Раненые души
Всем привет ☺️🫶 моя работа про эвбар стоит на паузе, а у меня небольшая работа про Кывмер ❤️
Хочу сказать, что каждый раз пересматривая второй сезон и расставание, мое сердце разрывается от боли за наших любимых. Поэтому я решилась на такую небольшую работу. Скорее всего здесь будет две главы. Не знаю интересно ли, так как в основном здесь описаны чувства Кывылджим в момент их расставания, но мне очень хотелось написать.
Если луна забудет зайти, а солнце забудет взойти, возможно и я забуду тебя.
Кывылджим провела почти всю ночь без сна, снова и снова прокручивая в голове последний разговор с Омером. Слёзы накатывали волнами, и каждый раз, когда она вспоминала их расставание, ей становилось невыносимо больно. Она не пыталась сдерживать слёзы - они текли сами собой, вырываясь наружу в ответ на каждое воспоминание. В какой-то момент она даже не заметила, как провалилась в сон, а проснулась внезапно, словно от долгого и беспокойного сна. Открыв глаза, Кывылджим с трудом осознала, почему вторая половина её кровати пуста. Она привыкла просыпаться не одна, и это отсутствие было таким странным и пугающим.
Когда до неё наконец дошло, она тихо вздохнула, словно пытаясь смириться с этим, хотя бы физически. Честно говоря, в тот момент Кывылджим не знала, как ей подняться и продолжать жить дальше. Она, конечно, не из тех женщин, для которых мужчина - смысл существования, но мысль о разрыве с Омером оставляла у неё ощущение, что у неё вырвали часть души, что что-то важное ушло, и теперь её жизнь потеряла нечто, без чего она не может быть полноценной. Она всегда считала, что ей не нужна вторая половинка, что её жизнь и так полна смысла, но, когда в её жизни появился Омер, она осознала, что это не так.
Эти страдания были для нее нетипичны, но сейчас она не представляла жизни без Омера.
С такими мыслями Кывылджим поднялась с кровати и на автомате поплелась в ванную. Она чувствовала тяжесть на веках от того, что проплакала всю ночь и собиралась умыться. Она включила свет и в очередной раз к глазам подступили слёзы. Его зубная щётка в стакане, его расчёска, его полотенце, висящее на стене - эти детали напоминали о нём. И хоть они мало времени пожили вместе, эта комната успела впитать его запах, его энергетику. Кывылджим не хотела снова плакать, она сглотнула ком образовавшихся внутри слёз и вернулась в комнату. Она открыла шкаф, где вместе с его одеждой висели его вещи и на какое-то мгновение на неё нахлынула такая тоска, что ей захотелось выть. Кывылджим сняла одну из его рубашек с вешалки и сжала ткань в руке.
«Я полюбил другую» - эти слова, сказанные как приговор, эхом отдавались в её голове. От одного воспоминания, тело словно обдало кипятком, её захлестнула злость и обида. Кывылджим вытащила из нижнего ящика сумку и бросила рубашку туда.
«Я полюбил другую» - она схватила его футболки, рубашки, брюки и закинула в сумку.
«Я полюбил другую»-Кывылджим бросила щётку и другие его личные принадлежности, покидала всё внутрь и с силой закрыла замок. Только потом она заметила, что её руки трясутся, а на губах ощутила солёные капли. Она думала, что за ночь выплакала все слёзы, но они с новой силой бежали по её щекам при упоминании Омера. Женщина приложила ладони к лицу, чтобы стереть слёзы, она чувствовала бессилие и прилегла на кровать. Она обняла тело руками, чтобы успокоить саму себя и свернувшись калачиком некоторое время пролежала так.
Звонок Доа вернул её в реальность и заставил женщину встать. Она не хотела, чтобы дочка видела её в таком состоянии. Заплаканной, сломленной, обессиленной.
За завтраком, Кывылджим выпила только чашку кофе и съела кусочек сыра, аппетита не было совсем. Вернувшись в комнату, Кывылджим окинула её взглядом, задержавшись на двух собранных сумках, стоящих на кровати. Собрав всю решительность, она присела на край и набрала телефон Омера.
«Я полюбил другую» - снова в голове фраза, сказанная им так хладнокровно, что сводит лёгкие. Она нажимает вызов.
-Я собрала твои вещи. Можешь их забрать,- её голос даже не дрогнул. Такой же холодный, безаппеляционный тон, как у него, когда он озвучил ей свою причину их расставания, звучавшую с его губ так нелепо и жалко.
