Скарлетт/Чимин
Карли
Я все ещё пытаюсь выровнять дыхание, надевая штаны, когда Чимину звонят. Я не слышу собеседника, но суть разговора и без того ясна. Я отыскиваю телефон в гостиной, оставленный там ещё до встречи с Адамом и читаю сообщение от Николь, в котором говорится о Леро и его весьма поспешном отбытии из бара минут пятнадцать тому назад. Должно быть прямо сейчас Чимин получает ту же самую информацию по телефону. Нам ни к чему сильно торопиться, одна из машин Чонгука уже наверняка едет следом. Но опаздывать нам определённо не следует.
- Пора ехать, - Чимин появляется из неоткуда, становясь позади меня, я слегка вздрагиваю от неожиданности, его близости, и сладкой ауры, окутавшей меня с его появлением. – Леро уже в пути.
- Знаю, - отвечаю я, сжав телефон в руке. Я разворачиваюсь, становясь к Чимину нос к носу, не пытаясь увеличить расстояние между нами. – Николь написала. Ты отправил кого-то следом?
Чимин кивает, но его взгляд протестует против выбранной тему. Он не хочет и не собирается об этом говорить. Я чувствую жар, отступивший всего мгновение назад, вновь вспыхнувший ещё более интенсивно.
Чимин снова касается моей щеки костяшками пальцев, будто проверяя существую ли я на самом деле. Рука скользит ниже, осторожно касаясь линии челюсти, задней части шеи, между лопаток и задерживается на талии. Я слегка выгибаюсь вперёд, становясь достаточно податливой от его ласк.
Он смотрит на мои губы и в какой-то момент мне кажется он поцелует меня, но мы оба знаем, что нам лучше этого не делать. Грань между поцелуями и сексом слишком тонкая, противиться которой мы не сможем...
- Мы ещё не закончили, - почти шёпотом говорит он, давая своего рода обещание.
- Знаю, - также тихо отвечаю я, касаясь ладонями его груди, уже не отдавая отчёт своим действиям. – Пойду собираться.
- Жду тебя у машины, - более собранно говорит он.
- Я скоро, - отвечаю я, приближаясь к лестнице, продолжая чувствовать на себе его взгляд.
Это занимает чуть больше времени, чем я от себя требовала. В основном из-за Чимина и всей неразберихи между нами. Голова кишит мыслями. Все происходящее слишком сумбурно, неестественно... Словно мы идём против самой природы. Противоречия мечут меня из стороны в стороны, а мне так и хочется забиться в угол хватаясь за голову пока решение не придёт само собой.
Я выглядываю в окно, надевая футболку. Чимин уже стоит там, у своей машины, что-то складывая или перебирая в багажнике. Затем я вижу, как он цепляет на себя кобуру, запасной пистолет прячет за спину, и все встаёт на свои места.
Я делаю тоже самое, достаю оружие из оружейного шкафа и несколько ножей, которые легко прятать под одеждой. Собираю волосы в высокий хвост, надеваю кожаную куртку и спускаюсь вниз. В воздухе по-прежнему витает аромат Чимина, и этот запах становится все более эротичным для меня. Я делаю глубокий мучительный вдох. Это будет долгая поездка.
Когда я сажусь в машину, Чимин уже за рулём, мотор приятно мурлычет. Я пристёгиваюсь и Чимин кивает, готовый отправиться в дорогу.
Движение начинается в молчании, и я вряд ли смогу выдержать его достаточно долго. Чимин настраивает навигатор, исходя из полученных геолокаций проделанного Леро пути, а я включаю радио, оставляя негромко играть одну из песен OneRepublic.
- Какую музыку ты слушаешь? – спрашиваю я совершенно спонтанно , как если бы спросила Аниту или Джеса. Я быстро привыкаю к обыденности рядом с Чимином. Он не производит впечатления человека в принципе увлекающего музыкой, но и о готовке я говорила также.
Часть меня готова встретиться с его молчанием, но мне хотелось бы услышать ответ. И не только на этот конкретный вопрос.
