Чимин/Скарлетт
Чимин
Глядя на то как Карли уходит, я понял, она права. Чувство вины, осело горечью на кончике языка, но мое упрямство не позволило так сразу признать это. Холодность Карли стала больной пощечиной, смешавшей меня с дерьмом. Но разве это несправедливо? Своим невежеством я позволяю дистанции между нами увеличиваться, когда как я должен действовать в обратном направлении.
После побега Карли, первой мыслью становится сделать тоже самое. Убраться отсюда ко всем чертям, не утруждая себя лишними заботами. Карли и без того считает меня последним мудаком, так к чему стараться это изменить? К чему напрягаться ради какой-то девушки, которая вскоре полностью исчезнет из моей жизни?
И все же Карли не заслуживала такого обращения. Я собирался позволить ей довольствоваться меньшим из того что могу ей предложить, слепо надеясь, что она примет это, как и остальные девушки в моем окружении. Но Карли... Предьявить ей объедки, стало худшим проявлением неуважения к девушке, чья корона не терпит иного места кроме как первого. Я мог бы списать собственную глупости на похмелье, но по правде говоря мои соображения были трезвыми, пусть и не совсем верными. Если я собираюсь получить от Карли ту отдачу на которую рассчитываю, мне стоит постараться. Возможно, впервые в своей жизни. И эта девушка будет стоить любых усилий.
Иду в ванную, где несколько минут рассматриваю себя в зеркале, уперевшись ладонями о раковину. Желание поцеловать Карли стало совершенно случайным, но мне не следовало делать этого вот так... Когда фактическое присутствие одной из шлюх все ещё оставалось на мне. Глупо было надеяться, что Карли примет меня в таком виде. Она знает себе цену и не позволит никому относиться к себе как-то иначе кроме как с должным уважением. Иметь дело с девушкой вроде неё сбивает меня с толку. Я не знаю, не умею как правильно... Найти лёгкую добычу и иметь одноразовый секс на протяжении последних пары лет не было чем-то сложным, поэтому с моей стороны стало ошибкой стараться найти подход к Карли тем же способом, но эта девушка требовала более утонченной тактики.
Если уеду прямо сейчас, то своим поступком докажу Карли, что я именно то дерьмо, каким она меня считает. Я никогда не отрицал своих темных качеств, но почему-то презрение в глазах Карли остро давило на них как на недостатки. Никогда не считал себя способным меняться ради кого-то, но изменить некоторые вещи в отношении Карли – это то что кажется мне посильным.
Как только мы покончим с Леро, Чонгук основательно возьмётся за Карли, искореняя проблему за проблемой вокруг себя. Сколько времени у нас есть? Сутки? Неделя? Слишком короткий срок по сравнению с тем, что могло бы быть... Возможно, я не могу продлить жизнь Карли или изменить решение Чонгука, но за эти несколько дней мы оба можем получить то, что отрицаем уже так долго. Друг друга.
Стоя у машины, под ледяными каплями дождя, я снова думаю уехать, но что-то в груди скребется и не даёт мне этого сделать. Сколько бы времени у нас не осталось, я собираюсь провести его с Карли. Беру одежду, аккуратно сложённую в багажнике и иду обратно в дом. Принимаю быстрый душ, привожу себя в порядок и возвращаюсь в пустую гостиную. Домашний уют и куча семейных фотографий накрывают меня странной тоской по тому, что уже давно в прошлом. Но в этот раз я не позволяю этому чувству разрастись, хватит с меня на сегодня воспоминаний.
Сажусь на диван, вполне кажущийся удобным, но здесь ли мое место? Мысленно возвращаюсь к Карли и воображаемый счетчик снова даёт обратный отсчёт. У нас не так много времени, чтобы проводить его порознь. И это гнетущее чувство ужалило меня, сгоняя с места. Я блядь не собираюсь спать где-либо еще кроме как рядом с Карли, даже если это значит получить от неё пинок по яйцам или нарушить одно из ее правил. Ей придётся смириться.
Поднимаюсь на второй этаж, но все двери закрыты, и я не знаю за какой из них Карли. Я почти не думаю о Кори, чья комната вероятнее всего также находится где-то здесь. О нем я позабочусь чуть позже, а пока не позволю ненависти к нему забрать наши с Карли последние мгновения. Одна из дверей приоткрыта, и я заглядываю туда, обнаружив там детскую. Анита скоро должна родить, но Карли никогда не увидит своего племянника или племянницу. Я выхожу, закрывая за собой дверь, запирая там бушующее чувство вины. В мои планы входил один Кори, но в итоге и его сестру утянуло за ним...
