Клуб "VALHALLA"

 Местность неуклонно повышается, и вот мы уже стоим у крутого скального подъема , а впереди река превратилась в серию водопадов, падающих с многочисленных уступов.

 Красивое зрелище, но холодная водяная пыль пробирает меня почти до костей.

- Мост! – радостно кричит Колин, тыча рукой вверх. Да этот очкарик видит намного лучше меня! Я прищуриваюсь, заслоняя глаза от водяных капель и вижу как расщелину скалы пересекает темная полоса. Точно мост! Но как до него добраться?

Пока я размышляю, неутомимый Колин уже карабкается на склон, цепляясь руками за кусты и камни. Постанывая, я лезу следом, почти на четвереньках. 

Ну сколько можно уже! Воздуха не хватает, дышу ртом , едва не высовывая язык. Ноги скользят, разъезжаются. Ногти обломаны, остатки красного лака зловеще проглядывают сквозь грязь. Стараюсь не смотреть вверх, чтобы не видеть расстояния до вершины горы. И без того понятно, что подъём затянется не меньше, чем на час адской работы конечностями.

Склон переходит в широкую площадку и, когда я выползаю на нее, словно древнее земноводное на сушу, перед глазами уже нехорошо темнеет. Вкупе с немеющим затылком и шумом в ушах это явный признак приближающегося обморока. Мне нужно отдохнуть, всего лишь пять или десять, а лучше пятнадцать минут...

В руку тычется теплая бутылка. Колин сочувственно смотрит, как я жадно глотаю воду и сообщает:

- А у меня снова часы пошли.

- Прекрасно, - шепчу я, – просто замечательно. А вот я не иду, я труп.

- Для трупчика ты слишком красненькая, – ехидно прищуривается Колин, – и у меня хорошая новость: здесь есть что-то вроде заброшенной тропы. Я прогулялся по ней, скажем так - для романтических прогулок не годится, но все же лучше, чем этот скалодром.

- Еще пять минут!

- Хватит себя жалеть. – жестко говорит Колин – Или ты встаешь и мы идем вместе, или...

- Или?

- Я иду вперед, а ты догоняешь.

- Иди вперед.

- Обойдешься. Ну, вставай же! – он тянет меня за руку, – Вста-а-а-авай!

Даже ругаться сил нет. Мутным взглядом обозреваю пейзаж. Насчет тропы Колин пошутил. Это скорее тропинка, дохлая такая тропиночка между камнями, но она есть и ведет куда-то за выступ скалы. Вслед за ней мы кружим между скальными выступами пока перед нами не открывается замшелое, вросшее в землю сооружение, бывшее когда-то водяной мельницей. 

На остатки громадного колеса, едва различимого под слоем почвы и сухой растительности, еще стекает тоненький ручеек, но река давным-давно изменила направление потока и теперь старая мельница догнивает в полном забвении. Я в тысячный раз жалею о том, что не могу сделать снимок. Колин застывает в восхищении, а потом, смущенно пробормотав «я на минуточку», убегает на исследование мельницы, вон...прыгает по колесу, как козленок. Откуда только силы берутся! А я пока на камушке посижу, отдохну перед очередным «полетом с гусями».

Из-за пелены облаков бледно проглядывает солнце, я чувствую затылком его тепло. Полное безветрие и тишина, в которую вплавлен далекий шум водопада. Тропа становится шире и, огибая мельницу, тянется вдоль холма. Ее границы четко видны по камням, уложенным на обочине. 

Можно легко представить как давным-давно по этой дороге катилась телега с мешками муки, запряжённая крепкой крестьянской лошадкой, а хозяин, лениво развалившись на сиденье, подстегивал ее хворостиной. Почему-то в моем воображении это крупный, розовощекий детина с мясистым носом и толстыми красными губами, одетый в светлую рубаху и такие же штаны. Из штанов торчат разлапистые ступни с грязными подошвами. Хворостина противно свистит в воздухе и хлопает по бурой лошадиной спине. Лошадку жалко.

Я встряхиваю головой. Кажется недосып сказывается все сильнее и сильнее, еще немного и я начну видеть сны наяву. Пора уже идти, но...где Колин? Я растерянно оглядываюсь – вот он только же тут прыгал! Залез внутрь мельницы? Ну, паразит маленький, значит когда мне нужно отдохнуть, то «встааавай!», а как по мельницам прыгать, так время не засчитывается?

Я громко зову мальчишку. Никого. Снова зову и, потеряв терпение, иду к колесу, путаясь в густой сухой траве. В сердце закрадывается тревога. Я уже у самой мельницы и хожу вокруг этой груды замшелых бревен и досок, заглядывая в щели. Рюкзак Колина лежит возле лужи воды под лопастью мельничного колеса, но его самого нигде нет. В нескольких шагах от рюкзака валяется куча одежды, несомненно той,  в которой я видела Колина полчаса назад. Трясущимися руками я поднимаю вещи с земли и из карманов джинсов тяжело падают кругляши из желтого металла. 

Я поднимаю один из них. Он выглядит, как монета и мое сердце екает при виде выбитого выбитого на поверхности металла знака – буквы V и А.Одна над другой.

 Valhalla. 

На противоположной стороне монеты схематическое изображение глаза внутри вязи из трех треугольников... Новая тайна ? Я скоро рехнусь от всех этих тайн!

- Ко-олин!

Мой очередной отчаянный крик звучит как воронье карканье и обрывается кашлем.

Тишина. Я слышу как стучит мое сердце.

Не верю, не могу поверить в то, что Колин исчез вот так, на открытом пространстве, залитом светом осеннего солнца. Я вновь и вновь нарезаю круги по этому проклятому месту, в поисках ямы или расщелины. Потом ползаю на коленях по остаткам мельницы, бессмысленно ощупывая гнилые доски. Голова кружится и хочется просто лечь ничком на землю и отключиться от этого чувства безнадежности. Кричать больше нет сил и я в отчаянии застываю, слезящимися глазами оглядывая местность . Слышу лишь шум ветра и журчание ручейка.

Этого не может быть! Я не знаю, что мне делать! Бежать в город и просить о помощи? Наверное так правильно, но как заставить себя уйти? 

Надо идти. Пора.

 Крепкая суковатая палка помогает брести по тропе, которая вскоре превращается в узкую дорогу. Джинсы почти высохли и налипшая глина сначала превращается в потрескавшуюся корку, а потом начинает понемногу отваливаться. 

Появляются первые дома. Пройдя мимо десятка заброшенных жилищ, я обнаруживаю лишь одного престарелого дедульку, который греется на солнышке в кресле-качалке на пороге дома. Я спрашиваю его, можно ли позвонить из дома, но он только качает головой и прикрывает глаза морщинистыми веками. 

 Чем ближе я подхожу к городу, тем жарче мне становится. Волны тепла расходятся из того места, где к телу прикасается мешочек-талисман, подаренный Колином, и каждая волна затапливает мозг нарастающим безразличием к происходящему. Временами кажется, что я вижу себя со стороны – сгорбленная фигурка в серой толстовке, похожая на муравья, который медленно, но неуклонно стремится к своей цели. Мысли путаются. 

 Муравей бежит по дорожке.