Обрубить все связи, выдернуть его из сердца, чтобы он больше никогда не смог причинить ей боль. Сейчас это единственный выход, после того как он своими словами вонзил в неё ножи, оставив глубокую рану. Теперь она кровоточит и конечно со временем заживёт, оставит шрам, но постоянно будет напоминать о себе.
-Как ты мама?- Доа, выражая глазами сочувствие, взяла Кывылджим за руку, чтобы поддержать её. Девушка, как никто другой, её понимала. Совсем недавно, будучи беременной, пережившая измену любимого человека, она не могла передать словами, насколько понимает все чувства мамы. Боль ощущалась вдвойне острее, потому что предали её самого родного человека.
-Скажу так, я буду в порядке, Доа, но сейчас я не очень,- честно призналась Кывылджим.
Конечно, она чувствовала себя подавленной и разбитой, но не хотела, чтобы сейчас дочка переживала за неё. У неё грудной ребёнок и ей ни к чему дополнительное беспокойство. Тем более, что Кывылджим действительно верила, что со временем, все наладится, всё правда будет хорошо. Время всё лечит. Маленькая крошка - Джемре, её сладкая внучка отвлекла её от тягостных мыслей. Поддержка родных людей всегда помогала ей.
Но если днём, на первый взгляд казалось, что всё не так уж и плохо, то по вечерам боль и тоска вновь поглощали её.
Вечером Омер прислал водителя и тот забрал его вещи. Сам он не приехал. Её сердце сжалось от мысли, что он не хочет лишний раз встречаться с ней. И несмотря на то, что она была очень зла на него, глубоко в душе теплилась надежда, что он придёт и скажет, что всё случилось между ними - неправда, все его слова- ложь, что они обнимутся и всё вновь станет как прежде. Может она не хотела в этом признаваться самой себе, но эти призрачные надежды вселяли воодушевление, чтобы окончательно не задохнуться от боли. Кывылджим не включая свет, откинула покрывало и легла в кровать. Подушка всё ещё хранила его запах, заставляя против воли окунуться в воспоминания их счастливых моментов. Пусть недолгих, но таких жарких ночей, полных нежности и любви, проведённых в этой комнате. Кывылджим провела рукой по шёлковой наволочке и горько улыбнулась уголками губ. Разве могут такие сладкие воспоминания приносить такую нестерпимую боль?
Женщина прикрыла глаза, не позволяя слезам политься из её глаз. Она свернулась калачиком, слегка раскачивая себя, чтобы быстрее заснуть, но ей это не удавалось. Её настигали разные гнетущие мысли. В голове не укладывалось, как человек может так поменяться за один день. Хотя она замечала в последнее время странности в поведении своего мужа, но никак не могла подумать, что это может быть связано с другой женщиной. Этот факт сильно шокировал её.
Буквально две ночи назад, когда они занимались любовью в этой постели, он гладил её по волосам, целовал её руки и живот и шептал, как сильно её любит. И Кывылджим действительно это чувствовала, женщины всегда чувствуют, когда их любят, но как же могло так произойти, что он влюбился в другую. Эти противоречия раздирали её изнутри. Кывылджим не могла поверить, что Омер разлюбил её. Её Омер, который обещал прожить с ней всю жизнь. До самой смерти.
В любом случае, он сам так сказал и до их расставания, подтверждал свои слова, но сейчас ей было тяжело так никогда. Даже, когда она развелась с Кайханом, она не чувствовала такого отчаяния, какое проживает сейчас. Тогда ей было страшно и небезопасно, особенно в материальном плане. Её стимулом были две дочки, которых надо вырастить. Они были её мощной мотивацией взять себя в руки и двигаться дальше, поэтому она быстро оправилась. Развод, конечно не прошёл для нее бесследно и наложил определённый отпечаток на её характер и убеждения. Зато после этого, она на отлично справлялась с подобного рода трудностями, отодвигая чувства и эмоции на задний план. Она закрыла своё сердце на железный замок, запретив себе влюбляться. Но с Омером так не получилось. Он стал тем, кому она впервые после стольких лет, обнажила душу. Кому доверилась.
«И к чему это привело?» - размышляла она, лёжа в кровати.
Итог таков, что и Омеру не надо было доверять. Вот теперь-то она точно никогда не позволит себе ещё раз полюбить.
