместо этого она чуть сильнее сжала пальцами мое плечо и издала тихий, едва слышный звук — что-то среднее между вздохом облегчения и всхлипом.

— Те суки ... — начал я, чувствуя, как внутри снова закипает холодная ярость. — Больше никогда не смей слушать никого, кроме меня. Ты слышишь?

Я чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

Её зрачки всё еще были расширены, а лицо — припухшим от поцелуев. В этом полумраке она выглядела такой настоящей, такой «моей», что у меня снова перехватило дыхание.

— Я просто... я никогда не чувствовала себя такой, — прошептала она, наконец обретая голос. — Ты смотрел на меня так, будто я... центр мира.

— Потому что так и есть, котёнок. По крайней мере, в этой комнате — точно.

Я осторожно убрал прядь волос с её лица.

Алкоголь почти выветривался, оставляя после себя приятную тяжесть и осознание того, что эта ночь изменила всё. Грань, которую мы так долго выстраивали, была стёрта.

— Амир... — она запнулась, её взгляд стал серьезнее. — А что будет завтра? Марк, коллеги... все эти разговоры про бизнес.

Я усмехнулся и поцеловал её в лоб.

— Завтра я буду всё тем же суровым Амиром для всех остальных. Но для тебя... — я провел рукой по её бедру, заставляя её снова вздрогнуть.

— Для тебя я всегда буду тем, кто напомнит тебе, кто ты на самом деле.

Она слабо улыбнулась. Усталость всё-таки брала своё. Её веки начали тяжелеть.

— Поспи, — скомандовал я, натягивая на нас одеяло. — Я никуда не уйду.

Адель закрыла глаза, и через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким.

Я же еще долго лежал в темноте, глядя в потолок.

Я знал, что Марк завтра будет издеваться, пытаясь выведать подробности.

Знал, что впереди еще много проблем и людей, которые захотят проверить нас на прочность. Но сейчас, чувствуя её тепло рядом, я понимал одну простую вещь: я больше не позволю ей прятаться. Ни от мира, ни от меня самого.

«Адель»

Я проснулась медленно, будто выплывая из тёплого сна. Голова была тяжёлой, но не болела — скорее чувствовалось мягкое, странное головокружение. Я на секунду закрыла глаза, пытаясь собрать в памяти вчерашний вечер... смех, шампанское, его взгляд.

И слова, которые я сказала.

Я резко открыла глаза и уставилась в потолок.

Боже... зачем я это сказала?
Про то, что я некрасивая. Про то, что не чувствую себя желанной. Про все эти глупые страхи, которые стоило держать глубоко внутри.

Я повернулась на бок — и замерла.

На тумбочке у кровати стоял поднос. Кофе. Тосты. Фрукты. И маленькая записка, аккуратно сложенная пополам.

Я села и осторожно взяла её дрожащими пальцами.

«Доброе утро, котёнок.
Не вставай. Я сейчас».

Я невольно улыбнулась — сквозь смущение.

В этот момент дверь тихо открылась, и Амир вошёл в спальню с ещё одной чашкой в руках.

— О, ты уже не спишь, — сказал он с притворным разочарованием. — А я так старался успеть до того момента, когда ты бурчишь во сне.

— Я... — голос чуть охрип. — Это ты всё принёс?

— Нет, — серьёзно ответил он. — Завтрак сам пришёл. Я тут вообще ни при чём.

Я тихо рассмеялась и тут же смутилась.

— Амир... — начала я и замолчала.

Он поставил чашку, сел на край кровати и посмотрел на меня внимательно. Не строго. Не иронично. Просто внимательно.

— Ты вчера была очень смелой, — сказал он спокойно.

Я опустила взгляд.

— Я была пьяной... и говорила глупости.

— Нет, — мягко возразил он. — Ты говорила то, что давно носишь в себе.

Я сжала край одеяла.

— Мне стыдно, — призналась я тихо. — Я не хотела выглядеть слабой.

