Interlude "...Who says villains don't cry?"
Пять лет назад. Кладбище Кенсал-Грин
С раннего детства ему нравилось бывать на кладбище. Мертвецы не рассказывают сказок, и им уж точно всё равно, скучают ли по ним. Для него было занимательно наблюдать за скорбными лицами людей, показательно горько оплакивающих потерю, чтобы при окончании траурной части, с кровожадностью коршуна налететь на оставленное после близкого наследство. Первобытный инстинкт - "побеждает сильнейший". Каждый готов выгрызть глотку другому, чтобы урвать кусок пожирнее. Забавно.
Гнетущую тишину этого места разбавляет только карканье пролетавших мимо ворон. Поэты так любят воспевать это место в своих стихах. Обойдя ряд безликих серых камней, поросших мхом, он останавливается у нужной, находящейся в тени длинного, раскидистого дуба. Воспоминания о ней всегда приводят его сюда, и он ничего не мог с этим поделать.
Положив белые розы на край могилы, парень поднимает голову к мраморному ангелу.
- Привет, сестрица. Давно не виделись.
***
Десятилетний темноволосый мальчишка, слушал монотонную речь священника, держась за спиной девушки, и крепко сжимал её руку. Длинная вереница дородных мужчин в строгих деловых костюмах, которые, отдав дань уважения умершему, по очереди подходили к невысокой тоненькой брюнетке, которая за эти часы постарела на десяток лет. Элизабет, новая жена отца, на негнущихся ногах подходит к краю могилы, и зачерпнув горсть земли, медленно сыплет её на крышку гроба. Смотря на земляной курган, который должен стать местом упокоения для его отца, мальчик отказывался признать страшную правду, что это последние секунды, когда он видит близкого человека.
Все вокруг только и твердили "Он теперь в лучшем мире". Джеймс никогда не был особо религиозным, снисходительно относился ко всем заповедям отца, трепетно верующего в существование Всевышнего, а теперь... В его юной голове закрадывается вполне естественная мысль: "Если и есть Бог, почему он допустил всё это?"
Он ушел также, как и жил. Быстро. Одномоментно. Он наверняка не успел понять, что произошло. Никто так и не смог объяснить, что могло заставить предусмотрительного Ричарда выехать на встречную полосу. Коварная насмешка судьбы, что человек, который не боялся бросать вызов самым отпетым негодяям и преступникам, так нелепо гибнет в автомобильной аварии.
Джеймс пытается возненавидеть его за то, что оставил его так рано, когда он ему так нужен, но только глотает комок в горле, прогоняя подступавшие слёзы. Устыдившись собственной слабости, он хочет позорно сбежать, думая, что с разрывом зрительного контакта, ему будет намного легче.
Мальчик поворачивается к сестре. Девушка до посинения кусает губы, будто пытаясь подавить рвущееся наружу рыдание. Лёгкий ветер играл её светлыми волосами, норовя забраться под воротник. Высокий кудрявый парень подходит с другой стороны, и кладёт руку ей на плечо, с силой его сжав. Она лишь кивает головой, опустив взгляд в землю.
Тёмный гроб, поблескивающий в лучах солнца, медленно опускался в яму.
***
- Привет, малыш Джимми, - светловолосый парень шестнадцати лет, гадко улыбаясь, в окружении своих верных подпевал, преграждает ему дорогу.
- Отвали, Пауэрс, - цедит он сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь отпихнуть наглеца в сторону. Подпевалы, окружившие его плотным кольцом, расхохотались.
- Ой, мне уже страшно, - делает испуганную мину старшеклассник, и с силой толкает его в грудь, отчего мальчик падает на пол, больно приложившись об него подбородком.
Парни снова загоготали.
- Куда ты так торопишься? К своей зануде-сестрёнке? Наш маленький Джимми забыл попросить денег на обед? Даже не поболтаешь с нами? - печально вздохнул Пауэрс, и школьники, потирая кулаки, начали надвигаться на него...
Он смотрел в зеркало на своё разбитое лицо, и растянул уголки губ в предвкушающей ухмылке - ничего, скоро задавала Пауэрс за всё ответит сполна.
- Опять подрался?
Мягкий укоряющий тон сестры заставил его врасплох. Мальчик мгновенно преображается, и поворачивается к остановившейся на пороге ванной тоненькой фигуре, неодобрительно качающей головой.