Шла третья по счёту ночь, когда она погрязла в размышлениях. Её мозг упорно сопротивлялся тому факту, что Омер мог её разлюбить и она перебирала разные варианты, что могло послужить причиной их разлуки. Кывылджим воспроизводила их совместные моменты, и не понимала, в какой момент это случилось. Могла ли она допустить какую-то серьёзную ошибку. Воспоминания об Омере доставляли ей печаль, но она всё равно не могла отпустить ситуацию и постоянно прокручивала её в голове. За эти три дня ей казалось, что тоска полностью заполонила её нутро. Кывылджим стало тяжело находиться в своей комнате. Вновь настигнутая грустью и чувством безысходности, она тихонько перебралась в гостиную, чтобы провести сегодняшнюю ночь там.
Следующим утром, Кывылджим проснулась и приняла тёплый душ, а затем спустилась к завтраку, где её ждали мама и Чимен. Она стала случайным свидетелем того, как мама рассказала Чимен, о том, что Омер пришёл вчера в ресторан со своей новой возлюбленной. Её внутренности сжались, услышав это и ей стало трудно дышать. Словно нож из раны вытащили, а затем воткнули с новой силой. Разочарование, которое она испытала, больно отозвалось в её сердце. Почему-то ей стало стыдно перед дочкой и мамой, она ведь говорила, предупреждала, что будет так, а Кывылджим её не слушала. Наоборот, она защищала Омера, твердила, что он не такой, но как же она оказывается ошибалась.
Женщина стойко приняла удар, ещё раз выслушав маму, стараясь не подавать виду, как сильно её это задело. Это стало последней каплей и после завтрака, Кывылджим открыла сайт, а затем немедленно подала заявку на расторжение брака. Тому, кто так безжалостно отказался от неё, больше нет места в её жизни.
Вечер, на удивление выдался уютным и даже хорошим. Чимен пришла с Михри, они все вместе немного посидели, а позже за Михри пришёл её отец. Пока девочки болтали о личном в комнате Чимен, Кывылджим с Эртугрулом выпили чаю и поближе познакомились. Эртугрул-бей оказался очень тактичным, вежливым и приятным человеком. С ним было интересно вести беседу, и Кывылджим чувствовала себя рядом с ним комфортно. Тот факт, что он один воспитывал дочь, дал ощущение, что рядом человек, который очень хорошо её понимает. А ещё он обещал её познакомить с Мехметом Асымом - талантливым и выдающимся художником. Эта новость вдохновила Кывылджим, она обязательно поделиться этим с Рюзгаром, он будет в восторге.
Потихоньку, семейные заботы и работа захватывали Кывылджим и ей удавалось отвлекаться. По крайней мере, пока она находилась в окружении людей, то ощущала себя в безопасности, но никто не знал, что с наступлением ночи, на неё наседала тяжелая тоска. Ложилась грузом на её грудь и обволакивала, словно фантом, приходящий каждую ночь. Она ложилась в холодную постель и её тело сотрясалось от тихих рыданий в подушку, чтобы никто не услышал, как она плачет. Однажды, она даже задумалась над тем, чтобы поехать посреди ночью к Омеру и высказать как ей плохо, но конечно она вовремя сдержала себя. Ни за что она не будет унижаться после того, как от неё отказались.
И всё же Кывылджим не мазохист, и ей становилось невыносимо проживать каждую ночь новую порцию страданий, поэтому она попросила свою знакомую, работающую в больнице, чтобы та продала ей действующие успокоительные и начала их принимать. Препараты ей помогли, Кывылджим рано засыпала и крепко спала ночью, за исключением одного «но», ей постоянно снился Омер. Причём он приходил в её сны каждую ночь, он ничего не говорил, ничего не делал, просто смотрел на неё. Выражение его лица всегда было грустным и виноватым в эти моменты. Не думать об Омере было невозможным, ведь он посещал её во снах. Прошлой ночью сон был иной, Кывылджим также увидела Омера во сне, но на этот раз он выглядел очень бледным и его голова была перебинтована. Женщина проснулась в холодном поту, потому что испытала неоднозначные ощущения от этого сновидения. Будучи с собой честной, она призналась себе, что увиденное во сне произвело на неё впечатление и какое-то странное волнение закралось в её разум по поводу Омера. И хотя Кывылджим была далека от эзотерики и прочего, она всё же обратилась к интернету, в поисках ответа на повторяющиеся сны с её, пока ещё, мужем. Во всех сонниках информация была идентичной. Где писали, что приснившийся человек либо очень скучает по вам в реальной жизни, либо хочет, но не может вам, что-то сказать.