Он наклонился чуть ближе.

— А я не вижу в этом слабости, — сказал он. — Я вижу доверие.

Я подняла на него глаза.

— Ты правда не считаешь меня... серой? Неинтересной?

Амир вздохнул, словно сдерживаясь, чтобы не сказать лишнего.

— Адель, — произнёс он медленно, — если ты серая мышь, то я, наверное, живу в сказке. Потому что ты — самое красивое , что есть в этом доме.

В груди стало тепло.

— Ты просто красиво говоришь, — пробормотала я.

— Нет, — он едва улыбнулся. — Я просто плохо вру.

Он пододвинул ко мне чашку.

— Пей. И ешь. Потому что пьяные признания без завтрака — опасная вещь.

— То есть я ещё могу что-то признать? — я приподняла бровь.

— Не рискуй, — серьёзно ответил он. — Я не переживу, если ты скажешь, что тебе не нравится мой кофе.

Я сделала глоток.

— Вкусный, — честно сказала я.

— Вот видишь. Я идеален.

Я сделала ещё глоток, но поморщилась и отставила чашку.

— У меня... немного болит голова, — призналась я, осторожно потирая висок. — Кажется, последняя бутилка шампанского была лишняя .

Амир сразу оживился.

— Немного? — подозрительно прищурился он. — Котёнок, если честно, после того, сколько ты вчера выпила, я бы уже писал завещание.

— Не преувеличивай, — буркнула я. — Я просто поддерживала женскую солидарность.

— Ага, — кивнул он. — С каждым бокалом.

Он встал, подошёл за мою спину и легко положил руки мне на плечи.

— Если бы я выпил столько, сколько ты, — продолжил он с напускной серьёзностью, — я бы сегодня проснулся в ванной, обнимая полотенце и размышляя о смысле жизни.

Я не удержалась и рассмеялась, тут же схватившись за голову.

— Не смей меня смешить, — простонала я. — Это жестоко.

— Видишь, — тихо хмыкнул он. — А говоришь, что не сексуальная. Даже с похмелья ты меня возбуждаешь .

—Амир,— я сказала я и спряталась под одеялом.

Я услышала короткий смешок

— И долго ты будешь прятаться?—спросил Амир хватаясь за край одеяла .

Он резко приподнимает одеяло обнажая меня перед собой .

—Ей ..— кричу я и стараюсь прикрыться руками . — Амир отдай одеяло!

—Не-а , - пошлая улыбка появилась на его лице — мне нравится вид ты выглядишь очень сексуально Адель

Я чувствую как мои щеки горят.

— Амир отдай немедленно, — почти ору я .

— Ладно ладно но признаюсь вид очень даже хорош,— он подмигнул мне и отдал одеяло

— Дурак...

— Зато честный, — ответил он спокойно, с той самой заметной улыбкой.

И именно в этот момент зазвонил телефон.

Я вздрогнула раньше, чем успела подумать. Сердце сжалось, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить. По взгляду Амира я сразу поняла — он напрягся так же.

Я потянулась к телефону, но на экране высветился незнакомый номер, и это только усилило тревогу.

Я даже не успела ничего сказать — Амир быстро выхватил телефон из моих рук.

— Алло. Кто это? — его голос был ровным, но холодным. Слишком ровным.

Я села на кровати, сжимая край одеяла, и замерла.

— Амир, — раздалось в трубке знакомое, чуть насмешливое женское. — Ты чего отвечаешь с телефона Адель? Это София. Отпусти бедную девочку и дай нам поговорить.

Я выдохнула так резко, будто всё это время не дышала.

— София... — прошептала я, и плечи сами собой расслабились.

Амир на секунду посмотрел на меня, словно проверяя реакцию, затем молча протянул телефон.

— Алло, — сказала я уже спокойнее.

— Ну что, жива? — голос Софии был весёлым и одновременно заботливым. — Мы вчера тебя героически напоили, я просто обязана была проверить, не умерла ли ты.