- У меня нет определенных предпочтений, - спокойно отвечает он, высовывая локоть в окно. Он выглядит несколько напряжённо, но я знаю откуда оно идёт. – Но я занимался в музыкальной школе, когда был ребёнком, поэтому могу быть несколько неравнодушен в классической музыке...
Я стараюсь не выдавать своего удивления, но приподнимаю бровь. Вещи вроде этого не состыкуются с образом плохого парня и кровожадного гангстера. Но прошлое Чимина скрывает не мало привычек, уже давно не естественных для его нынешнего мира. Но судя по всему не от всех из них он решил избавиться.
- И ты вот так просто решил об этом рассказать? Мне даже не пришлось выбивать из тебя это.
Чимин хмурит брови, не понимая. Он бросает взгляд в мою сторону в поисках ответа.
- Разве ты не хотела узнать меня получше?
- Да. Но... Мне немного сложно представить тебя в образе пай-мальчика. Эту версию тебя... - я смотрю в окно, но затем снова резко поворачиваюсь к мужчине. – Так на чем ты играешь? Помимо виртуозной игры на моих нервах, кончено...
- Приятно знать, что я заставляю тебя нервничать...
- Я не это имела ввиду, - раздраженно бурчу я.
Но уже слишком поздно. Самодовольная улыбка Чимина могла бы стать источником света для всего Таймс-Сквер. Впрочем, где-то он прав.
- Фортепиано, - после недолгого молчания говорит Чимин. – И совсем немного гитара.
- Почему немного?
- Я не закончил класс.
Я киваю, обдумывая полученную информацию.
- Кулинария, музыкальная школа... Чем ты ещё занимаешься? Резьбой по яичной скорлупе?
Губы Чимина искривляются в ухмылке. Этот человек не так прост. Не удивлюсь, если я права.
- Не все карты сразу, Чертёнок, - загадочно отвечает он, подмигнув мне, и выдерживает небольшую паузу пока я закатываю глаза. – Ну а ты? В чем твои таланты? Помимо игры на моих нервах...
Я дергаю плечом. Хвастаться здесь нечем.
Это он так говорит, что я тоже заставляю его нервничать?
- Я не умею готовить, и на музыкальных инструментах не играю... - говорю я, теряясь в границах своей откровенности. – У нас не было денег даже на еду, не говоря уже об одежде и музыкальной школе...
Я немного рисую. Чуть выше среднего, но недостаточно для чего-то большего. Возможно, развивая себя я могла бы улучшить свои навыки, но пока не имею такого порыва. Но я не стану об этом говорить Чимину.
- Твои родители не работали? Чем они занимались? – раздраженно спрашивает Чимин.
Трудный вопрос по многим причинам.
Я не хочу отвечать. Не хочу вспомнить и не хочу думать об этом. Не из-за стыда. Мне ничего стыдиться, мы были просто детьми недобросовестных родителей. Не мы виноваты, что судьба распорядилась таким образом, бросив нас с братьями на попечение к худшим людям на свете. Но наше прошлое не всегда определят нас самих, наше будущее и взгляды на жизнь. К счастью не все яблоки падают возле яблони.
Я чувствую ком в горле, даже если это чувство давно кажется мне чуждым. Организм отторгает эти эмоции. Я больше и слезинки не пророню из-за этих людей...
- Родители пили сколько я себя помню. Кололись столько же. Работать они не могли, их нигде не держали дольше нескольких дней. Приходить трезвыми каждое утро оказалось выше их сил, - на удивление равнодушным голосом говорю я, глядя в окно. Не могу смотреть на Чимина прямо сейчас. – Я, Джес и Кори всегда были предоставлены сами себе. Я росла в окружении мальчишек, они лучше принимали меня, чем девчонки...
Вряд ли будет уместным рассказывать, как ребёнком я плевалась дальше всех среди местных пацанов. Или как колотила их, когда они меня обзывали. Мелкие засранцы. Что-то я не слышала, чтобы они жаловались, когда как самая лёгкая и мелкая я перелазила через забор и тырила для них груши в чужом саду.