Как только она почувствовала себя физически лучше, хотя бы потому что начала высыпаться, пришла повестка из суда по семейным делам. Она смяла конверт в руке. Остался последний штрих и больше никаких дел с Омером Уналом.
Кывылджим попрощалась с Эрутгрулом и поехала в суд. Ей казалось, что она успокоилась и её эмоции поутихли, пока не встретилась с Омером лицом к лицу. Он поприветствовал её, а она лишь кивнула, у здания суда все слова будто застряли в горле, а голос пропал. Она напрасно думала, что её раны затянулись, напрасно. Сколько она него злилась, и что сейчас осталось от её злости?
Заходя в здание, он пропустил её вперед, а у неё до сих пор замирало сердце, каждый раз, когда он находился рядом. Кывылджим молила небеса, чтобы их развели и этот процесс поскорее закончился. Она внимательно наблюдала за ним, когда он ставил подпись в свидетельстве, ведь у неё самой дрожала рука. Она снова Кывылджим Арслан. Снова стальная и непробиваемая. Она смотрела на него и не понимала, он выглядел подавленным и сломленным, а это вызвало у неё новые душевные противоречия, какой- то диссонанс. Только ли она сгорает этим пламенем разлуки? Или ей хочется думать, что он тоже страдает?
Их согласие, подпись, короткая речь судьи, которую она выстояла, и вот они выходят из здания суда. И это всё? Это итог их красивой любви?
Кывылджим хотелось поскорее покинуть зал, она прошла мимо него и не могла не посмотреть в его глаза. Что он чувствовал, она не знала, но его глаза были полны печали и сожаления. Ей хотелось спросить: «Этого ли ты хотел для нас?»
Она не смогла сдержать слёзы, чувствуя, что снова её сердце придётся собирать по кусочкам, а ведь она дала себе слово не плакать. Броня, которую она выстраивала, снова пала перед этим мужчиной, как и всегда. Она смахнула несколько горячих слезинок с щёк и вышла на улицу. Кывылджим чувствовала такое опустошение внутри себя, что сейчас ей не хотелось даже анализировать все то, что с ней происходит. Она просто признала, что несмотря ни на что, она всё еще любит Омера Унала.
Кывылджим вернулась домой под вечер, ведь у неё был насыщенный событиями день. Несмотря на вдохновляющую встречу с художником, несмотря на поддержку Эртугрула, ставшим для неё другом, за короткое время, развод с Омером перекрыл все хорошие моменты этого дня. Она оставила сумку у входа своей комнаты и подошла к зеркалу.
-Мама? Ты будешь ужинать?-Чимен постучала пару раз для приличия и заглянула в комнату.
-Да, Чимен. Я умоюсь и подойду,- устало ответила Кывылджим.
Она сняла украшения и смыла косметику, а затем еще раз взглянула на своё отражение. Она снова в разводе. Снова свободна. Только теперь это такая свобода, которая не приносит радости. С каждым днём всё больше борьбы: физической и духовной. Она сумеет быть сильной, когда это надо.
После развода жизнь Кывылджим потекла своим чередом. Привычная рутина помогала не падать духом и Кывылджим казалось, что её жизнь наконец-то налаживается. За это время женщина сблизилась с Эртугрулом, этот человек стал для неё поддержкой в непростой период. Всё действительно шло неплохо, за исключением того, что Омер до сих пор иногда посещал её во снах и тем самым не давал отпустить его. Из-за этого он постоянно присутствовал в её мыслях. Буквально поселился там. Видимо из-за того, что подсознательно она всё ещё очень скучала по нему. Не то чтобы, она разлюбила Омера, просто привыкала жить без него.
Но в целом, её жизнь походила на нормальную. Кывылджим продолжала сниматься в выпусках телепрограммы, вечерами, когда к ним приходила Доа, они всей семьёй играли с Джемре, а ещё у Доа, кажется, наладилась семейная жизнь, а это не может её не радовать. Счастье дочерей-залог её душевного спокойствия.
В один из таких тёплых осенних дней, Кывылджим пришла в кофейню чтобы выпить кофе, а Эртугрул составил ей компанию. Разговоры с ним переключали её внимание, а мудрые изречения действовали словно целительный бальзам на её раненую душу. Иногда ей казалось, что Эртугрул отдает ей больше, чем она может ему дать. Иногда ей казалось, что она по-своему использует его, для того, чтобы залечить душевные раны и заглушить свое одиночество. Женщина отбрасывала эти мысли, чтобы не загоняться ещё больше, ведь Эртугрул добровольно оказывал ей поддержку. Во время разговора, она задумалась о том, что когда-то и с Омером они вот так пили кофе, те самые вечера, которые положили начало великой дружбе, переросшей в красивую любовь. Хотя, Омер понравился ей как мужчина с первого взгляда и она призналась себе в этом совсем недавно, когда вспоминала моменты с ним. В последние дни, злость на этого мужчину уступила место тихой меланхолии. Её мозг, а может нервная система в качестве защитной реакции, специально подкидывали ей счастливые воспоминания, пережитые с бывшим мужем. Кывылджим улыбнулась своим мыслям.
