«Расставание, которое не разрушит нас»

Собиралась писать две части всего, но кажется выйдет ещё пару.  А пока небольшая глава🙏 приятного чтения

А мы с тобой летали под небесами,
Но что же стало, что теперь между нами?
Уже нас не спасти...
Прости, прощай, молю - отпусти.

Когда Кывылджим пришла домой, её до сих пор слегка потряхивало от переизбытка эмоций, которые она испытала. Она налила себе стакан воды и залпом выпила, а потом вошла в гостиную и тихо опустилась на диван. Она поджала ноги под себя и обняла себя руками, она вспомнила, как всего пару месяцев назад она вот так сидела и плакала на коленях у мамы, когда Омер ее бросил. Никто не знает, но в то время она переживала свой личный маленький ад, после которого в сердце что-то надломилось.

-Кывылджим, ты не знаешь, что я пережил в то время,- в голове эхом отдавались слова Омера.

Мелодия мобильного телефона вывела её из потока раздумий.На экране высветилось "Эртугрул". Кывылджим не ответила, она равнодушно перевернула телефон экраном вниз, продолжая сидеть в той же позе, смотря в одну точку.

—Кывылджим? Тебе звонят? - Сонмез, услышав звонок, вошла в гостиную и присела напротив дочери.
—Да, мам, - кивнула Кывылджим, даже не повернувшись.
—Ты поздно пришла. Все хорошо? Ты была у Алев?

Кывылджим кивнула.
—Я была у Омера.
Сонмез нахмурилась, вопросительно глядя на дочь.
—И что Кывылджим?

—Все очень сложно, мам. Можно я тебе утром расскажу?
—Как хочешь, дорогая,- согласилась Сонмез, видя что дочь все равно пребывает где-то в своих мыслях.
—Я пойду спать. Спокойной ночи - Кывылджим слабо улыбнулась и удалилась в комнату.
—Ах, Кывылджим...

Омер тем временем сидел в своей комнате и никак не мог заснуть. Он держал в руке телефон, пересматривая фотографии с Кывылджим. Они были так счастливы, казалось что это было так давно, хотя прошел совсем небольшой промежуток времени. Сегодня он вновь почувствовал себя живым, сегодня он вновь ощутил долгожданный душевный покой, когда утопал в её объятиях.
Он вдруг впервые осознал, что самое страшное теперь позади. Он человек , который был на волоске от смерти, он переживший целую войну за эти три месяца. Войну с самим собой и борьбой за свою жизнь.
Мужчина провел по своей руке, будто хотел убедиться действительно ли он живой и невредимый сидит на своей кровати. Правда ли он живой. Настоящий. И он улыбнулся.
Пару часов назад он обнимал свою любимую женщину, в соседней комнате сейчас спит его сын, завтра он проснется, выйдет на улицу и насладится лучами зимнего солнца. Это его новая жизнь, в которой больше нет места давящей головной боли, в которой отныне нет места страху за свою жизнь. Это осознание вызвало настолько сильный трепет в его душе, что по щеке скатилась слеза. Это были слёзы счастья.

Ранним утром, Кывылджим прибывшая в студию сидела на своем рабочем месте и изучала рабочие документы. Приятную тишину разрезала мелодия телефона.

—Да, Эртугрул.
—Привет, Кывылджим. Как ты? Вчера я тебе звонил, но ты не ответила.
—Да я очень устала вчера. Может пообедаем вместе?- робко спросила Кывылджим, раздумывая тем временем стоит ли рассказать Эртугрулу всю правду.
—Конечно. Я и так хотел предложить.
—Хорошо. Я буду свободна через час. Встретимся у набережной?
—Хорошо.

Кывылджим припарковала машину и направилась в кафе, где за столиком её уже ждал Эртугрул.

—Привет.
—Здравствуй, Кывылджим. Рад тебя видеть, - мужчина встал, чтобы поприветствовать её.
Женщина мягко улыбнулась, немного смутившись. Эртугрул - являлся настоящим джентльменом, его жесты и воспитание вызывали восхищение, но в тоже время Кывылджим иногда ощущала невидимое, едва осязаемое напряжение в его присутствии. В некоторых моментах она сравнивала его с Омером, но тут же старалась отбросить эти мысли.

