Глава 3
Солнце стояло в зените, освещая поляну ласковыми лучами. Оно было безразлично бегающим в панике по поляне кошке и коту, не откликалось на мольбы, и лишь тихо и лучезарно сияя, существовало в небе.
— Не могли же они испариться! – кружила по поляне Туманка, бесконечный раз, заглядывая за соседний холм – Это я во всём виновата, не надо было убегать...
— Не вини себя, – успокаивающе похлопал её по плечу серый воин – Главное, чтобы они не догадались о нас.
— Ох, Боброух, я так волнуюсь! Может их вообще забрали мятежники, – понизив голос и представляя страшное проговорила ученица, пытаясь задержать леденящий душу стук в висках.
— Тогда мы должны их искать.
— А если и нас схватят? Кто расскажет племенам о тайных врагах? – не сдавалась та.
— Ты слишком много на себя берёшь. Просто поверь мне.
Туманка нервно сглотнула и сделала глубокий вдох, чувствуя, как тело наполняется звериной решимостью. Смущаясь и прижимая уши, Боброух тихо подошёл к боку целительницы, крепко сплёл хвост в тишине, в которой было слышно касание шерсти, явно намекая на утренний разговор. Друзья посмотрели на друг друга и, повинуясь неслышному приказу, вразброс рассыпались по холмам.
Серая побежала в сторону топи, огибая пастбища. Лапы усиленно горели после утренней прогулки, шерсть была ещё влажной, хоть уже прошло огромное количество времени. Теперь ей было зябко, липкий страх сжимал сердце Туманки и держал дыхание в своей власти, поднимался волной под лапами и накрывал с головой. Тут тонкая струйка запаха отвлекла её. Она тянулась к живой изгороди у маленького Гнезда. Проследовав за ней, она обнаружила небольшую пещерку под корнями дерева. Любопытствующе заглянув, она громко мяукнула. Эхо разбилось об стены, крикнуло совой и утихло. Тут раздалось угрожающее шипение, и невидимый кот крепко огрел кошку по слепому глазу. Она досадливо отпрыгнула, тряся головой и смахивая капельки крови со щёк.
«Ну, вот знала же я правило: сначала нюхать, а потом лезть! Какой чёрт толкнул меня на это?...»
Из пещерки вылез старый, очень пушистый кот с мутными глазами. Белая с коричневыми пятнами шерсть его одиноко свалялось, словно он не мылся уже множество лун, и тело испещрено шрамами, говорящими и мощном боевом опыте. Кошечка торопливо отпрянула.
— Вот я доберусь до тебя проклятый наглец! – провыл кот, но увидев Туманку, осёкся.
Повисло неловкое молчание, от напряжения хотелось завыть, только бы прекратить эту минуту.
— А ты кто? – подслеповато пощурился кот, с недоверием.
— Я...
— Вон, вон из моего дома! Я не терплю чужаков тут, – заверещал кот, не дав ей и договорить.
— Извините. А какие чужаки? – осторожно поинтересовалась Туманка, боясь ляпнуть что-то глупое.
— Их было около пяти, все сильные и молодые, впереди шла чёрная кошка. И я когда-то мог с одного удара опрокидывать на землю. Да вот уже год как одряхлел, нет желание и лапы поднять. Потом они набросились на меня, ну я отбивался, но они прыгнули все вместе, и пришлось сдаться, – воодушевлённо поведал кот, явно желая пожаловаться хоть кому-то.
— Туманка, – кратко представилась ученица, чувствуя, как покрывается холодным потом от упоминания старика кошки.
— Корень. Удачи, – кивнул головой старик, поблёскивая медными, сумасшедшими глазами.
— Спасибо за помощь! – путешественница развернулась и побежала в сторону временного лагеря, так и не спросив направление врагов.
Теперь её страх был направлен на Боброуха. Он мог оказаться на их пути. В сердце болезненно ёкнуло, в висках застучала кровь, разгоняясь от волнения. В подушечках кошечки заскакали иглы ежа, пробегая вдоль тела. Всё время Туманка усиленно убеждала себя, что кот в порядке, но связанное в его чарах молило и новой встрече и жаждало раствориться в его тепле, стать одной шерстинкой.