-Что-то случилось?- шутливо поинтересовался Эртугрул.
-Нет, всё нормально.
-Ты улыбнулась,- заметил мужчина.
Но Кывылджим ничего не ответила, лишь растворила свою загадочную улыбку в чашке терпкого кофе.
Тем же вечером, они собрались у Кывылджим дома и устроили домашние посиделки. Женщина находилась в компании родных людей и друзей и впервые за долгое время чувствовала себя хорошо. Чимен и Михри выбирали пиццу, а Кывылджим наблюдала за тёплым общением между мамой и Эртугрулом. Этот человек всё же стал для неё неким лучиком в тёмном мраке. Сейчас он поддерживал её, никогда не осуждал, не говорил о людях плохо, всегда находил нужные слова. Это восхищало её, даже иногда казалось, что он слишком идеальный. Кывылджим откинула размышления в сторону, наблюдая за ними и наслаждаясь уютным вечером.
Спустя пару дней, Кывылджим находилась вечером дома. Она читала книгу в гостиной, укрывшись пледом. У неё зазвонил телефон и на экране высветилось: «Метехан».
Через час Кывылджим и Метехан сидели в кофейне неподалёку от её дома, расположившись за столиком у окна. Заказав две чашки чая, Кывылджим села поудобнее, чтобы выслушать Метехана. Он сцепил руки в замок и по его задумчивому взгляду Кывыджим предположила, что тема для разговора будет серьёзной.
—Метехан? Я тебя слушаю, о чём ты хочешь поговорить?
Официант поставил перед ней чашку с чаем, и Кывылджим, обхватив её руками, почувствовала, как лёгкое волнение пробежало по её телу. Молодой человек, сидящий напротив, нервно теребил пальцы, и это его беспокойство словно передавалось ей.
—Тётя Кывылджим, дело в том... - начал он, запинаясь, пытаясь собрать мысли в голове. - Я не знаю, почему позвонил именно тебе, ведь вы с папой расстались. Но... не могу понять, кому ещё рассказать об этом, - он робко взглянул на неё, думая стоит ли продолжать.
— Метехан, дорогой, наоборот, я рада, что ты обратился ко мне. Если у тебя есть проблемы, я сделаю всё, чтобы помочь. Ты ведь знаешь это, - ответила она с мягкой улыбкой, наклоняясь чуть вперёд, давая понять, что внимательно слушает.
—Я даже не знаю, с чего начать. Проблемы, наверное, не у меня, а у папы.
Кывылджим хотела возразить, что это уже не её дело, но, увидев на его лице беспокойство, она решила промолчать. Он смотрел на неё, явно ожидая ответа. Она же не спешила с вопросами - внутренний конфликт между чувствами и рассудком мешал ей. Слишком много боли уже было в её прошлом, и она боялась, что очередная неприятность вновь нарушит её хрупкое спокойствие. Но Метехан продолжил:
— В общем, мне кажется, с папой что-то не так. Он... он стал разговаривать сам с собой.
—Что? - ее голос был тихим и растерянным, она не ожидала услышать что-либо подобное.—Что ты говоришь, Метехан?!- Она удивилась, но говорила тихо.
—Ты удивлена, это понятно, но я сам слышал. Несколько раз. Один раз, когда я спросил его, папа сказал, что мне показалось. Он отрицал, но я ведь слышал. Причем он ведёт какие-то серьезные разговоры, будто рядом с ним кто-то есть. Я волнуюсь за него, -с отчаянием в голосе произнес Метехан, надеясь найти поддержку или хотя бы какое-то объяснение от Кывылджим.
—Метехан, я не знаю что сказать, - Кывылджим покачала головой. Может быть он в шутку, ну, люди иногда так разговаривают, это не значит... То есть, это редко говорит о том, что человек не в себе.
—Возможно, - кивнул он, -сначала я тоже так подумал, но тогда почему он так напуган, когда я подхожу? Я не знаю как это объяснить.