—Пока я тебя ждал, заказал нам чай. Ты не против?
—Нет, конечно нет.
В ожидании официанта,  Кывылджим мысленно настраивалась на разговор с мужчиной, сидящим напротив. Она приняла решение рассказать правду об Омере, чтобы их отношения начинались в абсолютной честности, где не было недомолвок и обмана. Эртугрул заметил, что Кывылджим нервничает, ее выдавали беспокойные движения рук, скрещенные в замок, но он молчал, ожидая, что она сама начнет говорить, когда будет готова.

И пока Кывылджим рассказывала, Эртугрул молчал, не произнося ни слова. Он не перебивал ее, не вставлял замечаний — лишь внимательно смотрел на неё, улавливая то, что иногда ее голос слегка дрожит. В его взгляде не было ни осуждения, ни нетерпения — только глубокое, сосредоточенное внимание. После ее рассказа, мужчина призадумался, потёр бороду и спустя несколько секунд сказал:
—Кывылджим, я спрошу кое-что. Ты всё ещё любишь Омера?- он внимательно посмотрел в её глаза, словно хотел прочитать её мысли.
—Это не важно, Эртугрул. Мы с Омером уже не сможем быть вместе. Слишком большая пропасть между нами. Я не смогу ему больше доверять, поэтому этот вопрос закрыт. Я хочу начать новую жизнь,- на одном дыхании выпалила она.

Не отрывая глаз, Эртугрул несколько секунд просто молча смотрел на женщину, а затем кивнул:
—Я понял, Кывылджим. Я помогу тебе. У тебя будет новая интересная лучшая жизнь.

Кывылджим ничего не ответила. Совсем на секунду ему показалось, что в её глазах промелькнуло удивление, но потом она вернула лицу прежний бесстрастный вид.

Этим же вечером Кывылджим, Чимен и Сонмез уютно устроились в гостиной. Кывылджим нарезала яблоки и принесла в гостиную, пока Чимен с бабушкой вовсю обсуждали предстоящую вечеринку, которую организует Рюзгар.
—Что же мне надеть? Я ещё не выбрала. Я хочу сиять,- щебетала Чимен.
Кывылджим беззлобно закатила глаза, тому легко и беспечно ко всему относилась ее дочка в своем юном возрасте. Бабушка улыбнулась и покачала головой.

—А, Алев не пойдёт, да?
—Дорогая, ей там никто не будет рад,- убылка сползла с лица Сонмез, а ее шутливый тон вмиг перешёл в серьёзный.
—Бабушка права, Чимен. Как минимум это будет глупо с её стороны. Да и она сама бы не пошла, даже если бы позвали.
—Наверно. А, кстати, сегодня к нам в университет приезжал профессор из Америки, - решила сменить тему девушка.

Телефон Кывылджим, лежащий прямо на подлокотнике дивана, завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Увидев имя отправителя, сердце Кывылджим пропустило удар. Женщина открыла сообщение:

Омер: «Я знаю, что очень обидел тебя, Кывылджим. Я знаю, что виноват. Но я хочу, чтобы ты знала - я очень сильно скучал по тебе. Я всё ещё скучаю».

—Кывылджим всё в порядке? - чуть с волнением спросила Сонмез, заметив как изменилось лицо Кывылджим, увидев что-то в телефоне.
—А? Да. Всё хорошо. Я принесу нам чай,- с этими словами женщина поспешила на кухню.

Сонмез многозначительно переглянулась с внучкой, на что Чимен лишь пожала плечами.

Войдя на кухню, Кывылджим оперевшись спиной на холодильник, сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, которое почему-то сбилось. Сообщение Омера взволновало её, а он сам снова нарушил баланс в её жизни, которая только-только стабилизировалась.

Омер сидел в машине, припаркованной напротив дома Кывылджим. Выглянув из окна автомобиля, он увидел, что в её квартире горит свет, но не решался постучать или даже сообщить ей об этом. Всё, что оставалось между ними теперь, - это километры невыраженных слов и невысказанных чувств и он не представлял, что ей сказать. Он знал, что она злится на него, но его тоска по ней была настолько сильна, что даже её присутствие - пусть и молчаливое, пусть и холодное - приносило ему странное облегчение. В её близости, хоть и болезненной, он находил утешение, которое могло заставить его почувствовать себя живым, даже когда мир вокруг рушился.