После двух неудачных попыток, нахожу Карли, закутанной в одеяло, свернутой в комочек. На секунду я задумываюсь, что вряд ли Карли одобрит мой визит, но ноги вопреки здравому смыслу ведут меня к ее кровати. Ложусь поверх постели, лицом к лицу к Карли, опасаясь тревожить ее сон. Осторожно стягиваю с ее головы одеяло, встречая абсолютное спокойствие и умиротворение на ее лице. То, что я чувствую к Карли... Возможно, не стоит давать этому определение или зацикливаться на этом. Скоро ее не станет и это не должно повлиять на то что будет со мной дальше. У нас есть здесь и сейчас и это все, что имеет значение.
Желание касаться кого-то вот так, казалось давно забытым чувством, но к Карли мне хотелось прикасаться постоянно. Я провожу костяшками пальцев по ее скуле, убирая от лица спадающие пряди, мягкими движениями проводя по волосам. Ресницы Карли затрепетали, а глаза быстро забегали под веками, выражая некое внутренне беспокойство. Я притягиваю ее к себе, и Карли прижимается ко мне, быстро найдя покой в моих объятиях. Волосы, пахнущие миндалём, защекотали мне нос, но я провожу по ним ладонью приглаживая и прикасаюсь губами к виску девушки.
- Спи, Чертёнок, - зачем-то говорю я, давая волю переполняющим меня эмоциям. – Все будет хорошо...
Холод на мгновение отпутает, но чувство безнадежности не даёт полностью насладиться этим моментом. Мы оба обречены.
Карли
Когда я просыпаюсь за окном светит солнце, пробиваясь прямыми лучами сквозь мое окно. Сложно сказать сколько сейчас времени, но я бы сказала оно движется к полудню. Ливень отступил, гроза закончилась, но чувство одиночества, клокочущее в груди не стало меньше. Оно холодной тенью следует за мной, выжидая момента овладеть мной полностью и довести до отчаяния. И в последнее время у меня все меньше сил с ним бороться.
Пахнет беконом. На секунду это кажется какой-то глупостью, пока аромат не становится более отчетливым, смешавшись с запахом другой еды. Желудок сжимается сперва от голода, а потом при мысли об Аните, единственной в этом доме способного приготовить съедобный завтрак, не прибегая к консервам. Как же я скучаю по ней.
Затем я вспоминаю про Чимина, бросая быстрый взгляд возле себя. Словно он был здесь, и я знаю об этом. Кожа начинает гореть, представляя мужчину лежащим возле меня. Очевидно, здравый смысл покинул меня в это утро... Вторая половина постели выглядит мятой, но это ведь ещё ничего не значит, верно? Чьи-то руки обнимали меня во сне и это казалось таким реальным, как наяву, ещё и этот голос...
Все будет хорошо, Чертёнок...
Это был не сон? Это был не сон!
Я резко выбираюсь из-под одеяла, отходя к двери, гладя на кровать как на чужую, не принадлежащую мне. Бред какой-то. Чимин спал здесь... В обход моим чувствительным к чужакам сенсорам. Он. Человек, от которого я сильнее всего должна держаться как можно дальше. И я буквально позволила ему быть здесь. Впрочем, это слишком похоже на Чимина, раз за разом игнорировать мои границы и устанавливать в них собственные правила.
Из меня вырывается нервный смешок. Но я не злюсь. Разве что на себя... И на свои затвердившие соски при мысли о наших с Чимином возможных прикосновений или объятий, отделяемые небольшим количеством одежды, от настоящей близости. Наверное, я окончательно потеряла голову из-за своего одиночества, находя это намного интимнее настоящего секса.
Уф. Надеюсь, стояк Чимина настолько же болезненный, как мое собственное возбуждение.
Спускаюсь вниз, особо не волнуясь за свой внешний вид. Что-то мне подсказывает, растрепанные волосы и мятое лицо не спугнут Чимина. А если и спугнут... то пусть. Естественность прекрасна во всех ее проявлениях, и, если он этого не ценит, то нам не о чем с ним разговаривать...