Хватка Чимина на руле усиливается, я вижу, как белеют костяшки на его пальцах. Видимо даже он, далёкий от нравственности человек понимает насколько это отвратительно быть таким родителем, но ещё хуже быть их ребёнком. Но вряд ли он когда-либо узнает насколько плохо наше положение было на самом деле.
- Они били вас? – спрашивает Чимин сжимая челюсть. Он смотрит вперёд, но мысли его далеки от дороги. – Родители.
Я вздыхаю, ответ требует огромного мужества. Чимин теребит самые старые и болезненные раны. А я позволяю ему это. По правде говоря, он единственный человек за очень долгое время кому я вот так разрешаю делать это с собой.
- Да.
- Твой шрам на ноге...
Я собираюсь попросить Чимина заткнуться, перестать задавать эти идиотские вопросы, тыкать палкой в мои болезненные места. Но я не могу. Почему-то мне хочется поделиться этой правдой с Чимином. Дать понять, что между нами может быть что-то ещё кроме физического влечения и попыток ненависти. Мы можем доверять друг другу.
- Да. Мама была под чем-то, когда напала на нас, стала резать и избивать. Не помню, чем она задела меня. Консервной банкой, кажется, - перебиваю его я, сжимая кулаки. – Они есть не только у меня, у моих братьев тоже. Их намного больше, чем один...
Я чувствую, как эта злость вместе с горячей ненавистью копятся внутри, съедая и разрушая боль, не имея возможности вырваться наружу. Столько лет они отправляют меня, питаясь воспоминаниями, но я так и не нашла способ примириться с ними.
Чимин берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. Я ошеломлена и сбита с толку. Первой мыслью становится желание отстраниться, как естественный рефлекс. Но затем я смотрю на Чимина и становится спокойно. Он выглядит вполне равнодушным, словно нет ничего особенно в том, чтобы вот так брать меня за руку, словно делает это постоянно. Это его способ выразить сожаления, если не может сделать это словами. Слушать его жалость было бы невыносимо.
Что-то в нем изменилось, стало не так как было раньше. Куда делся банальный животный флирт и откуда взялась эта мягкость? Не понимаю с чем связаны эти перемены, нет ли за ними корыстного умысла и хитроумного плана Чонгука, и это немного пугает... Что если вся эта нежность наиграна? Хочет ли он в самом деле прикасаться ко мне или просто вынужден играть свою роль?
- Твои родители ещё живы? – его слова звучат весьма зловеще, будто он надеется на то что они живы только затем, чтобы самому с ними покончить.
Я качаю головой подыскивая нужные слова.
- Отец убил мою мать, когда мне было двенадцать. Его посадили, нас с Кори определили в приют. Первые несколько лет он пытался с нами связаться, писал письма из тюрьмы о том, как любит нас и хочет увидеться. Жалкий мудак. Ждал, наверное, что мы, как верные собачки прибежим и дадим ему денег или наркотики... Не знаю, что с ним стало, но надеюсь ничего хорошего.
Наши руки по-прежнему скреплены, и я неосознанно сдавливаю пальцы, практически впиваясь ногтями в кожу Чимина. Не из дикого желания причинить ему боль, а потому что чувствую себя смертельно уязвимой. И опять же перед кем? Перед человеком способным обернуть эти слабости против меня... Колдуэлл прикончит меня, если узнает какой сентиментальной я стала.
- Долго вы были в приюте?
Я улыбаюсь. Лучше бы он так на мои вопросы отвечал, как задаёт их мне.
- Полгода. Пока Джесу не позволили оформить над нами опеку, - эмоции все же берут верх, делая мои глаза влажными, откупорив тем самым нечто глубокое, невысказанное миру. – Даже спустя столько лет детская травма преследует нас. Мы пытаемся не вспоминать о том, что было, как если бы детства не существовало и точка отсчёта началась уже после родительского беспредела. Но игнорировать проблему не значит избавиться от неё целиком...
- Подавляя воспоминания ты не заставишь их исчезнуть, Чертёнок.
- Знаю, это не помогает. Но думаешь у меня очень много вариантов как справиться с этом иначе?
