Глава 6
Дождь лениво брызгал по земле, разводя за собой цепи из луж, словно по невидимой нити перетекающих в друг друга. После долгого ночного шума из воды лагерь плескался в сырости и духоте. Туманка понимала, что пролежав ещё несколько ударов, она точно скрутится от голода. Бессонница мучила её этой ночью сильнее жажды, хоть и овраг был переполнен водой повсюду. Она словно обессилела и не готова была к встрече с лукавым внешним миром. Изобразив тяжёлый сонный поворот, подложив под щёку лапу, голубоглазая одиноко уставилась на мелкий поток воды, иссякающий со временем.
«Даже он не вечен», – сама удивляясь своей безразличности, прошипела ученица целительницы.
Морось прокралась под серебристую шерсть, и только сейчас Туманка заметила, как сильно выпирали её ребра и как ясно отчерчивались мышцы и крепкие когти, ставшие сильнее от пребывания под открытым всем ветрам небу и весёлым погоням за дичью, ранее совсем не восхищавших её. Тут её взгляду подалась чёрная спина бывшей наставницы, на грудке которой красовалось пятно, чуть светлее основного цвета. Отсюда ей был виден каждый клочок её окраса, который ей раньше не было времени разглядывать.
«Удивляюсь каждый раз её умению быть в двух местах одновременно и бросать противные взгляды на Дроздолова. Ох, бедный кот, как он успел ей дорогу перейти?»
Чуть поодаль, болтала с Клюквохвостом Лесная, деловито пригибая ушки. Сейчас её шерсть прилегла к телу и стала глаже камня.
— Я вижу, ты уж давно не спишь, – раздался кроткий и с хрипотцой голос, в котором не было и тени упрёка.
Обернувшись на голос и окончательно поражаясь соплеменникам, одноглазая обнаружила за собой Ящерку, сверлившую её своими красивыми глазами зелёного цвета. Пёстрые пятна на её шее неаккуратно сбились в мешанину из цветов, но она совсем не казалась старой сейчас.
— Да, отдыхаю, – робко выдала своё притворство молодая кошка, поднимая голову. Тут её живот предательски заурчал, заставив старейшину негромко рассмеяться.
— Тебя ищет Светлолистая. Перекуси сначала, а то останешься в палатке до конца дня с больным животом!
Такие моменты с котячьими упрёками иногда выводили Туманку из себя, но краткая отлучка научила её дорожить моментом, поэтому она замурчала и лизнула советчицу в лоб, напоследок отряхивая лапы одну за другой. Поляна лагеря встретила её холодком, в котором сидели особые любители. Смоковница довольно щурилась, выводя за собой свою единственную дочку, носящую имя Светушка. Колколап, деловито прошествовал мимо младшей кошечки, одёргивая Шишколапушку от приветствия. Серебристая улыбнулась, доброжелательно кивнув бывшим её воспитанникам Шишечке и Колючке, окрепшим на прогулках по лесу и ставших надеждой и опорой для Грозового племени. Оба счастливо запрыгали, но их одёрнули Пестрокрылая и Прыткогрив, видимо ставшими им наставниками. Вихрекрыл уплетал полёвку с Драноухом, бывшим его учеником. Одноглазая неловко махнула хвостом, но коты не ответили, продолжая обсуждать соседние племена. Туманка видела, что отец Вихрелова и Макоуса постепенно свыкся с нынешней жизнью. Но переживания по поводу смерти дочери и матери сыновей, его любимой, ведомо состарили его, под глазами зависли тоскливые синяки. Ученица целительницы отвернулась и зашагала к куче дичи, от которой пахло сыростью, но возле неё её догнала Светлолистая, ещё взъерошенная как после сна.
— Тебе передали, что я тебя ищу? – скептически уточнила она.
— Да.
— Тогда идём в пещерку, там я тебе всё объясню, – быстро кивнула кошка, несильно изменившись в лице.
Дождь потихоньку прекращался. Вскоре молодая и старая кошка приблизились к их месту жительства, возле порога которого лежали остатки сухих листьев бузины.
— Вихрелов вчера сильно растянул лапу, но мне не удалось его осмотреть, потому что пришла ты. Я даже не стану ничего и говорить о том Речном воине, с которым ты так тепло говорила. Поверь, я вижу между вами больше чем дружбу.
