Линия страха

«Адель»

Я чувствовала себя королевой этого стерильного пространства, облицованного белым мрамором.

Каждый мой жест, каждый взгляд был пропитан ядом и медом одновременно.

Я видела, как Амир, этот вечно собранный, холодный и контролирующий всё на свете человек, рассыпается на части.

И это было лучше любого шампанського , которое я пила вчера.

— Садись, — говорю я тихо, но твёрдо, указывая на край ванны за его спиной. Мой голос звучит увереннее, чем я ожидала, и это придаёт мне ещё больше сил.

Амир колеблется всего на секунду, прежде чем повиноваться.

Его мускулистые бёдра касаются холодного фарфора, и он вздрагивает, но не от холода — от предвкушения.

Я наблюдаю, как его пальцы впиваются в край ванны, костяшки белеют от напряжения. Его член дергается в моей руке, как будто просит больше внимания, и я улыбаюсь.

О, я дам тебе всё, что ты хочешь... но только когда решу сама.

Я медленно опускаюсь на колени перед ним, чувствуя, как прохладный мрамор пола касается моих голых коленей.

Моя свободная рука скользит по его бёдрам, пальцы слегка царапают кожу, когда я нахожу устойчивую позицию.

Теперь мы на одном уровне — его возбуждение прямо перед моим лицом, тяжелое, влажное на кончике.

Он стонет, когда я сжимаю его у основания, а другой рукой обхватываю яйца, слегка потягивая их вниз.

Его бёдра дёргаются вперёд, как будто пытаются проникнуть в мою ладонь, но я крепко держу его на месте.

— Не двигайся, — напоминаю я, и он замирает, хотя по его лицу видно, как ему тяжело сдерживаться.

Его ноздри раздуваются, а на лбу выступает тонкий слой пота.

Я начинаю двигать рукой вверх-вниз, медленно, почти лениво, наблюдая, как его член становится ещё твёрже под моими пальцами.

Представляю, как он чувствует себя сейчас — как его тело горит, как каждый нерв сосредоточен на моих прикосновениях.

Моя собственная возбуждённость нарастает, но я игнорирую её. Сначала он.

— Адель... — его голос хриплый, срывающийся. — Пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — спрашиваю я, слегка наклоняя голову, будто не понимаю. Мои губы почти касаются его кожи, когда я выдыхаю, и он вздрагивает. — Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Нет! — он почти кричит, и я улыбаюсь. Его отчаяние такое сладостное. — Не останавливайся, ради бога.

— Тогда не двигайся, — повторяю я, и мои пальцы скользят к его кончику, собирая каплю предэякулята. Я растираю её по его головке, круговыми движениями, и он стонет, бросая голову назад.

Его реакция завораживает. Я никогда не видела его таким уязвимым, таким открытым. Обычно это он контролирует ситуацию, но сейчас... сейчас он мой. Полностью.

Мои губы наконец касаются его кожи — сначала лёгкое, почти невесомое прикосновение к головке, затем более смелый поцелуй.

Я слышу, как он резко вдыхает, когда мой язык выходит, чтобы лизнуть каплю влаги с его кончика.
Солёный, горьковатый вкус распространяется по моему рту, и я не могу сдержать тихий стон. Это... возбуждает меня больше, чем я ожидала

Я знала, что перешла черту.

Я знала, что завтра, возможно, буду жалеть о том, что пустила его так близко — не просто в ванную, а под свою кожу. Но сейчас? Сейчас мне было плевать.

Его руки судорожно сжимаются на краю ванны, и я знаю, что он пытается сдержаться. Но я не хочу, чтобы он сдерживался. Я хочу, чтобы он потерял контроль. Полностью.

Я отпускаю его член изо рта и смотрю на него, продолжая медленно дрочить. Его глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, а грудь поднимается и опускается в неравномерном ритме.

— Ты просил «пожалуйста», Амир, — проговорила я, отстраняясь на секунду, чтобы заглянуть ему в глаза.

Мой голос звучал как бархат, по которому провели лезвием. — Но ты так и не сказал, чего именно ты хочешь.

Его зрачки расширились так сильно, что радужка превратилась в тонкую полоску.

Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, и я видела, как на его шее бьется жилка.

Он был на грани. Еще одно движение, еще один вдох — и плотина рухнет.

— Ты знаешь... — прохрипел он, и его голос сорвался. — Ты прекрасно знаешь, Адель.

Я усмехнулась, чувствуя, как капля воды с кончика моих волос упала ему на бедро.

— Я хочу услышать это от тебя. Я хочу, чтобы ты признал, что зашел сюда не из-за похмелья.

Не из-за того, что я могла упасть.

Я снова коснулась его, на этот раз настойчивее, увереннее.

Я чувствовала его силу, его мощь, заключенную в этом теле, и то, как эта мощь теперь полностью принадлежала мне.

Я вела языком по всей длине, заставляя его стонать — громко, не таясь, заполняя этим звуком всё пространство ванной.

Амир внезапно подался вперед, его бедра дернулись в инстинктивном поиске разрядки, но я резко отстранилась.

Я встала, медленно, с кошачьей грацией, и выпрямилась прямо перед ним.

Мы были почти одного роста сейчас, когда я стояла на цыпочках, но моя власть над ним делала меня выше гор.

Вода в душе всё еще подкапывала, издавая мерный звук: кап-кап-кап.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — я провела мокрым пальцем по его нижней губе, оттягивая её вниз. — Ты всегда хочешь быть идеальным. Заботливым другом, надежным мужчиной.

Но под этой рубашкой, — я кивнула на пол, где лежала его промокшая одежда, — живет кто-то совсем другой.