- Есть у меня один проверенный метод...
- Пытки и убийство?
Чимин дергает плечом, а ещё улыбается одним уголком рта.
- Твои родители заслужили и того и другого. Твоя мать мертва, а отец возможно жив. Получить меньшее из возможного лучше, чем не получить совсем ничего...
Мысль о встрече с отцом посылает леденящий холод по всему телу. Пока не могу сказать насколько эта идея мне нравится. Насколько я готова бороться с травмой такими усилиям.
- У тебя есть время подумать над этим, - говорит Чимин, когда я не отвечаю. - Не прямо сейчас, но быть может позднее. Я наведу справки, выясню где он и чем занимается. Поговорим об этом, когда вернёмся, ладно?
Не уверена, что хочу иметь с отцом хоть какие-то дела, но все же я киваю.
Не знаю каким образом встреча и убийство папаши принесёт мне облегчение, но Чимин выглядит так, словно уже проходил через нечто подобное. И я снова возвращаюсь к предположению о потере близкого человека, кого-то очень дорогого ему. Мстил ли он за него подобным образом наказывая обидчиков?
- А у тебя есть братья или сестры? Семья? – спрашиваю я и снова спонтанно. У него ведь есть прошлое, друзья, люди, которых он любит. Или любил...
- Нет, - коротко отвечает он и что-то в его интонации отбивает желание что-либо уточнять.
Я вижу, как каждая мышца в его теле напрягается, он пытается разъединить наши руки, но я только крепче сжимаю его ладонь. Чимин бросает на меня быстрый взгляд, а затем поддаётся и просто позволяет мне это делать.
Между нами становится очень тихо, и в одночасье мы снова сделались теми, кем были раньше. Не друзья, не любовники, не союзники... Только наши соединённые руки попрежнему отдаленно напоминают о странной химии, творящейся между нами. Но возможно на данном этапе этого достаточно.
Я сглатываю, способная лишь догадываться о его собственной трагедии. Что он имеет в виду? Чью-то смерть или то, что ему пришлось оборвать все связи с близкими людьми? Собственно, в его мире это означает одно и тоже... Спрашивать я не стану, пусть эта интрига и разжигает мой интерес. Не хочу лезть не в своё дело. То, что я позволила Чимину порыться в закромах моих воспоминаний, не даёт мне того же права. Это не долг, который он обязан мне вернуть.
Взгляд Чимина отображает внутреннюю борьбу. Он словно уговаривает сам себя. Но я не хочу принуждать его к чему бы то ни было. Если он не готов, то так тому и быть.
Мы едем несколько часов подряд. Судя по координатам первой машины, следующей за Леро, мы движемся на юг. Скорей всего, в сторону порта, к докам, откуда Чонгук и Чимин отправляют контрабандой своё оружие. Это вполне логичный выбор места. Леро на протяжении многих лет занимается этим вопросом, даже после смерти Чона-старшего, как тот и завещал. Интересно, Леро начал промышлять этим ещё при его жизни или уже после? Наверное, сегодня мы сыщем ответ на многие вопросы.
Только к вечеру наш маршрут близится к концу. Мало кто рискнёт проводить такие сделки днём, у всех на виду. Поэтому Леро затаился на какое-то время. Судя по всему, у него и правда имеется домик где-то на побережье, недалеко от доков. Машина установила поблизости наблюдательный пункт, поэтому мы будем знать обо всех передвижениях Леро. Проблема лишь в том, что мы не знаем, когда назначена встреча и назначена ли она вообще.
Я предлагаю Чимину подыскать что-то вроде маленькой гостиницы или мотеля, в котором сможем отдохнуть после дела, не зависимо от его исхода. Дорога длилась часов семь, до этого мы оба толком не спали, и мы даже не знаем сколько придётся ждать прежде чем все произойдёт. Чимин не в восторге от этой идеи, но мне удаётся его убедить. В интернете я нахожу более-менее подходящее место и бронирую два номера через приложение.