Как и предполагалось, нахожу Чимина на кухне, управляющимся с готовкой не хуже Гордона Рамзи. Сдвинутые брови, испарина на лбу, уверенные движения... Разве есть что-то притягательнее мужчины, знающего своего дело? Иметь дело с мужскими стриптиз-шоу дважды в неделю – специфика моей работы, но разве они могут идти хоть в какое-то сравнение вот с этим? Есть вещи намного сексуальнее обнаженного тела.
Чимина трудно понять. Часто лик кровожадного убийцы и парня-шлюхи кажутся мне единственным чертами, определяющими его, как человека. Пустышка, ведомая примитивными инстинктами. Что с него взять. Но иногда Чимин делает что-то вроде этого и ты уже не знаешь, тот ли он человек, каким себя выставляет? Чужая душа – потёмки. Какие ещё секреты таятся за ее слоями?
Чимин принял душ и переоделся. Наверняка в его машине снова отыскалось несколько чистых вещей. Этот жук везде приживётся. Но приятно знать, что он соизволил привести себя в порядок прежде чем лезть ко мне в постель. Мерзавец.
И все же странно видеть его таким, по-домашнему комфортным. Ненароком начинаю задумываться, каково это вставать каждое утро и видеть его таким?
- Привет, - обозначаю себя я, опираясь локтями о крохотный кухонный островок.
- Доброе утро, солнышко, - подмигивает он мне, обращая все своё внимание к готовке. Не знаю, чего хочу сильнее: ударит его побольнее или поцеловать. – Хорошо спалось?
Я беру ломтик сладкого перца и кладу его в рот.
Сперва я решаю расспросить Чимина о его тайном визите в мою комнату, но затем отказываюсь от этой идеи. Мы поговорим об этом, но чуть позже. Наверное, запах еды несколько подкупает меня в этом. Не хотелось бы выгонять его из своего дома прежде чем он закончит. Сомневаюсь, что самостоятельно смогу довести блюдо до нужной кондиции.
- Просто ужасно. Снилось страшное, отвратительное чудовище, тянущее ко мне свои мерзкие клешни... Говорят такие сны снятся жертвам домогательств, – я поднимаю взгляд на Чимина с легким прищуром. – Тебе что-нибудь об этом известно?
Чимин выгибает бровь и на секунду задумывается. Блеск в его глазах означает ни грамма гребанного сожаления. Он небрежно дергает плечом.
- До меня никогда не домогались, Чертёнок. Откуда мне знать? – он криво улыбается, прикусывая кусочком бекона. Меня бесит его приподнятое настроение.
Я едва не кидаю в него помидором.
- Ну а ты, - я выпрямляюсь, упираясь ладонями о столешницу. – Как тебе спалось? На диване...
- Просто прекрасно, - жутко довольно отвечает он. – Лучший сон в моей жизни.
Чимин заглядывает в духовку, контролируя процесс приготовления. Аромат, вырвавшийся изнутри просто умопомрачительный и я тут же забываю суть своей претензии.
- Что готовишь? – спрашиваю я, с излишним любопытством наблюдая за действиями мужчины. Я сглатываю подступившую слюну. Из-за еды, а не из-за Чимина... Наверное.
Чимин многозначительно смотрит на меня. Наверное, я похожа на выпрашивающего еду щенка, судя по тому как он улыбается, наблюдая за мной.
- Я называю это «оргазмический взрыв», - загадочно и воодушевлённо произносит он и я закатываю глаза, подавляя смешок. Вполне в духе Чимина.
- А нормальное название у этого блюда есть? – я молчу о том, что один только аромат соответсвует этому идиотскому названию. Будет ли меня ждать настоящий оргазм, когда дело дойдёт до дегустации?
Реальность превосходит мои самые смелые ожидания в сто.. нет, в миллион раз. Фриттата Чимина вышла просто превосходной, идеальной, божественной. Пышная, мягкая, наполненная вкусом... Настоящий «оргазмический взрыв». Этот гастрономический оргазм сделал пресным любые вариации этого блюда в чужом исполнении в будущем.
Мы едим прямо на кухне, стоя, не отходя от кухонного островка и совершенно наплевав на манеры. Само название блюда лишает этот завтрак любого этикета, но кому какое дело? Мы с Чимином много смеёмся и шутливо пререкаемся в нашей собственной манере, совсем не думая о наших проблемах или разногласиях. Холодная тень одиночества на время отступает, заполняя образовавшееся пространство приятным теплом.