Слова Метехана продолжали проникать в сознание Кывылджим, пока она пыталась осмыслить услышанное. Её сердце ёкнуло, когда он продолжил:
—Мне вообще кажется, что с ним что-то происходит. Он ходит купаться в море с какими-то новыми друзьями, представляешь? А сейчас середина ноября. Он уже итак кашляет, то за завтраком, то за ужином.
Сердце Кывылджим пропустило удар, она вспомнила, что такое уже было пару раз, когда они были женаты. Вероятно, что необычное поведение Омера все же было чем-то обосновано?
—Метехан, что сказать...у меня не укладывается в голове.
—Кывылджим, прости, что я говорю это тебе, но мои слова мне кажется никто не воспримет всерьёз. А ты тот человек, кто знает папу лучше всех.
Хотя,по правде говоря, Кывылджим уже не была уверена, что хорошо знает Омера
—Может тебе поговорить с ним?- с надеждой спросил Метехан.
Женщина колебалась, не зная что ответить, и озвучила свои сомнения.
—Метехан, я понимаю твое беспокойство, но я не думаю, что твой папа захочет меня слушать. У него...у него новая жизнь.
Метехан понимающе кивнул, но не оставлял попыток всё же сподвигнуть её на разговор с отцом.
—Но есть ещё кое-что, тётя Кывылджим,- спокойно сказал Метехан.
—Что?
—Вчера к нам домой приходил дядя Эртугрул. Я не знаю всех подробностей разговора, но речь шла о тебе.
—Что?! Метехан...Кывылджим откинулась на спинку стула. Столько всего сказал Метехан, чего она не ожидала.
Кывылджим почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Она вспомнила, как это уже случалось несколько раз, когда они были вместе. Может быть, странное поведение Омера имело какое-то объяснение?...
- Я очень прошу тебя, тётя Кывылджим. Просто один разговор - и я успокоюсь.
Следующий день, Кывылджим полностью провела дома. Утром приходила Доа и к её приходу Кывылджим решила сама приготовить пирог. Она поняньчилась с Джемре и ее настроение улучшилось. Также она ожидала Михри в гости и позвала Эртугрула тоже на чай. Из головы никак не выходили слова Метехана.
После совместного чаепития, девочки ушли в комнату, а она осталась с Эртугрулом.
—Очень вкусно, Кывылджим. Ты полна талантов,- без преувеличения сказал Эртугрул, откусывая кусочек ягодного пирога.
—Да ладно тебе, Эртугрул. Я готовлю раз год,- рассмеялась Кывылджим и мужчина засмотрелся на её милые щёчки.
—Но спасибо,- добавила Кывылджим.
А затем её лицо стало серьезным.
—Эртугрул, я спрошу кое-что.
—Слушаю, Кывылджим. Я весь во внимании.
—Эмм... Женщина поставила чашку с чаем на столик, —Эртугрул, ты говорил с Омером?
Эртугрул замер, а Кывылджим направила на него пристальный взгляд, словно пытаясь прочитать о чем он думает.
—Кывылджим...- мужчина развернулся всем корпусом к ней. —Да я действительно говорил с Омером. Довольно странно, что он рассказал это тебе,- сделал для себя вывод Эртугрул.
—Зачем? И да, Омер ничего мне не говорил, я узнала это случайно, - Кывылджим отвела взгляд в сторону. Ей не нравилось, что темой их разговора вообще стал Омер.
Эртугрул усмехнулся, судя по всему не особо веря её словам, но женщина не увидела его реакции.
—Кывылджим, извини, но я пошел к Омеру ради твоего же блага.
—Что ты имеешь ввиду?!
—Ты этого не знала, но когда мы поехали с тобой в ресторан, машина Омера стояла возле твоего дома. А затем всю дорогу следовала за нами. Думаю в ресторане Омер оказался вовсе не случайно. Я лишь пытался до него донести, что раз уже отказался от женщины которую любишь, отпусти её, а не наблюдай теперь издалека с сожалением. Я не хотел, чтобы он снова причинил тебе боль.
Когда Эртугрул ушел, Кывылджим стояла у окна с чашкой чая в руках и думала о словах мужчины. Напиток давно давно остыл, но она продолжала держать обеими руками стакан и смотрела вдаль.
Она думала о недавнем разговоре с Метеханом, который не давал ей покоя, потом в памяти всплыло то, что сказал Эртугрул и голоса разных людей перемешались в ее голове. Они заглушали ее собственный внутренний голос, что окончательно ее запутало. Она не могла отрицать то, что в словах Эртугрула есть доля истины. Если все так, как он говорит, то поведение Омера действительно кажется нелогичным. Может это то, что имел ввиду Метехан, когда говорил о странных разговора Омера с самим собой?