Начинает смеркаться, путь достаточно вымотал нас, новостей пока нет. Чонгук и ещё несколько машину едут следом, но пройдет не меньше часа прежде чем мы сможем увидеться. Не сказать, что я яростно жду этой встречи.
Не знаю насколько наши домысли верны, но мы едем в сторону доков, чтобы быть поближе к предполагаемому месту. Возможно, нам удастся перехватить покупателей до того, как явится Леро. Мы останавливаемся в каком-то ресторане у самого моря, немного перевести дух и чего-нибудь перекусить. Мы садимся на улице, поближе к углу, но с видом на море. Большинство мест занято, люди смеются, из колонок льётся лёгкая игривая мелодия, а горизонт отливает нежно-розовым закатом, напоминающим сладкую вату.
- Здесь довольно мило, - говорю я, садясь на один из тех деревянных складных стульчиков. – Как думаешь?
- Наверное, - говорит он, безразлично окидывая взглядом беспокойную гладь воды. Волны шумно плещутся друг о друга.
- Наверное, - передразниваю его я, возмещаясь. – Чем тебе море-то не угодило?
Нам приносят меню и воду, мы делаем заказ, и официант оставляет нас. Я с жадностью делаю несколько глотков из стакана, не подозревая как страдала от жажды все это время.
Чимин кладёт локоть на спинку своего стула, взгляд наполняется глубиной и воспоминаниями. Тёплый ветер треплет его волосы, оставляя их в беспорядке. Он выглядит таким красивым прямо сейчас.
- В детстве родители часто возили нас с сестрой на пляж. Я научился плавать быстрее, чем ходить, - придаваясь ностальгии говорит он.
Мои брови выгибаются дугой, но я стараюсь не слишком выдавать свое удивление. Сестрой... У него есть сестра и родители.
- Ты был здесь раньше? – спрашиваю я, едва не подавившись. Я отставляю от себя стакан.
- Нет, - качает он головой. – Но это напоминает мне о том месте, где я бывал множество раз.
Слова так и рвутся наружу, но я не могу спросить у него о сестре. Не могу ковырять старые раны, от которых он судя по всему ещё не оправился. Не могу просить его о большем, когда этот кусочек воспоминаний он и без того оторвал от сердца. Ради меня. Но я могу быть благодарна за это.
Вместо этого я кладу ладонь поверх его сжатого на столе кулака, но Чимин обхватывает мои пальцы немного сжав, снова обретая над собой контроль. Эти прикосновения кажутся чем-то неловким, немного неправильным, и все же я знаю, мы на правильном пути.
Я замечаю насколько часто Чимин стал смотреть на меня, задерживая взгляд дольше положенного, не так как это было прежде. Не только сейчас, но и в машине, и за завтраком, и в гостиной. Меня учили распознавать реакцию, жесты, милейшие признаки симпатии и неприязням... Я знаю, как мужчины действуют и чего хотят от женщины, читаю их собственные тела. Знаю, как выглядит любовь, похоть, ложь... Но Чимина сложно понять, прочитать почти невозможно, он прячет эмоции делая вид, словно их не существует. Он так привык, разучился действовать иначе. Но сердцем я чувствую, что небезразлична ему, что не только я терзаюсь в муках неизвестности...
Притяжение между людьми не бывает статичным, оно движется дальше, нарастая и усиливаясь, либо замедляется пока плотностью не исчезает. Происходящее между нами не просто движется, оно мчится и развивается с неконтролируемой скоростью, хотим мы того или нет.
- Я не умею плавать, - признаюсь я спустя минуту молчаливого наблюдения за морем. – И боюсь глубины.
Сбитый с толку Чимин смотрит на меня, наклонив голову в бок.
- Из-за твоего прошлого? – хмурится он, отлично понимая в чем кроется корень проблемы.
Я безразлично дергаю плечом.
- Отец окунал нас головой в полную ванну воды, когда мы не хотели говорить правду. Бывало держал так пока мы не начинали терять сознание, как часть наказания...
Я пыталась научиться, Колдуэлл настаивал. Но я не смогла преодолеть этот страх, перебороть себя. Воспоминания, травма, оказались сильнее меня самой. Меня едва не исключили из программы, но спасли умения в других областях. Некоторые качества преобладают над другим, но эта чаша никогда не будет равной, быть совершенным во всем просто невозможно.