Весь следующий день, Омер находился в приподнятом настроении, предвкушая уютный праздничный вечер в компании людей. Однако больше всего его радовало то, что у него будет возможность увидеть Кывылджим. Возможно они поговорят, а может быть он даже пригласит её на танец. После операции, Омер вдруг осознал, что столько времени они упустили, которое немедленно хотелось наверстать. Хотелось прямо сейчас любить свою женщину, танцевать, обнимать, рассказать и показать свою любовь.

—Омер, пусть останется в прошлом.
—Спасибо, Пембе,- произнёс Омер, наверно уже десятый по счёту раз. Он любезно отвечал каждому, кто посылал ему добрые пожелания, то и дело, бросая короткие взгляды на входную арку, в ожидании желанной фигуры. Отчего-то он чувствовал лёгкое волнение, словно школьник, который влюбился первый раз в девочку, которую он вот-вот увидит.

Когда в зал вошли госпожа Сонмез и Чимен, мужчина в предвкушении выпрямился, а потом его сердце на мгновение будто остановилось. В этот момент время словно замерло. Зал был переполнен людьми, но для Омера сейчас не существовало ничего, кроме Кывылджим, которая держала за руку другого мужчину.

Кывылджим вошла в зал и её взгляд первым делом упал на Доа, а затем она увидела Омера, который сидел за тем же столом. Ей показалось, что внимание всех присутствующих там людей было приковано к ней, но все эти люди перестали её волновать, когда только один взгляд, прожигающий её насквозь, застал её врасплох. Кывылджим сжала крепче руку, идущего рядом мужчины, чувствуя напряжение, но не подала виду, продолжая шагать по центру зала, мимо столиков с гостями.

—Кывылджим, Эртугрул, я не знал. Примите мои поздравления,- внезапно перед ними возник Рюзгар, которого она сейчас слушала в пол уха, желая поскорее сесть за стол.

Омер расстегнул галстук, пытаясь найти хоть каплю воздуха в этом душном зале. Он чувствовал, как тяжело сжимаются лёгкие, как будто вся атмосфера против него. Сочувственные взгляды, которые направляли на него сидящие рядом, лишь усиливали эту невыносимую тесноту. Его тело не слушалось его. Омер пытался не смотреть на них, но его глаза невольно следили за каждым её движением и словно мазохист, он смотрел и видел как Кывылджим улыбалась Эртугрулу, как он касался её руки и чувствовал, как внутри него всё ломается. Это была не просто боль, это было настоящее мучение - впервые в жизни он готов был отдать всё, чтобы исчезнуть, чтобы умереть, лишь бы не видеть этого.
На секунду их взгляды встретились: его - полный боли смешанный с разочарованием и её несколько неловкий, но с той же болью в глазах. Он стиснул кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Всё внутри него было разорвано. Он знал, что она тоже чувствует это, эту связь, но она пошла дальше, как он и хотел. Разве он не сам её оставил? Разве он не сам спокойно отдал её в руки другому?
В его груди билось сердце, не зная, как успокоиться. Женщина, которая когда-то была частью его жизни. Та, без которой он не представлял своего будущего. Его глаза не могли оторваться от неё. Она была такой же, как и прежде - красивой, уверенной, с тем мягким взглядом карих глаз, который он так хорошо знал и с той самой яркой улыбкой, которая теперь была адресована не ему.

Кывылджим улыбалась,но несмотря на присутствие родных и близких, внутреннее напряжение не отпускало Кывылджим — оно стягивало её изнутри и мешало свободно дышать. Она старалась не подавать виду, но тревожные мысли крутились в голове, не давая покоя. И во второй половине кое-что изменилось — её душевное состояние потеплело, как только произошла неожиданная, но удивительно тёплая встреча. В тот момент, когда её узнала сама Ажда Пеккан — блистательная, невероятно талантливая и всеми любимая — Кывылджим почувствовала прилив гордости. Признание такой личности стало для неё не просто приятным сюрпризом, а напоминанием о том, что она тоже что-то значит в этом мире.