- Разве нет другого способа доказать свою правоту, помимо мордобоя?
- Пауэрс и его армия безмозглых головорезов не понимают другого языка, - Джеймс закрывает глаза, когда тёплая девичья ладонь касается его скулы. Он тут же представляет, как девушка поджимает губы, и тихо вздыхает. Всегда так делает, когда чем-то недовольна. Типичная старшая сестра.
Он покорно сносит, пока девушка обрабатывает разбитую губу, и даже не кривится, когда она начинает зашивать рассеченную бровь. Убрав упавшие на лицо волосы, она собирается вернуться к прерванному занятию, но Джеймс резко хватает её за руку.
- Что ты...
Закинув светлые локоны за спину, мальчик отодвигает хлопковую ткань туники, обнажая бледную кожу, на которой явственно проступали синяки. Джеймс с силой сцепляет зубы, сдерживая свою ярость. Этот ублюдок снова посмел прикоснуться к ней.
- Я его убью.
- Джим...
Он резко вскакивает, и задирает рукава. Следы чужих пальцев на запястьях.
- Мы должны рассказать маме.
Она горько усмехнулась:
- Думаешь, я не пыталась? Вне зависимости о того, что бы я не сказала, она будет продолжать верить ему, - девушка отводит взгляд в сторону, будто бы боясь посмотреть ему в глаза. - Его это только злит. Он может переключиться на Изабель. Я этого не могу допустить.
Терпеть побои и домогательства ради каких-то чёртовых принципов - такова натура старшей сестрицы. Быть сильным, даже когда твой мир рушится на части - семейный девиз.
Маленькая, храбрая малышка.
- Анабелль...
- Не смей.Меня.Так.Называть.
Её так бесило это вычурное имя, что дала ей при рождении их мать-фанатичка. Анна всегда испытывала слабость к репрезентативности, стремясь вылепить из своей любимой доченьки подобие себе. Что до Белли, то она постоянно бунтовала против материнских устоев.
Он подбирает аргументы, чтобы урезонить гордую сестрицу, но под её сердитым взглядом сдаётся. Можно ли спасти человека, когда он того не желает?
Джеймс обиженно насупливается, и не произносит ни слова, пока девушка не захлопывает аптечку:
- Пойдем ужинать.
Уже через неделю все газеты пестрели заголовками о странной смерти участника чемпионата по плаванию, во время очередного заплыва. Никто ничего не заподозрил.
***
У них был довольно странный триумвират. Невозможно было представить кого-то из них поодиночке. Где была Белли, там всегда Себастьян, а Джим, с ранних лет ходивший за старшей сестрой по пятам, наблюдал, как между ними возникает связь, наиболее крепкая, чем дружба.
- Вернулись полюбовнички, - Джеймс окидывает эту неразлучную парочку насмешливым взглядом, и они тут же отскакивают друг от друга. - Да ладно вам, не в монастыре же живём, - он ехидно ухмыляется, переводя взгляд с парня на девушку, явно смущенных. Было забавно наблюдать, как всегда серьезный и собранный Моран, краснеет от слишком пристального, оценивающего взгляда. Быстро попрощавшись с девушкой, он кивает Джиму, и нервным шагом семенит по вымощенной булыжником дорожке.
- Ты вконец его смутил.
- Я просто хотел узнать, позовёте ли вы меня на свадьбу.
- Какую еще свадьбу? - она пихает его в бок, и проскальзывает мимо него в дом.
- Ты и Себ... Что-то особенное, не так ли?
- Даже не знаю, о чём ты говоришь, - проворчала девушка, отворачиваясь от него, и пряча улыбку в кулаке. Моментов, когда можно было увидеть её улыбающейся, становилось всё меньше.
Если бы он начал писать свою историю, то она была бы принцессой. Одинокой, с детства запертой в башне, ждущей того, кто избавит её от страшного злого дракона. Только в их случае, даже храбрый рыцарь в сверкающих доспехах оказался бессилен перед лицом всеобъемлющего зла. Юная принцесса оказалась опаснее самого злого дракона.
***
Всего каких-то два месяца спустя он впервые ударил её. Стоило ей всего лишь обмолвиться о своём желании поступить в университет, и Джеймс не мог сдержать обжигающей ярости, что разъедала его изнутри, подобно серной кислоте.