Впускать постороннего человека в свою жизнь довольно непросто, особенно кого-то вроде Чимина, но я чувствую, как дверь в моем сердце немного приоткрывается пока разум воюет по ту сторону баррикад, постепенно проигрывая.
Отбрасывая все сомнения, предрассудки и мнение моей семьи, каковы шансы, что у нас что-то выйдет? Сложно сказать с уверенностью, учитывая в насколько разных, но в тоже время похожих мирах мы существуем. Насколько окружающий нас хаос позволит нам быть вместе без шанса сгореть дотла? У нас было не так много возможностей провести время вместе, но тот огонь, зажигающийся в нас с каждой встречей, неумолимо сближает нас, постепенно приближая к точке невозврата. И мы не делаем против этого ровным счётом ничего, просто плывя по течению.
Но Кори... Отчасти от него зависит исход этих событий. Насколько мы с Чимином готовы поступиться принципа в борьбе за возможность быть друг с другом? Какова вообще вероятность, что он этого захочет?
Я складываю грязную посуду в посудомоечную машину и протираю столы. Учитывая вклад Чимина в наш завтрак, это вполне справедливо. Да и к тому же, уборка – одна из немногих видов помощи на которые я способна на территории кухни. Готовка явно не мое.
Чимин стоит рядом, привалившись спиной к холодильнику, наблюдая за каждым моим действием. Я чувствую его пристальный взгляд по всему телу и даже под кожей. Но его присутствие мне совсем не мешает, не тревожит... Мне нравится, что он сегодня остался здесь. Веет каким-то спокойствием и уютом. Словно так было всегда и продлится целую вечность.
- Где ты научился готовить? – спрашиваю я, закончив наводить порядок. – Ты закончил кулинарную школу? Или был на попечении у Гордона Рамзи? Или просто имеешь тайное пристрастие к вкусной еде?
И я не знаю откуда столько болезненного интереса к этому вопросу. Может потому что кулинария – последняя сопоставимая с Чимином характеристика.
Чимин слабо улыбается, словно ждал этого вопроса слишком долго, а я все с этим тянула.
- Почему ты спрашиваешь? – его реакция застаёт меня врасплох, не то чтобы я ждала сиюсекундного откровения об этом кусочке его прошлого.
Я дергаю плечом, становясь напротив Чимина, в точно такой же позе привалившись к островку.
- Просто пытаюсь понять кто же ты такой, Пак Чимин. Пока не очень получается...
Он фыркает, лениво отрываясь от поверхности, и медленно приближаясь ко мне, постепенно заполняя собой все пространство. Чимин пахнет хвоей и ментоловым гелем для бритья, и этот запах будет преследовать меня долгими одинокими ночами.
Я облизываю пересохшие губы, когда расстояние между нами становится опасно ничтожным. Мускулы в моем теле непроизвольно напрягаются, но лёгкие по ощущениям наполняются тёплой карамелью.
Чимин упирается руками о столешницу по обе стороны от моих бёдер, нависая надой мной и исключая все пути к побегу. Я не могу дышать.
- Тогда ты задаёшь не те вопросы, Чертёнок, - сексуальная хрипотца в его голосе бьёт под дых моему самоконтролю, вызывая лёгкую дрожь в коленях. Его напористость волнует, но не пугает, заставляя узел внизу живота мучительно стягиваться. От Чимина веет чем-то запретным, чем-то что мне не терпится заполучить.
Сердце ухает в желудок. Я крепко цепляюсь в запястья Чимина, словно пытаясь сдержать, отстранить от самой себя, но в тоже время притягивая с неистовой силой. Я могу оттолкнуть его в любой момент, в идеале в этот самый, пока не случилось ничего непоправимого, но любопытство не дает мне разжать пальцы. Его кожа пылает также, как и моя, если не сильнее.
Я прикусываю нижнюю губу в последней попытке через боль вразумить саму себя. Взгляд Чимина жадно проглатывает это зрелище и мужчина издаёт гортанный, почти животный рык. Его ладони крепкой хваткой держатся за столешницу, и я чувствую, как мышцы его рук становятся твёрдыми, как камень. Это похоже на безумие происходящее между нами.
- Что мы делаем? – шепчу я тихим голосом, наполненным сомнений, страха ступить через эту грань. Может, Чимин сможет хоть как-то объяснить это наваждение?