— Я уже решила эту проблему. Мы разошлись, – печально опустила Туманка глаза, понимая, что если она ещё раз вспомнит свой нелёгкий выбор, её сердце рассыплется на мириады кусочков – Так... что я должна сделать?
— Собери бузину до его возвращения из патруля, а потом заставь подождать, пока ты нанесёшь мазь.
Кивнув головой, кошка осознала, что её сегодняшнее настроение окончательно испорчено. В сердцах отбросив полог из листьев и, выскочив на улицу, она подхватила из кучи дичи белку. Пробежав сквозь поляну, кошечка скрылась за лагерной стеной.
***
Сбор листьев бузины занял не так много времени, так как куст был обнаружен в глуби лесной гущи, среди осинок. Листья сопрели во рту и создавали вяжущий вкус, который заставлял язык прижиматься к нёбу. Оказалось, патруль уже вернулся, и время близилось к предвечернему. Выцепив из толпы патрульных Вихрелова, она быстро бросилась к нему, на бегу громко мяукнув и положив листья целебного растения на землю. Кот обернулся и радостно улыбнулся, ведь в отличие от своего брата он никогда не был холоден с приёмной сестрой. Если б они сейчас были котятами, то в насмешках Макоуса он бы не участвовал. Он был жив, и не сломлен.
Из лагеря неспешно вышел патруль, в составе которого был предводитель, лениво зевающий.
— Вихрелов! – ещё раз полугромко позвала кошечка, подбежав и потеревшись щекой об его щёку.
— Ого, я так рад, что ты вернулась! Где же была? Отойдём, а то помешаем им, – кот отмерил несколько хромающих шагов – Ну рассказывай, сестрица, что стряслось?
— Попала в небольшую переделку... – уклончиво поморщилась та – Дубнозвёзд всё расскажет, когда будет готов.
Туманка присела возле больной лапы брата, оглядывая её и легонько дотрагиваясь носом. Велев Вихрелову лечь, что тот послушно выполнил, и молодая ученица продолжила обработку.
— Что-то Хмурозвёздая и всё Небесное племя затихли.. На границах их не видно, ни одного патруля не проскакивало. Возможно, у них стряслась какая-то беда, – между делом сквозь зубы пробурчала одноглазая.
— И верно. Племя Теней вовсю шастает через их территорию, словно она принадлежит им. Полагаю, Дубнозвёзд отправит посла, но кого же?
Замерев на мгновение, Туманка вздохнула и задумалась, продолжая жевать. А может предводитель решит пойти один, взяв только глашатая? Но в этом она быть полностью уверенной не решилась, поэтому не стала ничего говорить. Молодая целительница робко наложила припарку и довольно улыбнулась от проделанной работы. Теперь лапа не выглядела такой распухшей, была так ровно прикрыта, будто листья просто опали на больное место и усладили его своим холодком. Вихрелов кивнул неродной сестре и похромал в пещеру целителей.
Кошечка сначала улыбалась, но потом опять почувствовала себя одинокой без тёплого бока рядом. Пробыв на воле всего несколько дней, вдали от законов, межплеменных ссор и страстей, грозовая кошка совсем отвыкла. Сегодняшней ночью она плохо спала, и чувствовала себя замкнутой в четырёх стенах. Кошка холодно поёжилась, распушившись и выставив шерсть слабому заоблачному солнцу. Мыслей словно совсем не было, в голове общным скопом держались эти хрупкие нити. Клубок был так плотен, что из его существа нельзя было достать ни одной мысли. Дубнозвёзд этим и последующими днями запретил ей выходить из лагеря вне целительских дел, от чего та совсем не расстроилась, ведь она уже достаточно нагулялась. Слышался ровный говор воинов, болтающий за кусочком дичи. Словно не происходило совершенно ничего, всё было так всегда, только одни воины сменяли других, но оставались на тех же местах.
— Привет, – раздалось тихое и угрюмое приветствие.
Не успела целительница обернуться, как наткнулась на колючий взгляд Макоуса. В глазах его снова появилась та далёкая недосказанность, которой он провожал её по лагерю.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Туманка вжала голову в плечи и прижала уши, вспоминая мерзкие царапины на щеке. Теперь во взгляде кота крылось что-то угрожающее, а особенно в темнеющем небе рождались белые звезды. Глаза кошечки раскрылись, и в них засияли блестящие отражения. Вскоре кот залез за пустующую палатку воинов. Кот лёг, опустив голову вниз и уставившись в землю. От него разило страхом и неуверенностью. Целительница легла напротив.