- Джим, какого чёрта?
Появившийся Себастьян отталкивает его в сторону, бросаясь к лежащей на полу девушке. Она поднимает голову, и на белоснежный ковёр падает несколько капель крови. Кому как не ему знать, что сестрица замышляет чистой воды побег. Рано или поздно ручным канарейкам надоедает их золотая клетка, и они непреодолимо стремятся к свободе.
Мысль о том, что она когда-нибудь оставит его, вызывала в нём непреодолимое желание вцепиться в тонкую шейку, и свернуть её набок, дабы не делиться сестрой ни с кем. Даже с Мораном, так трепетно оберегающим её от внешних угроз.
Его губы изгибаются в виноватой улыбке.
- Прости.
***
- Ты - моя, малышка, не стоит об этом забывать, - тихий шипящий шёпот, и звук пощечины. - Моя маленькая грязная потаскушка.
Джеймс улыбается, когда содержимое черепной коробки самодовольного ублюдка разлетается по стенам. Мужчина грузно падает на бок, словно марионетка, которой подрезали нити. Механическая игрушка, которой вырвали механизм.
- Ты забыл одну очень значимую вещь, - говорит, словно отточенную мантру, зачарованно наблюдая за растекающейся по полу багровой лужей. - Не стоит связываться с Мориарти.
***
Стеклянная перегородка, мрачного вида тюремщики, и затравленный взгляд дорвавшегося человека. Он замер, жадно всматриваясь в знакомые черты. Светлые волосы спутаны, светлые глаза утратили свой прежний задор. Лишь оболочка прежней Анабелль Мориарти, с выжженным изнутри существом.
- Я не хочу тебя больше видеть.
Людям всегда было проще придумать себе дьявола, чем посмотреть в лицо своим злодеяниям. И он всегда становился тем самым не заменимым источником зла, сам того не желая.
- Белли...
Девушка отрывает взгляд от полированной поверхности стола, и смотрит прямо в глаза. Злобно. Прожигающе. Нет, этой эмоции не должно быть. Она не умеет ненавидеть. Только не сестрица.
- Ненавижу тебя. Слышишь? Даже не смей сюда приходить. Лучше бы тебя вообще не было.
Он бредет по улице и курит. Много курит. Он теряет счёт выкуренным сигаретам. Будто они заполнят пустоту, заставят его забыть эти ужасные слова. Но тщетно. Они будто выгравированы на подкорке мозга, и не желают стираться.
Ноги приводят его к дому. Который так и не стал ему родным. Ничто больше не напоминало о его былом великолепии. Заросшая плющом стена, осыпающяся крыша. Сад, любовно облагораживаемый матерью, давно загублен. Его жизнь остановилась, вместе с жизнью хозяйки.
Он едва не спотыкается об плитку. Изрезанный портрет. Усеянный мелкими осколками пол. За столом мирно дремала светловолосая женщина, уронив голову на руки. Рядом стояла наполовину выпитая бутылка виски. Она, словно прочувствовав на себе его пристальный взгляд, поднимает голову. Знакомые светлые глаза расширились в немом удивлении.
- Джеймс?
***
- Что вы сказали?
Стакан с янтарной жидкостью, который он держал в руке, летит в стену, разбиваясь на мелкие осколки, оставляя на дорогих бежевых обоях мокрое пятно. Снова этот проклятый детективишка! Как от одного человека может исходить столько проблем?
Джим из IT. Магия маскировки - спрятаться на переднем плане. Мышка Молли оказалась довольно полезной. Ему на какой-то миг даже стало её жаль. Вертится перед Холмсом как верная собачонка, а тому хоть бы что. Ничем не отличается от толпы восторженных фанаток, что млеют от одного лишь холодного взгляда Холмса. А вот Ватсон... Нужно присмотреться к нему получше.
Мориарти замирает у окна, зачарованный панорамой, ночного Лондона. Он поистине наслаждался игрой. Пока совсем не втянулся. Малыш Холмс вовсе не такой, каким себя выставляет. За холодной стеной из созданных им самим устоев, всё же проглядывает благородное человеческое сердце. Ну ничего, он ему напомнит, что тот такой же человек, как и все.
Мужчина улыбается полученному смс.
"Нашёл чертежи программы Брюса Партингтона. Пожалуйста, забери их. Бассейн. Полночь".
Шоу начинается.