Мне казалось после жестокого детства в мире не осталось вещей способных сбить меня с толку, но эти незнакомые чувства дезориентируют, ужасают. В тоже время неведомая сила с полной решительностью толкает меня в спину приговаривая: «давай, девочка, иди навстречу неизвестности и ничего не бойся».
Чимин касается моей скулы костяшками пальцев и все мое тело оживает от его ласк, поддаваясь им навстречу. Его движения кажутся неловкими, будто новыми для него, но вместе с тем источают уверенность в своих решениях.
Чимин не отвечает, оставляя мой вопрос повиснуть в воздухе. Вместо этого он кладёт руку на мой затылок, пропустив пальцы сквозь волосы, и одним нетерпеливым рывком прижимается своими губами к моим, его язык скользнул внутрь, бесцеремонно овладевая моим ртом. Он действует грубо, жестко, нетерпеливо, словно отбирая у смерти последние мгновения. Я издаю тихий стон, притягивая Чимина как можно ближе к себе за ворот его футболки. Всё внезапно перестаёт быть осторожным. Происходящее пугает, но это опасное притяжение рушит все выставленные преграды, как бы сильно мы не сопротивлялись. Это кажется чем-то высшим, большим, чем мы сами.
Пальцы Чимина плавно опускаются ниже, обводя мою спину и талию, пробирая путь к моей заднице. Он обхватывает меня одной рукой, приподнимает с места так, словно я ничего не вешу и усаживает на стол, прижимаясь твёрдой эрекцией к моему горячему центру. Господи Иисусе. Я обхватываю Чимина ногами, прижимая плотнее к себе, слегка двигая бёдрами, показывая насколько нуждаюсь в этом трении и в нем самом. То как он стонет мне в губы едва не доводит меня до исступления. Чимин разрывает поцелуй, мое лицо не может скрыть замешательства, но то что я вижу в глазах мужчины... чистое сумасшествие. Он тяжело дышит, а жар между моих ног вот-вот пропитает штаны насквозь.
- Такая нетерпеливая... - шёпотом дразнится он, убирая волосы с моей шеи, оставляя мягкий поцелуй, посасывая пульсирующую точку. Я запрокидываю голову, отдаваясь всем его прихотям, стараясь не обезумить от напряжения.
- Раз все настолько очевидно, чего ты ждёшь? – я провожу пальцами по его распаленной груди, кубикам пресса, узорам бесконечных татуировок, просвечивающих сквозь футболку, пока не цепляюсь резинку его штанов и не оттягиваю чуть ниже. Сколько ещё намеков ему нужно?
Мое горло обдаёт поток горячего тяжелого дыхания.
- Блядь, - рычит он, а я осторожно провожу рукой через ткань по всей его внушительной длине, дрогнувшей от моего прикосновения.
Чимин резко отстраняется, перехватывая мое запястье, и встречается со мной взглядом. Никак не пойму, чего он хочет.
- Нет, - отрезает он, облизывая припухшие от поцелуя губы. – Я не умею просить прощения, Чертёнок. Не словами. Но извиняться можно разными способами...
Извиняться? За что? За то, что было в гостиной? Вихрь последующих действий не оставляет времени думать о таких мелочах.
Чимин целует меня в висок, щеку, губы, оставляя мягкие как пух прикосновения. Я все ещё не понимаю, что он замышляет, но огонь в его глазах так и норовит сжечь здесь все дотла. А я уже горю в безумном пламени чувств и ощущений...
Чимин помогает мне спуститься на пол, встав на ровный пол ватными ногами. Мужчина поддевает край моих штанов и приспускает чуть ниже, но не открывая слишком много. Его рука скользит мне под футболку, исследуя нежную кожу сперва на животе, а затем пробираясь ниже, пока не исчезает под тканью.
Чимин резко выдыхает, упрямо глядя мне в глаза. Вероятно, его собственное возбуждение доставляет ему не мало неудобств. В одну секунду я решаю прикоснуться к нему, но Чимин дал ясно понять, что не нуждается в этом. Мой рот наполняется слюной при одной мысли прильнуть к нему своими губами.
Я, облокачиваюсь локтями о столешницу, боясь не удержаться, когда пальцы Чимина скользят по моим складкам, распределяя по ним скопившуюся влагу и пуская электрический ток по всему телу. Мои бёдра непроизвольно дёргаются вперёд, отчаянно нуждаясь в освобождении. Он не торопится. Играет или заманивает? В любом случае я не продержусь долго.