Поставив чашку на зеркальный столик, Кывылджим присела на кресло и прикрыла глаза. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы сосредоточиться и подумать, что делать дальше. И стоит ли вообще что-то делать.
Ей действительно казалось, будто одна часть ее души подсказывает пойти к Омеру, но честно говоря, Кывылджим привыкла больше опираться на разум, нежели на душу. Перед глазами предстал Омер с той женщиной и эта свежая боль, что она испытала, когда увидела его заглушала все ее противоречия. Омер сам от нее отказался, это его осознанный выбор, а значит теперь они идут каждый своей дорогой.
А потом...
А потом она узнала, что Омер в больнице. Сначала услышав, что Омера внезапно увезли и прооперировали, ее сердце в панике и отчаянии неистово забилось, а когда Доа сказала, что он в критическом состоянии ее сердце замедлило ход и вовсе остановилось.
И тогда все вдруг стало неважным. Их расставание, другая женщина, ее злость и до конца непрожитая боль все стало таким незначительным по сравнению с тем, что переживала она сейчас. Вот только совсем недавно она видела его в ресторане, живого и здорового, а сейчас он лежит под наркозом и неизвестно...выживет ли он. От мысли, что Омера может не стать ей стало плохо. Ноги стали ватными и Кывылджим чуть не упала, но Доа успела ее поддержать.
-Мама ты в порядке?
Голос Доа звучал где-то далеко. Это все слишком, она это не выдержит. И Кывылджим разрыдалась на плече у дочери, не сдерживая своей боли и отчаяния, которые не помещались в ее теле.
Конечно она не смогла сидеть дома и поехала в больницу. Поехала к нему. Пока она ехала в машине, слезы текли и струились по щекам, но она этого словно не замечала. При мысли, что она не успеет увидеть Омера, ее бросало в дрожь и Кывылджим ещё сильнее вжимала педаль газа, желая поскорее оказаться рядом с ним.
Подойдя к палате реанимации, ее ноги слегка подкосились, сердце ухнуло вниз, когда она увидела его таким... таким беззащитным и родным. Вся злость и боль улетучились, уступив место сочувствию и желанию сделать все возможное, чтобы Омер поправился. Несколько секунд Кывылджим смотрела на него через стекло, чуть позже осознав , что читает про себя молитву. А по-настоящему молилась она лишь в редких случаях. Ей хотелось броситься к нему, прижаться и обнять, сердце разрывалось от боли, при виде его таким, лежащим на кровати в медицинской одежде в этой холодной комнате.
Когда сообщили, что Омер поправился, невозможно выразить словами, какое облегчение и радость испытала Кывылджим в тот момент. Это чувство подобно тому, будто ты возрождаешься заново.
Она приложила руки к губам и впервые улыбнулась за эти мучительные сутки, которые тянулись слишком долго. А потом выдохнула всю тревогу и беспокойство, которые сопровождали ее во время болезни Омера. Внутри появились такое тепло и благодарность за то, что всё закончилось благополучно.
и солнца нет, и ночь длиннее дня,
маячит холод где-то впереди.
но если я смогу тебя обнять,
то победим.
Узнав, что Омер находится дома, женщина отправила букет цветов для него и вложила маленькую записку от своего имени. Она уже не чувствовала злости на него и почему-то ей казалось, что ее бывший муж ей вот вот позвонит. Так и случилось. Омер позвонил ей вечером и попросил ее приехать. Она теперь злилась на себя, понимая, что очень ждала его звонка и в глубине души надежду.
Почему-то она чувствовала лёгкое волнение и предвкушение от долгожданной встречи, хоть разум и настраивал ее негативно. Но Омер жив, разве что-то может быть важнее?!
И Кывылджим ждала чего угодно от Омера, но то, что он рассказал ей, никак не укладывалось в её голове. Она стеклянными глазами смотрела в пространство, пока он говорил, пытаясь уложить услышанную информацию.
—Кывылджим, прости меня, - Омер коснулся её руки, но Кывылджим резко отдернулась и встала.
—Не надо, Омер. Не надо. Не надо просить прощения.
Она ответила резко, он заметил как в ее глазах блеснули слезы, из-за этого голос оставался тихим, несмотря на грубость.
Омер тоже поднялся.