Тот, кто хочет сорвать занавеску и просто взять то, что ему не принадлежит.

Амир молчал. Его грудь ходила ходуном. Казалось, воздух в ванной закончился, сменившись густым паром и феромонами.

— Ты права, — наконец сказал он. Его голос больше не дрожал.

Он стал пугающе спокойным.

— Адель... — его голос теперь не умоляющий, а предупреждающий. — Ты не знаешь, что просишь.

Он сделал шаг вперед.

— Покажи мне, — шепчу я.

Теперь уже я оказалась прижата к раковине.

Холодный фаянс обжег мои бедра, создавая резкий контраст с жаром его тела.

— Ты хотела правды? Вот она, — он перехватил мои запястья и поднял их над моей головой, прижимая к зеркалу.

— Я не хочу «присматривать». Я хочу, чтобы ты чувствовала меня в каждой клетке своего тела, пока не забудешь, как тебя зовут. Чтобы ты перестала играть в эту чертову королеву и просто была моей.

Его губы накрыли мои.

Это не был поцелуй — это было столкновение двух стихий.

Он пах кедром, дождем и чистой, неразбавленной страстью.

Его язык ворвался в мой рот, властный и требовательный, и я ответила ему с той же яростью.

Мои ногти впились в его предплечья, оставляя красные полосы, но он, кажется, даже не заметил боли.

Он подхватил меня за бедра, и я инстинктивно обхватила его талию ногами.

Моя влажная кожа скользила по его торсу, создавая невероятное трение. Я чувствовала его возбуждение, твердое и горячее, прижатое к моему лону.

Это было похоже на танец на краю пропасти.
— Амир...— выдохнула я ему в губы, когда он оторвался, чтобы оставить цепочку влажных укусов на моей шее.

— Молчи, — приказал он. — Сейчас я буду контролировать, как ты моешься.

Он развернул меня спиной к себе, прижимая лицом к огромному зеркалу.

Я видела свое отражение: растрепанные мокрые волосы, раскрасневшиеся щеки, глаза, полные дикого огня. И за собой — его.

Темного, сосредоточенного, опасного.

Он включил воду.

Снова. Но на этот раз струи были ледяными. Я вскрикнула от неожиданности, когда холодная вода ударила по моей разгоряченной коже.

— Ты сказала, что похмелье — не болезнь, — его голос раздался прямо у моего уха, пока его руки намыливали губку. — Значит, ты выдержишь это.

Он начал медленно проводить губкой по моей спине, от лопаток до поясницы.

Холод воды и жар его рук заставляли меня содрогаться.

Это была пытка и блаженство в одном флаконе.

Губка скользила по моим ягодицам, между бедер, и я чувствовала, как во мне натягивается невидимая струна.

— Посмотри на себя, Адель, — прошептал он, заставляя меня поднять голову и смотреть в зеркало.

— Посмотри, как ты дрожишь. Ты всё еще считаешь, что ты здесь главная?

Я видела в зеркале, как его рука опускается ниже, как он дразнит меня, едва касаясь того самого места, которое ныло от желания.

Его пальцы, ловкие и сильные, начали свой танец, и я закусила губу, чтобы не закричать.

Вода стекала по зеркалу, размывая наше изображение, превращая его в импрессионистскую картину страсти.

Я чувствовала каждый сантиметр его тела за своей спиной — его твердый живот, его напряженные бедра.

— Пожалуйста... — это слово теперь сорвалось с моих губ.

И на этот раз оно было искренним.

Амир усмехнулся.

Он выключил холодную воду и тут же включил горячую, почти обжигающую.

Пар снова заполнил комнату.

Он вошел в меня одним резким, мощным толчком, заставляя меня выгнуться дугой и вцепиться пальцами в края мраморной столешницы.

Мир сузился до этого ритма.

Влажные шлепки тел, тяжелое дыхание и туман, который скрывал нас от всего мира.

Я чувствовала, как он заполняет меня, как он забирает всё мое пространство, не оставляя места для мыслей, для гордости, для прошлого.

Было только «здесь» и «сейчас».

Его движения были быстрыми, почти грубыми, но именно этого я и хотела.

Я хотела, чтобы он перестал быть джентльменом.

Я хотела увидеть зверя, которого он так долго прятал под дорогими костюмами.

— Смотри на меня, — требовал он, и я послушно ловила его взгляд в затуманенном зеркале.

Мы были как два грешника, нашедших свой рай в эпицентре бури.

Когда наступила разрядка, она была подобна взрыву.

Я закричала, мое тело забилось в конвульсиях, и я почувствовала, как Амир содрогается за моей спиной, изливаясь в меня, отдавая всё, что у него было.

Мы стояли так несколько минут, тяжело дыша, позволяя горячей воде смывать остатки нашего безумия.

Его лоб упирался в мое плечо, и я чувствовала, как его сердце постепенно замедляет свой бег.

— Кажется... — прошептала я, чувствуя невероятную легкость во всем теле. — Кажется, похмелье прошло.

Амир тихо рассмеялся, и этот звук, такой искренний и теплый, заставил меня улыбнуться.

Он поцеловал меня в макушку и наконец отстранился.

— Иди в постель, Адель. Я принесу тебе  новый кофе. И на следующий раз... запри дверь. Если хочешь, чтобы я не вошел снова.

Я обернулась к нему, накидывая полотенце.

— А если я не запру? — вызвающе спросила я.
Амир посмотрел на меня своим фирменным взглядом — смесью иронии и обещания новой бури.

— Тогда не жалуйся, что я не постучал.

Уф Амир зверь 🫣😁 Хочешь узнать, что будет дальше с Адель и Амиром? Переходи в телеграм romelia_books📚