Встряхнувшись с головой, кошечка проскочила через проулок между двумя Гнёздами. Теперь к беспокойству прибавилась тоска по родному племени. Перед глазами замерцали моменты смерти близких друзей: старый Короткоус, вечно печальный Кленолап, верная Песчаная. Каждое воспоминание разрывало старые раны, казалось, в голове умоляли о помощи целые племена мёртвых, это крепко сводило с ума. Тут перед глазами замерцала красная пелена.
«В их смертях виновата я. Песчаная бы не погибла, принесла бы я травы. Короткоус выжил бы, если б я не уходила и охраняла его. А Кленолап... Я не успела его остановить» – с сердцем подумала ученица, закрывая глаза.
Мир оставил её наедине со своими проблемами, птицы по-прежнему пели в ожидании весны. С поздних деревьев опадали плоды, гния на земле. Не выдержав эмоционального давления, Туманка закричала, стараясь перекрыть голоса в голове. Но потом прислушалась и поняла, что голоса на все лады шепчут слова, вселяющие надежду.
— Ты сможешь... Ты успеешь...
Раздосадованно зашипев на свои страхи, малышка продолжила путь. Вот она уже пробежала через луг. Трава приятно щекотала лапы, доходя до плеч, ветер разгуливал среди шерстинок, нежился на кончиках ушей, горящих от волнения.
Лагерь выглядел как прежде, а посреди него лежала небольшая кучка меха. Страх обуревал с головой, но тут она заметила слабое дыхание. Там лежали уставшие и грязные до ушей Яснолапка и Гремучий Ручей. У молодой кошечки были особенно крупные пятна грязи, следы пребывания острых колючек испещряли её уши и морду. А на краю холма сидел Боброух и смотрел в гаснущее солнце, скачущее у него на плечах, словно непокорный огонь храбрости. Расплывшись в тёплой и нежной улыбке, Туманка аккуратно подошла сбоку и тихо прижалась к нему, едва слышно мурча и вздохнув от облегчения.
— А с чего такая нежность? – не поворачиваясь, поинтересовался воин, в его словах мерцала невидная улыбка на отвёрнутой мордочке.
— Я всё поняла.
Боброух просто молчал, обвив подругу хвостом, и нежно коснулся ушка, вздохнув. В его глазах она увидела отражение своего облегчения, кроткая печаль.
— Ты тоскуешь по лагерю? – явно осторожничая, спросил кот.
— Да. Там осталась моя семья.
— Наверно твои мама и папа всегда рядом, раз ты так скучаешь, – подытожил серый, но когда наткнулся на погрустневший взгляд Туманки, уточнил – Ведь верно?
— Моя мать погибла, когда я была ещё маленькой, а имени отца я даже не знаю, – отрезала та, отворачиваясь от вопрошающего взгляда друга.
— Ох, прости, это наверно грустно... Мою маму зовут Водоносная.
— А мою Полынь. Я привыкла, что её нет, ведь я вижу её... – Туманка остановилась и, раздумывая, как бы ни сболтнуть о словах звёздной кошки, шепнула – Во снах и наяву.
Любопытствующе уставившись на закат, Боброух выглядел удивлённым. Он аккуратно и полусонно вылизывал её, вероятно понимая, что им придётся вскорости разойтись.
— Как ты нашёл Яснолапку и Гремучего Ручья? – спросила серебристая ученица целительницы, со счастливой улыбкой любуясь на воина.
— Они просто застряли в болоте и не могли выбраться, едва выжили до моего прибытия. Пусть поспят.
— Боброух, – услышала молодая кошка басистое обращение к другу – Отойди от этой грозовой мышеедки! Ты же знаешь, она нам чужая! – раскатисто промяукал Гремучий Ручей.
— Мы просто отдыхаем после дня! – мотнул головой его сын и прилёг, увлекая кошку.
Вскоре над степью засверкали одинокие звёзды.
(1060)
___________________
Иллюстрацию на главу рисовала я♥