—Кывылджим, - он сделал шаг, но женщина выставила вперёд руку, давая понять, что не подпустит его.
Она подняла взгляд и в глубоких карих глазах он увидел боль и что-то еще. Так обычно смотрят родные люди, когда ты сделал что-то плохое, чего от тебя не ожидали. Это чувство разочарования.
—Хочешь сказать, что мы все это пережили благодаря тебе, Омер? Я каждую ночь тосковала и винила себя, а это все было обманом. Твоей игрой, да?
Она всё ещё говорила спокойно, но в глазах отражалась буря эмоций. Это и гнев, и боль, и пустота, которую он оставил.
—Кывылджим...
—Ты просто взял и решил всё за меня. Придумал этот дурацкий план. Неужели это тот Омер, которого я знала? Тот Омер был благоразумным, понимающим, любящим, - она с упрёком покачала головой, как будто сделала про себя выводы, —ты бы так не поступил, если бы действительно любил меня, — её голос едва сдерживал слёзы, и она сама не верила, как тяжело ей было говорить эти слова. — Ты бы так не поступил. Я думала, ты был моим человеком, Омер.
—Кывылджим, я все тот же любящий Омер. Прошу пойми, на тот момент у меня не было другого выхода. Я не хотел, чтобы ты страдала...
—Хватит! - она снова не дала ему договорить, сорвавшись на крик.
—Я не могу это слушать, Омер. Ты говоришь, что не хотел чтобы я страдала, но сам причинил мне боль, ты сам разбил мне сердце. Ты не знаешь, что я чувствовала все это время, ты не знаешь, что я пережила, - она на секунду прикрыла глаза, прилагая усилия , чтобы не заплакать и не потерять контроль над собой.
Он стоял, словно потерянный, как будто весь мир рушился вокруг него. Омер знал, что не имеет права просить прощения, но он не мог не просить
—Дорогая, думаешь я не знаю? - Омер видел как она зла, но в ней говорили обида и отчаяние.
—Кывылджим, - его голос стал тише, - я каждый день умирал без тебя. Я знаю, что виноват, милая, моя голова разрывалась от боли и шума чужих голосов, а сердце от тоски по тебе. Я был одержим, у меня были галлюцинации, я думал, что вот-вот умру, — он сглотнул, вспомнив, через что ему пришлось пройти. И даже теперь, вспоминая те мучительные моменты, ему было трудно произносить эти слова, даже сейчас он не желал выглядеть слабым.
Он увидел, что по её щекам побежали слёзы.
—Если бы ты только рассказал мне, Омер, - она вновь покачала головой, и с упрёком посмотрела на него.
Омер опустил голову, смиряясь с тяжестью от ее слов, которая давила на грудь.
—Если бы ты мне рассказал, нам бы не пришлось пережить столько боли. Нам бы не пришлось бы скрывать эту печаль и бороться с ней в одиночку, мы бы что-нибудь придумали. Но ты, - она всхлипнула, смахнув слезу — но ты даже не рассказал мне. Я даже не знаю, что из этого ужаснее. Мне так обидно, Омер, я думала, что ты меня любишь и доверяешь, но оказалось, что ты просто эгоист.
—Кывылджим, милая, я люблю тебя, я очень тебя люблю, - с трудом выдохнув, он шагнул к ней и, осторожно взяв её лицо в свои руки, заглянул в родные глаза. Его пальцы скользнули по мокрым от слёз щекам, и сердце его разрывалось, когда он осознавал, как сильно больно той, кого он так любит. Он сам довел до такого состояния свою любимую женщину.
Он прижал её к себе, чувствуя, как его душа стремится к её теплу и ласке. Он так соскучился. Так жаждал быть рядом, ощутить эту нежность, которая была для него всем.
— Кывылджим, я знаю, что причинил тебе боль. Я знаю, как сильно я ошибался. Мне было так больно, и я не знал, как с этим справиться. Но я... я не знаю, как жить, если ты меня не простишь, -шептал Омер, гладя ее затылок.
Её слёзы полились сильнее, она не верила его словам, но её сердце, обременённое болью, всё равно продолжало пульсировать в такт его отчаянным признаниям.
Она не хотела прощать его. Она не могла простить.
— Прости меня, Кывылджим, — шептал он.
Она не ответила. Вместо слов она просто закрыла глаза и позволила ему обнять её, прижать к себе, как небо, давно забытое в мире бурь и облаков.
Он знал, что потерял всё, но здесь, в её объятиях, он вдруг почувствовал, как его сердце снова начинает биться.