— После твоего появления в моей жизни... – неловко начал Макоус, и тут поднял глаза – Всё изменилось. Ты принесла и страдания, и веру, и много чего другого. Ну и я сожалею что.. в общем, ты мне нравишься.
Воздух нежно замер на кошачьих ушах. В травах засвистели ночные птицы. Поджав лапы под себя, Туманка прикрыв глаза, спросила, стараясь сдержать сумасходный поток эмоций.
— Но ты же просто ненавидел меня?
— Слушай, я ж вовсе не малыш – кот шумно выдохнул – Мне было бы легче скрыть себя, но я сам ни в чём не могу быть уверен.
— Подумай-подумай. Я же целительница, да и.. – кошка едва сдержалась от злости, но не решилась ничего говорить о Боброухе – Мне нельзя любить.
Кот отрешённо согнулся, словно сейчас на землю вытекали его эмоции невидимым потоком. В его ярких глазах бушевала тоска.
— Я понял, и всегда это понимал. Мои чувства не ограничивались парой дней. Давно я уже болен. Ну, тогда я могу остаться тебе другом?
— Конечно, о чём вопрос! – облегчённо выдохнула кошка.
В таком состоянии она ушла к себе в пещеру, где задремала наставница. Рядом с ней сидела Черноусая и смотрела на старуху. Её глаза нельзя было увидеть совсем, из-за чего казалось, что это сгусток тьмы. Воительница что-то шептала на её ухо, негромко смеялась. Малышка едва слышно к ней подкралась, но услышала лишь обрывок.
— ..Я припомню тебе пророчество...
Голубоглазая вздрогнула и шагнула поближе. Но как назло под её лапой скользнул камешек. Предательница обернулась во тьму и направила туда свои яркие янтарные глаза. Через мгновение она словно превратилась в жидкость и растеклась, исчезнув из поля зрения. Теперь в палатке воцарилась тишина, изъедавшаяся гнилью страшных слов изнутри. Туманка осела на пол и прижалась к наставнице. Её голова раскалывалась от напряжения и постоянного беспомощного страха.
Но заснуть не получалось. Долго ворочалась с боку набок одноглазая. Тут проснулась тревога в лагере. За пологом поднялся шум. Выглянув наружу, ученица целительницы заметила посреди поляны Клюквохвоста, гневно качающего хвостом.
— Но они до сих пор не вернулись!
— Неужели так и есть?
— Может, Дубнозвёзд попал в беду?
Туманка вспомнила патруль, ушедший во время наложения припарки на лапу Вихрелова.
— Тихо! – оглушительно закричал кот глашатай, раскашлявшись, и страсти на поляне малость поутихли – Мы воины или кучка трусливых мышек? Я больше чем уверен, что всё в поряд...
Воин не успел договорить, как за ежевичной стеной лагеря послышались шаги и несвязные слова. С силой скачками преодолевая расстояние между стеной и лагерем, на поляну вбежал Прыткогрив, истекая кровью, и бессильно рухнул на землю. Его спина было покрыта ровными бороздами от когтей. Тут серебристую сзади вытолкнула на поляну Светлолистая, велев сбегать за паутиной и корнями лопуха. Кошка быстро развернулась, схватила из трещины для лечения ран корень и собрала с потолка блестящие нити паутины. Обе целительницы уже хлопотали возле Прыткогрива, когда в лагерь вошла скорбная процессия из израненных воинов, тащивших на спинах тело предводителя, сплошь испещрённое ранами. Оторвавшись от лечения, старая целительница подошла к предводителю, пока Туманка жевала корень. Она скорбно покачала головой.
— Это была последняя его жизнь.
Полосатая серебристая кошечка вздрогнула, услышав страшный приговор. На небе сгустились сумерки, такие тёмные, что на раненом ученица не видела ничего, кроме чёрной крови во мгле. К горлу подкатил комок слёз, и едва держась, Туманка наносила кашицу из корня на рану кота.
Поляна скорбно затихла. В глазах почти у каждого зияла пустота. После молчания все взгляды обратились на Клюквохвоста, сидящего у тела предводителя. Среди рядов кошечка отчётливо ощущала на себе взгляд Макоуса. Светлолистая уже вернулась с мятой обыкновенной и розмарином.
Над поляной снова завис тяжёлый и черный-чёрный полог смерти и скорби.
(1760 слов)