Я тихо рассмеялась и тут же поморщилась.

— Ой, не спрашивай... голова болит так, будто я вчера не шампанское пила, а жизнь проживала.

— Я так и знала! — засмеялась она. — Слушай, ты была шикарная. Серьёзно. Я не помню, когда в последний раз так смеялась.

Я бросила взгляд на Амира. Он стоял чуть в стороне, делая вид, что ему всё равно, но я видела — он слушает каждое слово.

— Мне... было хорошо, — призналась я тише. — Правда.

— И это было видно, — мягче сказала София. — Ты такая... живая. Не прячь это, ладно?

Я сглотнула.

— Я стараюсь.

— Амир рядом? — вдруг спросила она.

Я снова посмотрела на него. Он приподнял бровь, словно спрашивая: «Ну?»

— Да, — ответила я. — Он тут.

— Передай ему, — голос Софии стал серьёзнее, — что если он вдруг обидит тебя, я первая приеду разбираться.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Я слышу, — сухо бросил Амир, наклоняясь ближе. — И возражаю.

— Отлично, — ответила София. — Значит, договорились.

Я отключила звонок и медленно опустила телефон на кровать.

— Ну? — спросил Амир, внимательно глядя на меня. — Всё в порядке?

— Да, — я кивнула. — Она просто... волновалась.

Он молча сел рядом. Несколько секунд между нами висела тишина — не тяжёлая, но наполненная чем-то новым.

— Ты напрягся, — тихо сказала я.

Он не стал отрицать.

— Ну всё, расслабься... всё хорошо, — сказала я мягко
и, не думая больше ни о чём, раскрыла руки для объятий.

Амир на мгновение замер. А потом выдохнул — медленно, глубоко — и сделал шаг ко мне. Его руки осторожно, но уверенно обняли меня, прижимая к груди.

— Ты даже не представляешь, как мне это было нужно, — пробормотал он мне в волосы.

— Тогда обнимайся и не ворчи, — я слабо улыбнулась. — У меня и так голова раскалывается.

Мы ещё пару минут обнимались, не отпуская друг друга. Потом я плотнее закуталась в одеяло и поднялась  с места.

— Ты куда? — отозвался Амир, удивлённо глядя мне вслед.

— Мне нужно  помыться и одеться! — бросила я, уже почти добегая до ванной.

Я закрыла глаза, позволяя горячей воде обливать мое тело, смывая не только пот и усталость, но и остатки вчерашнего алкоголя.

Я медленно провела руками по волосам, массируя кожу головы кончиками пальцев.

Мыльные пузыри скользили по её плечам, спускаясь ниже, обволакивая грудь, живот, прежде чем исчезнуть в потоке воды.

Я  слегка наклонилась вперёд, давая струям промыть волосы, и вода с шумом била по спине, создавая белый шум, который заглушал все остальные звуки.

Мне было приятно — тепло проникало в каждую клетку, расслабляя напряжённые мышцы.

Я  не думала ни о чём, кроме как о том, как хорошо было бы остаться здесь ещё на час, а лучше — на два.

Внезапно, сквозь гул воды, мне показалось, будто что-то шевельнулось за занавеской.

.Но в следующий момент занавеска резко отодвинулась, и холодный воздух из ванной комнаты обдал мое  тело.

Я вздрогнула, инстинктивно прикрывая грудь руками, и резко обернулась.

Передо мной  стоял Амир, полностью одетый, но с влажными пятнами на рубашке  — видимо, брызги от душа попали на него.

Его тёмные глаза медленно скользили по моему телу, от мокрых волос до босых ног, и губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.

— Чёрт возьми, Амир! — я отпрянула назад, прижимаясь спиной к холодной плитке.

Мое  сердце колотилось так сильно, что я едва могла дышать.

— Что ты здесь делаешь?!

Амир не двигался, его взгляд был прикован ко мне , к каплям воды, стекающим по коже, к тому, как мои пальцы впивались в собственные плечи.