- Так в этом твой план? - прерывисто дышу я. – Наказать себя доведя меня до оргазма?
Чимин ухмыляется подобной формулировке.
- Разве десерт может быть наказанием, Чертёнок? - это добавляет дерзости и нетерпения к его тону. – Расставь ноги шире...
Прежде чем я успеваю подчиниться, Чимин опускается ниже, одним рывком стягивая с меня штаны, заставляя раскрыться перед ним во всей своей красе. Я не чувствую ни стыда, ни неловкости, только потребность, державшуюся между нами практически с самой первой встречи. Штаны оказываются на уровне лодыжек, и я переступаю через них, избавляясь от куска ненужной одежды. Чимин смотрит на меня снизу-вверх, точно кот, получивший целую миску сметаны.
Руки Чимина обхватывают меня под коленями, а горячие губы касаются низа живота и бёдер, обжигая поцелуями. Я упираюсь пяткой в подножку барного стула, направляя Чимина к пульсирующему местечку, действительно нуждающемуся в его прикосновениях. Не знаю, какие иллюзии на мой счёт он питал, но робость или скромность не входят в число моих качеств. Мне поздно быть праведницей.
- Ты пахнешь как грех... Маняще сладко.
Рука Чимина не спеша начинают движения вверх по внутренней стороне моих бёдер, едва касаясь, сводя сума от вожделения. Его пальцы сперва касаются моих складок, двигаясь вперёд и наружу и я вздрагиваю. Вся сдержанность спадает, как только Чимин задевает клитор и мои лёгкие сжимаются от прилива ощущений. Я вдыхаю воздух через приоткрытые губы, но едва ли могу наполнить грудь кислородом. Темп над сверхчувствительным комочком нарастает, и я запрокидываю голову назад, тяжело дыша, крепкой хваткой держась за столешницу, не доверяя себе твёрдо держаться на ногах.
- Нет-нет, Чертёнок, - он несколько раз цокает языком. – Смотри на меня. Ты должна наблюдать...
И я молча подчиняюсь, встречаясь взглядом с мужчиной.
- Вот так, хорошая девочка...
То как он смотрит... Голод и возбуждение в его глазах. Господи Иисусе.
Чимин делает несколько последних движений вокруг клитора и обе его руки грубо обхватывают мои бёдра. Он хищно улыбается, словно готовясь вот-вот меня поглотить. Мужчина целует мое лоно, проводя языком от самого центра и чуть выше, сомкнув губы вокруг пульсирующего узелка. И я застонала, цепляясь в волосы Чимин на затылке, почти потеряв рассудок.
И я действительно наблюдаю за ним, не позволяя себе и моргнуть лишний раз. Вид Чимина, такого властного и могущественного, приклоняющегося перед моей киской не столько вызывает триумф, сколько желание позволить ему высосать себя без остатка. Черт возьми, сейчас я дам ему все, о чем он меня попросит...
Стоны Чимина, его тёплый язык дразнящий и кружащий над моей чувствительной плотью - это похоже на совершенство. Все мое тело сжимается и подрагивает, отзываясь на его ласки. Бёдра ритмично двигаются, разум где-то вдалеке и только напряжение копится внизу живота, ища выхода. И я тихо задыхаюсь и хнычу, то оттягивая, то поглаживая копну темных волос мужчины... Будут ли ощущения такими же сильными, окажись Чимин внутри меня прямо сейчас. И эта мысль наполняет меня вдогонку к каждому пронзающему касанию языком или губами.
Давление внизу живота всё копится, слишком быстро приближая меня к самому краю. Чувствую, как колени подгибаются по мере приближения оргазма, пальцы на ногах скрючиваются, больше не в силах держать это напряжение внутри. Я начинаю усиленно качать бёдрами и Чимин хрипло стонет, предчувствуя приближающийся конец... Происходящее слишком хорошо, чтобы быть правдой.
- Сделай это. Кончи для меня...
И я снова повинуюсь, не вправе ослушаться. Я с криком разрываюсь, выгибаясь дугой. Что-то приговаривая, Чимин шлёпает меня по заднице и прижимается губами к разбухшему клитору, заставив меня дёрнуться.
И я больше не боюсь упасть. Я отпускаю ещё один страх из своей жизни...