- Поэтому, если захочешь избавиться от меня, Чимин, то просто брось посреди океана. Я умру от страха быстрее, чем вода заполонит мои лёгкие...
Уголок его рта немного приподнимается, Чимин прыскает.
- Ты слишком болтлива сегодня, - заключает он с мягкой ухмылкой.
Я прикусываю нижнюю губу, скрывая боль, последовавшую за его словами. Я ему тут душу на распашку, а он...
- Хорошо, значит я буду молчать, раз тебе так угодно, - я сжимаю пальцы вокруг стакана и делаю маленький глоток.
- Нет, Чертёнок, мне нравится тебя слушать, - вздыхает он, щурясь от солнца. – Нравится, что твоей уровень доверия ко мне растёт. Я ценю это.
- Да, но ты не доверяешь мне, - это прозвучало достаточно жалко.
Он наклоняется чуточку вперёд, делая взгляд пронзительнее.
- Не доверяю? – страшно оскорбляется он. – Да я ни с одной женщиной спать в одну постель не ложился, не держа поблизости оружие. До тебя, Чертёнок. Даже зная, что ты можешь пристрелить меня во сне...
Я открываю рот в безмолвном возмущении. Но не то чтобы я особо удивлена, я знала это и без его признания.
- Так ты это сделал, залез ко мне в постель, - я пинаю его под столом. – И я слишком люблю свою кровать, чтобы пачкать ее твоей кровью. Впрочем, в следующий раз я надену тебе мешок на голову или придушу подушкой...
- Мне нравится, что ты расчитывать на следующий раз, - подмигивает он мне. – Даже если мой сон превратится в вечный. Я умру счастливым человеком.
Я закатываю глаза, чувствуя прилив тепла во всем теле, не зависящий от погоды.
- Раз ты доверяешь мне, почему не можешь ответить на мои вопросы? Рассказать о себе? О семье? О твоей сестре... Думаешь, я могу использовать это против тебя?
- Нет, я так не думаю, - не раздумывая отвечает он. - Но есть вещи, о которых я не могу сказать тебе прямо сейчас. Боюсь, вся правда не будет полной без Кори.
- Почему? – искренне не понимаю я, подавшись вперёд и приготовившись слушать.
Чимин глубоко вздыхает и на мгновение мне кажется, он ответит на мой вопрос, но если в нем и имелось к тому желание, то оно мгновенно пропало.
- Об этом тебе лучше спросить у него...
Я не могу винить Чимина, но и не почувствовать разочарования тоже. Наверное, мне придётся смириться с его желанием. В конце концов я все равно получу желаемое, ничего страшного, если это случится не прямо сейчас.
- Или ты можешь пойти более быстрым путём. Подключить свои связи, как ты сделала это с Триадой. К чему тратить время на ожидания впустую?
Я не стану говорить, что делала это раньше, уже искала о нем информацию. В самом начале, до благотворительного вечера, прежде чем понести первое фиаско с его убийством. Я поручила это Кори, но тогда нас не интересовало его прошлое, поэтому мы ограничились самым примитивным списком вещей. Просить Колдуэлла ради такой мелочи не было разумным, но это могло дать нам более обширную картину его жизни, узнать уязвимые места, по которым следует бить. Чимин обещал не трогать моего брата прежде чем мы со всем разберёмся, а я обещаю ждать до тех пор.
- Ты прав, я могу. Но я уважаю твоё решение. Доверяю тебе.
Мы болтали о какой-то ерунде, совсем не относящейся к основной задаче этого вечера, Чонгуку, Кори или других вещах, о которых не хотелось сейчас думать. В каком-то смысле казалось неуместным, в такой уютной и располагающей к романтике атмосфере беседовать о чём-то серьезном. Конечно, по большей части говорила я, совсем не замечая, как слова льются в бесконечном потоке. Но Чимин не оставался безучастным, все же внося свою лепту в виде коротких историй или глупых, хоть и смешных шуток. Он не мог открыться мне словами, но он делал это иначе, пусть не очевидным, но понятным мне языком.