Он медленно поднял руки, будто желая показать, что не представляет угрозы, но его голос звучал хрипло, с лёгкой дрожью:

— Ты сама дверь не заперла.

Я ощутила, как мои щёки залило жаром — не от стыда, а от гнева и неожиданности.

Я  бросила взгляд на дверь ванной, которая действительно была приоткрыта на несколько сантиметров.

Как я могла забыть?

— Это не значит, что можно просто так входить! — я почти кричала, чтобы перекрыть шум воды.

— Ты не мог постучать?!

Амир наконец-то оторвал взгляд от мое груди и встретился с моим глазами.

Его зрачки были расширены, а на скулах играли тени — он явно не ожидал такой реакции. Но в его голосе не было ни извинения, ни смущения, только спокойная уверенность:

— Я переживал. Вдруг тебе станет плохо.

Я фыркнула, чувствуя, как мой гнев постепенно уступает место раздражению.

Я выключила воду, и внезапная тишина сделала ситуацию ещё более неловкой.

Капли воды продолжали стекать с моего тела, а холодный воздух ванной заставлял её соски съёживаться.

Я  не стала прикрываться — пусть смотрит, раз уж решил быть таким наглым.

— Очень смешно, — я скрестила руки на груди, но не для того, чтобы спрятать её,а просто чтобы согреться.

— Похмелье не болезнь, Амир. Я не умру от того, что выпила лишнего.

Амир не отвечал сразу. Его взгляд снова скользнул вниз, по животу, бёдрам, и я почувствовала, как мое тело реагирует на этот взгляд — не от страха, а от чего-то другого, более тёмного и горячего.

— Может, и не болезнь, — наконец сказал он, и его голос стал ниже, грубее. — Но ты могла упасть. Поскользнуться.

Я  усмехнулась, чувствуя, как мое тело начинает реагировать на его присутствие, на этот низкий тембр, на то, как он смотрит на меня .

Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и увидела, как его взгляд затемнился.

— И поэтому ты решил зайти ко мне в душ? — она наклонилась чуть вперёд, позволяя воде с её кожи капнуть на его рубашку .

— Или тебе просто хотелось посмотреть?

Амир не отступил. Его грудь почти касалась моего мокрого тела, и я  почувствовала, как его дыхание участилось.

Я видела, как его пальцы сжались в кулаки, будто он сдерживал себя от того, чтобы коснуться меня .

— Может, и хотелось, — признался он, и его голос был едва слышен над стуком моего сердца.

Я  не стала отстраняться. Вместо этого я провела пальцем по его рубашке , там, где капля воды растекалась по ткани, оставляя тёмный след.

Я знала, что он чувствует её голое тело так близко, знала, что он видит каждую деталь — и это возбуждало меня ещё сильнее.

— Ну что ж, — прошептала я , поднимая взгляд на его губы. — Раз уж ты здесь... может, проконтролируешь как я моюсь ?

Мои пальцы дрожат, но не от холода — от того, как он смотрит на меня.

Его взгляд обжигает кожу сильнее, чем горячая вода душа, которая ещё капает с моих плеч, стекая по ключицам.

Амир стоит так близко, что я чувствую его дыхание — тёплое, прерывистое, как будто он сдерживает себя из последних сил.

Его руки висят по бокам, сжаты в кулаки, и это зрелище заставляет меня ещё сильнее хотеть его.

Я не отступаю. Наоборот, делаю ещё один шаг вперёд.

Его глаза темнеют, когда он опускает взгляд на мою грудь, а потом снова встречается со мной взглядом — вызов, молчаливый и голодный.

— Ты действительно хотел только посмотреть? — шепчу я, проводя кончиками пальцев по его груди, чувствуя, как под тканью рубашки напрягаются мышцы.

Он вздрагивает, когда я касаюсь соска через материю, и его губы приоткрываются в тихом стоне.
— Или тебе хочется чего-то ещё?

Его ответ — только хриплый вздох, когда я медленно начинаю расстёгивать пуговицы на его рубашке.