Выходя из гримёрки в хорошем настроении, Кывылджим направилась в уборную, чтобы поправить макияж, но прежде, чем она подошла, открылась дверь и оттуда вышел...Омер.

—Омер,- её голос чуть дрогнул, - привет.
Взгляд одновременно избегающе-прямой и немного растерянный.
На мгновение её лицо изменилось, как будто она пыталась скрыть эмоции, а затем...приняло прежнюю нейтральную маску.
—Привет,- ему слова давались с трудом.
Воздух казался густым, тяжёлым, а все слова, что он хотел бы сказать, словно застряли в горле. Миллион эмоций разрывали его душу изнутри. Вместо того чтобы сказать, что ему больно, что он снова не может найти слов для этого чувства, он лишь стоял и смотрел на неё. Она тоже молча смотрела на него, видимо не зная, что сказать.

—Когда я попросил прощения у тебя, Кывылджим, ты сказала, что не можешь простить меня. Я думал, что дело только в этом. Ты сказала, что я предал тебя. Но теперь...-он сглотнул, пытаясь совладать с эмоциями. —Теперь мне всё стало понятно, Кывылджим. Могла бы сразу сказать, что начала новую жизнь. Мои поздравления,- его губы исказила ядовитая усмешка, а в голосе сквозила скрытая боль.

—Омер! - она опустила голову, набрав воздуха, —ты не имеешь права осуждать меня,- она говорила медленно, как будто не совсем была уверена в своих словах и добавила:
—Ты отказался от меня. Ты ушёл, когда я так в тебе нуждалась. Да, что ты знаешь о моих чувствах, чтобы судить меня? - в глазах Кывылджим заблестели слёзы, от волнения, от неожиданно нахлынувших чувств. —Я рада, что ты поправился, но мы... но мы должны двигаться вперёд.

Омер почувствовал как от её слов, всё внутри сжалось. Он всегда знал, что Кывылджим была сильной, что она справится, но сейчас его собственная слабость кричала в нем громче всех чувств.
Тот момент, когда он увидел их вместе, просто разрывал его изнутри.

—Значит это твоё оправдание ? - вырвалось у него. Он не хотел обижать её, не хотел говорить гадости, ведь в глубине души он знал, что сам виноват. Он сам её довёл до этого. И вместо того чтобы пережить боль с достоинством, его охватила злость и обида. Он злился на неё, на себя, на то, что так поздно понял, как всё могло быть. Его собственные ошибки теперь превратились в тяжёлые цепи, сковывающие его, а злость была единственным, что оставалось на поверхности.
—Не смей, Омер,- она шагнула к нему, заглядывая прямо в глаза, и ему показалось , что сейчас она его ударит, —ты не можешь понять. Не понимаешь как это, когда доверие разбивается вдребезги. Думаешь можно просто исчезнуть, а потом вернуться как будто ничего не было? Жаль, мне очень жаль, Омер. Я не могу тебя простить, даже если захочу, - отчеканили она.— Отныне я не могу тебе доверять. Всё разрушено. И ты сам это сделал, - её голос заметно дрогнул.
С каждым её словом, Омер ощущал, как земля уходит из-под ног, как темнеет его мир. Он хотел что-то сказать, вернуть все назад, попросить еще один шанс, но в ее взгляде было столько решимости, он понял, что уже поздно. Эти слова, эта боль - они не вернут то, что было потеряно. Его гнев, который только что переполнял его, теперь смешивался с пустотой. Он чувствовал, как внутри него гниёт надежда, умирая с каждым её словом.

—Я всё понял, Кывылджим. Но прежде, чем уйти знай, я не хотел, чтобы так было,- его слова рвались из груди полные боли и раскаяния, —я ошибся. Я знаю, что всё потерял. Но я должен сказать тебе, я всё ещё люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. Прощай, Кывылджим.