Я понимала, что нужно притормозить. Не мчаться столько безрассудно, слепо доверившись чувствам. Сердце постепенно подчиняло себе разум, но из последних сил он продолжал бороться на пепелище здравого смысла. Неизвестность больше не пугала, она манила, зазывала меня, обещая очень многое. А я верила, даже зная к чему все может привести.
Чимин
Вид на Карли, сидящую напротив, на фоне бушующего моря и белого песка, завораживает меня. По этой причине я не могу есть – хочу сосредоточиться на запоминании каждой детали этого момента. Сколько ещё у нас их осталось?
Карли ест не спеша, пробуя кусочек за кусочком с особой тщательностью, как если бы каждый из них имел отличительный вкус. Глядя на эту девушку мой голод становится невыносимым, но не имеет никакого отношения к еде. Я могу есть ее днями напролёт и все равно оставаться голодным.
Карли поднимает свой взгляд на меня, обнаруживая пристальный прицел моих глаз. Она улыбается, мягко, почти смущенно, посылая горячие импульсы в холодное пустующее пространство между рёбер...
Чужие слабости вызывают во мне жалость, порой ярость и даже смех. Уязвимость не бывает привлекательна, она ломает нас и делает легкой мишенью. Карли думает также, судя по тому как плотно она оградила себя шипами, не позволяя иному злу соприкоснуться со своими страхами и застаревшими ранами. Но она доверила их мне... Тому, кто менее всего заслуживает о них знать. И черт возьми, я стану оберегать каждое ее слово, как свою собственную боль храню от других.
Я могу отрицать это, но, когда всё закончится, я буду скучать по Карли, по её присутствию в своей жизни, по своим ощущениям рядом с ней, теплу ее кожи, запаху миндаля, крошечной родинке над правым уголком ее рта... Исход этой истории трагичен, но я не откажусь от неё, возьму всё, что она может нам предложить.
- Ты не притронулся к еде, - звучит ее голос, напротив. – Тебе не нравится то что ты заказал? Могу поделиться, если хочешь... Не твоя фриттата, конечно, но на вкус вроде ничего...
- Я не голоден, - признаюсь я, встречаясь с ее разочарованием. – Но съем кусочек, если ты меня покормишь.
Карли опускает плечи и закатывает глаза.
- Что за детский сад, Чимин? Не хочешь есть – ходи голодным...
- Есть только один способ утолить мой голод, Чертёнок, но нас привлекут за непристойное поведение, если мы сделаем это здесь...
Она перестаёт жевать и задерживает серьёзный взгляд на моем лице, пиная мою ногу под столом. Второй раз с тех пор как мы приехали. А затем улыбается, достаточно грязно, чтобы мои штаны стали теснее. Змея...
Но я все же получаю свой кусочек еды. А затем ещё один и ещё, пока на тарелке девушки ничего не остаётся. Да, я определённо буду скучать по моментам подобно этому.
Вскоре звонит Чонгук и мы договариваемся встретиться в доках, разведать местность, найти пути по которым недруг может попытаться от нас сбежать. В отличии от Чонгука, бывать здесь мне не приходилось. Леро занимался всем многие годы до этого, Чон-старший доверял ему эту сторону нашего бизнеса, поэтому не существовало необходимости брать процесс под контроль. Очевидно, зря. Но нужно быть полным идиотом и самоубийцей, чтобы пойти на столь отчаянный шаг, пытаясь нагнуть людей настолько могущественнее себя. Остаётся лишь выяснить как много ему удалось у нас украсть. Но его предательство в разы тяжелее суммы его долга. Впрочем, он заплатит за все свои преступления.