Первая расстёгивается легко, открывая участок загорелой кожи, покрытой лёгким пушком.

Вторая застревает — мои пальцы скользят от влаги, но я упрямо тяну нить, пока она не поддаётся с тихим щелчком.

Рубашка расходится, и я вижу его торс — широкий, рельефный, с чётко прорисованными кубиками пресса и глубокой бороздкой посередине живота, которая ведёт вниз, к поясу брюк.

— Боже, — выдыхаю я, не в силах сдержаться.

Мои ладони сами ложатся на его грудь, ощущая жар кожи, как его мышцы играют под моим прикосновением.

Я проводю ногтями по соскам, и он резко втягивает воздух, его руки наконец поднимаются, чтобы схватить меня за бёдра, но я отстраняюсь — всего на сантиметр, но этого достаточно, чтобы он понял: я веду эту игру.

— Не двигайся, — приказываю я, и он замирает, хотя вижу, как ему тяжело.

Его пальцы впиваются в собственные бёдра, как будто он боится, что не сдержит обещания.

Я улыбаюсь, наслаждаясь этой властью, и стягиваю рубашку с его плеч, позволяя ей упасть на пол с влажным шлёпком.

Теперь он перед мной совершенно обнажён сверху, и я не могу оторвать глаз от его тела — от того, как его грудь поднимается и опускается в тяжёлом дыхании, как по коже бегут мурашки там, где я провела ногтями.

Мои руки скользят ниже, обводят контуры его пресса, следят за линией, которая ведёт к поясу.

Я чувствую, как его живот вздрагивает под моими пальцами, когда я касаюсь пуговицы на брюках.

Он так сильно хочет, чтобы я продолжала, но я не тороплюсь.

Вместо этого я обхожу его, позволяя своим локонам коснуться его спины, когда я прохожу за ним. Мои губы почти касаются его плеча, и я вижу, как по его коже пробегает дрожь.

— Ты такой красивый, — шепчу я, проводя языком по его лопатке. Его кожа солёная от пота, и я чувствую, как он весь напрягается, когда мои руки обхватывают его талию спереди, а пальцы нащупывают выпуклость в его брюках.

— И такой... твёрдый.

Он стонет, когда я сжимаю его через ткань, и его бёдра непроизвольно толкаются вперёд, как будто прося больше.

Я улыбаюсь в его спину, наслаждаясь тем, как он теряет контроль, и медленно расстёгиваю его пояс. Звук металлической пряжки кажется оглушительным в тишине ванной.

Я стягиваю пояс, позволяя ему упасть на рубашку, и начинаю спускать молнию на брюках.

Она идёт легко, открывая чёрные боксёры, под которыми я вижу очертания того, что он так отчаянно пытается сдержать.

— Ты хочешь, чтобы я продолжила? — спрашиваю я, проводя пальцем по линии его члена через ткань.

Он вздрагивает, его дыхание сбивается.

— Или тебе нравится, когда я просто смотрю?

Его ответ — глухой стон, когда я наконец освобождаю его от брюк и боксёров, позволяя им упасть на пол. Его член выпрямляется, твёрдый и горячий, и я обхватываю его ладонью, чувствуя, как он пульсирует у меня в руке.

Я сжимаю немного сильнее, и он выгибается, его руки хватаются за край раковины, как будто без этой опоры он упадёт.

— Так лучше? — спрашиваю я, проводя большим пальцем по его головке, собирая каплю предэякулята.

Я размазываю её по его длине, наблюдая, как его тело реагирует на каждое моё движение.

— Или тебе хочется, чтобы я сделала что-то ещё?

Его голос звучит хрипло, когда он наконец отвечает:
— Адель... пожалуйста.

— Что я не понимаю тебя .

Я улыбаюсь. Мне нравится, как он просит. Мне нравится, что он готов сделать всё, что я скажу.

No comments 🤭😂 жду вас в своем тгк: Romelia_books 🫶☺️