Кывылджим застыла. Его искренность обезоружила. Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но она остановила себя, смотря вслед уходящему мужчине.
Развернувшись он ушёл, чувствуя как в его жизни закрывается дверь, которую он сам когда-то открыл, а теперь поспешно захлопнул.

—Мама, ты в порядке? Ты бледная, - спросила Доа, когда Кывылджим вернулась к столу. Сидящий рядом Эртугрул мгновенно обратил свой обеспокоенный взгляд на неё.
—Все в порядке, Доа, - Кывылджим кивнула и слабо улыбнулась.
Она отпила из бокала немного  вина и огляделась вокруг, её глаза остановились на столике, за которым расположилось семейство Унал. Омера не было. Эртугрул уловил направление её взгляда и невольно посмотрел туда же. Сонмез, заметив это, слегка нахмурилась, словно пытаясь уловить скрытый смысл в этой немой сцене.
—Дядя Эртугрул, где же Михри? Почему она не пришла? - звонкий голос Чимен отвлёк Эртугрула от повышенного внимания к Кывылджим.
—Эм...Михри приболела. Ничего серьезного, просто легкое недомогание,- заверил Эртугрул.
—И правда, почему Михри не пришла? - спросила Кывылджим. Она хотела узнать ещё в начале, но увидев Омера, все вопросы вылетели из головы.
—Очень жаль, мы разговаривали утром, все было хорошо, - расстроенно произнесла Чимен. Эртугрул ничего не ответил.

Тем временем Омер, стоял за стойкой отдельно ото всех, совершенно в другом конце зала. Все, что он —это уйти отсюда, спрятаться, не показывать свою слабость.
"Позор. Не успел Омер оправиться, как она пришла под руку с другим. Они все такие, все женщины из их семейки" - слова Пембе только подливали масла в огонь. Только ещё больше поджигали его чувства изнутри. И Омер ушёл, ему стало тесно даже среди своих родных.

— Как ты, дружище? Хотя… знаешь, можешь не отвечать, — раздался знакомый голос, и в тот же миг чья-то рука легла на плечо Омера. Он обернулся и встретился взглядом с Умутом.

Иногда случается странное — человек, с которым тебя ничего не связывает, вдруг оказывается ближе всех. Он чувствует твою боль, как свою, и понимает без лишних слов. Это понимание на уровне душ невозможно объяснить, но именно оно сблизило Омера и Умута этим вечером. Сегодня Омер позволил себе плыть по течению, все неприятное, что могло произойти. И вот Омер оказался в баре, куда его привел Умут. Это место наполнило его грудь приятной, но такой болезненной ностальгией. Как будто те моменты, которые они пережили с Кывылджим были в другой жизни, были чем-то далёким. Она права, сейчас между ними пропасть, выстроенная самим Омером. И это осознание было не просто болезненным - это было как плотно закрытая дверь, за которой осталась вся его жизнь. Он стоял в баре, окруженный толпой людей, но будто в пустой комнате, один на один со своей болью.
Умут вышел на сцену, и с первыми звуками его голоса резко, что-то дрогнуло в душе Омера. Этот бар, сцена, песня подняли со дна сознания давно забытые, но до боли родные образы -  тёплые, дрожащие, но теперь такие далёкие. Боль, которую он прятал так долго, теперь ярко вспыхнула в его груди. его сознании всплывали воспоминания: как она стояла на сцене, как пела только для него, с тем самым взглядом, полным любви, с той ласковой, чуть застенчивой улыбкой. Всё внутри сжималось от тоски по тем мгновениям - таким тёплым, почти нереальным. Как же хотелось вернуться, пусть на миг, туда, где всё ещё было целым. Вернуть то, что безвозвратно ушло.
В один момент, это стало настолько невыносимым, что Омер, чем угодно, но хотел заглушить эту боль. Он захотел не чувствовать это и рядом оказались прозрачные стопки с жидкостью, которые обещали помочь ему прямо сейчас ненадолго, но забыть.
Глоток, ещё и ещё, алкоголь разлился по телу медленным тёплым потоком. Затем вторая стопка, третья и вот на какое-то время исчезает тревога, словно кто-то заботливо приглушил шум его разбитого внутреннего мира. Все именно так, как дожно быть - ни раньше, ни позже.