Карли сидит рядом, на соседнем сидении в моей машине. Она выглядит спокойной, но немного уставшей. Дорога измотала ее. Одну руку девушка, с мечтательной улыбкой, высунула из окна, будто пытаясь схватить воздух, а другую сложила на коленях. Мне хочется взять ее, переплести наши пальцы, снова ощутить тепло ее кожи. Это чувство сводит меня сума, как зуд, который невозможно унять. Я знаю, мне следует соблюдать границы, иначе это влечение очень быстро перерастёт в нечто большее и станет сокрушительным для нас обоих. Но как держаться от Карли подальше, когда с каждой секундой она все больше занимает пространства в моей жизни...
Я не представлю, как смогу отпустить ее.
***
Мы встаём на позиции прежде, чем Леро приезжает на место. Чонгук не скрывал своего недовольства высказываясь по поводу присутствия здесь Карли, считая, что ей здесь не место, игнорируя тот факт, только благодаря ей сегодня мы здесь. По этой причине я стараюсь держать Карли при себе. Если дело дойдёт до перестрелки никто не станет заботиться о ее безопасности, никто не прикроет ее от пули. Никто кроме меня. Карли не согласится со мной, станет спорить о своей независимости, и я поддерживаю ее в этом, но не могу доверять никому из здесь присутствующих зная о намерениях Чонгука в адрес Карли. Он не будет ждать шанса отправить ее в Китай, имея возможность убить девушку здесь и сейчас. В его приоритете как можно скорее избавиться от всех неугодных людей, и он сделает это, несмотря ни на что.
Мы заняли южную, ближнюю к порту сторону. Чонгук остался на северной, рассредоточив своих людей у контейнеров с грузом. Шуга со своими людьми сосредоточился у дороги, контролируя все въезды и выезды. Работники доков, охрана, оставались под нашим контролем, с ними проблем быть не должно. Остаётся дождаться тех, ради кого мы все здесь собрались.
Интрига о тайном покупателе держалась недолго. Им оказался ливийский синдикат, сотрудничавший с нами ранее. Эта тесная связь длилась много лет прежде, чем их предыдущий глава перехватил груз с оружием, предназначенный Египту, убив наших людей. С рук им это естественно не сошло, кровавая баня того дня по-прежнему одна из моих любимых историй. С тех пор мы проводим сделки только на своей территории, там, где мы сразу же можем пресечь подобную несправедливость. У Леро не хватило бы яиц отправиться с нашим товаром в Ливию, зная о возможных последствиях. Когда Чонгук доберётся до него, Леро пожалеет обо всех неверно принятых решениях.
Леро прибыл следом, пришвартовав яхту в порту вблизи от нас. На улице стемнело, местность едва ли освещена, но даже отсюда я способен различить самодовольную физиономию этого ублюдка, когда тот выходит на палубу. Он встречает взглядом своего гостя, небрежно опираясь о металлические прутья ограждения, когда Аймон Зейден в окружении охраны ступает на борт. Они обмениваются рукопожатиями и обнимаются, как старые приятели. Я хочу убить обоих. Первого за предательство, второго - за ошибки отца, которые тот так и не усвоил.
- Как вы допустили въезд в страну людей из их синдиката? Не удивительно, что Триада так свободно гуляет и убивает мирный народ на вашей территории, - скрипя зубами говорит Карли. – Никто за этим не следит.
Карли права, спорить здесь не с чем. Чонгук слишком молод в управлении криминальным бизнесом, а если взять в учёт беременную Кэтрин, то он хватается за все сразу, но толком не справляется ни с чем. Наши люди боятся и уважают его, приняв его вопреки всеобщему скептицизму. Молодое поколение лучше идут за новым Боссом. Куда труднее убедить старшее, верное Чону-старшему, доказать, что сын способен вести дела не хуже своего отца. Чонгука слишком поздно начали готовить, нельзя всему облучиться за столь короткий срок. Но он учится и собирается стать самым могущественным Боссом за всю историю их семьи. Но он сделает не мало ошибок до того, как это произойдёт.
Но нельзя спускать на него всех собак. Я был рядом все это время, но это не избавило нас от такого количества проблем. Когда вернёмся, нам с Чонгуком следует многое обсудить, основательно взяться за многие вопросы.
Я молча достаю телефон и набираю номер Чонгука. Но ещё до начала гудков раздаются первые выстрелы.