Interlude. Things that hurt
Ночь довольно причудливое время. Она всегда привлекает своей таинственностью и загадочностью. В это время суток совершенно другие мысли.
Только ночью, я могу быть откровенной с самой собой.
Я не умею, вести дневники, и никогда их не вела. Мой новый психотерапевт считает, что это верный способ борьбы с моими терзающими душу воспоминаниями.
Как по мне – это полная ерунда. Как может помочь простой листок бумаги избавить от леденящего душу кошмара?
Никак. Он слишком глубоко пустил корни. Обломки, бывшей некогда цельной души, опутало железной цепью, которую я разрубить не в силах.
Камень, тянувший на самое дно.
Удушливую атмосферу комнаты разбавляет свежий ночной воздух, пробирающийся из приоткрытой форточки.
Забравшись с ногами на подоконник, и устроившись с небольшим сборником Шарля Бодлера на коленях, я наблюдала за ночным Лондоном.
Если днём мне приходилось играть придуманную мной роль, не заботясь ни об одном проявлении элементарной человеческой заботы, любви, ласки, тепла, то сейчас можно не бояться, что дашь слабину. Никто-то увидит, как ты задыхаешься от боли, лезешь на стену от разрушающих тебя воспоминаний, кусаешь губы, в надежде сдержать рвущийся наружу крик.
...Моё имя Джослин Кэмпбэлл, - кидаю взгляд на наспех нацарапанные слова, и усмехаюсь. Тут ты уже не знаешь, смеяться или плакать.
С чего начать?
Я родилась в довольно богатой семье, про таких людей еще говорят «типичные нувориши». Многие злопыхатели говорили, что у таких как мы, денег куры не клюют, а за душой ничего нет, одна лишь пустота. Но это далеко не так. Хоть я и родилась в «золотых пеленках» это нисколько не отразилось на моём характере. Не было того высокомерия, кое присущее золотой молодежи.
Той обстановке, в которой я росла, было сложно не позавидовать. И не только в плане материальном. Мои родители не были аристократами, и ничем не выделяли себя от остальных людей. Мой отец был добрейшей души человеком, несмотря на своё положение в английском обществе, всегда был готов в любую минуту прийти на помощь всем тем, кто в ней нуждается. Мама даже говорила, что этот его альтруизм не доведет его до добра. Большинство людей всегда ищут одну лишь выгоду для себя, а если придётся выбирать между собой и другом, они, конечно, выберут себя любимого.
Отец всегда отмахивался от неё.
Возвращаясь после очередного рабочего дня, обессилено садился на диван в гостиной, и находился в состоянии полной отрешенности от мира в течение нескольких часов.
Мама знала, что в это время его лучше не тревожить, и поднималась в спальню. Он никогда не делился своими переживаниями, предпочитая всё держать в себе. Что не нравилось ни маме, ни мне.
В один из таких дней, я не ушла спать, как обычно, а дождалась его прихода.
- Запомни Джо, - сказал он, после того, как я устроилась у него на коленях. – Никогда не давай людям повода втоптать тебя в грязь. Но при этом не забывай делать людям добро, оно когда-нибудь вернётся к тебе.
Эти слова папы я запомнила на всю жизнь. Один из его уроков, которому я старалась следовать, хоть и не всегда это получалось.
Я росла обычным ребенком. Всегда была примерной девочкой, во всём слушалась родителей, и очень хорошо училась, из-за чего многие папины коллеги прочили мне блестящее будущее.
- С папиными деньгами, и твоими мозгами, тебе будет открыта любая дорога, - смеялся папин друг мистер Робинсон. Я, лишь согласно кивнула, не решившись поспорить.
Я терпеть не могла, когда мне напоминают про папины деньги, и уж, тем более что от меня ждут чего-то особенного.
Всё изменилось в одночасье. Мне шёл одиннадцатый год от роду, когда родители сообщили мне, что решили развестись. Для ребенка, который столько лет рос в ласке и тепле, осознании, что родители любят друг друга, и всегда будут вместе, это был как гром среди ясного неба.
- Джо, послушай, - мужчина опускается на корточки, и аккуратно берет маленькие ручки в свои. – Да, мы с твоей мамой разводимся, но это не значит, что я оставлю тебя. Я всегда буду с тобой, слышишь? И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.
В одном я могла быть абсолютно уверена – отец очень любил меня. И никогда бы меня не бросил.
После развода я осталась жить с матерью. Отец пытался забрать меня к себе, но мамины связи в суде не оставили другого исхода. Я всегда была ближе к отцу, нежели к матери, и не разделяла маминых попыток сблизиться.
И после этого между моими родителями, словно пробежала чёрная кошка. Мама считала, что папа виноват в том, что я отгородилась от неё, и стала ненавидеть отца. От былой любви не осталась и следа, эта ненависть постепенно переросла в одержимость. Она стала делать всё, чтобы прекратить мои встречи с отцом, из-за чего мы часто ссорились.
Не прошло и года, как в нашем доме появился мужчина. Джейсон Флеминг. Давний папин коллега, он всегда был вхож в наш дом. Я никогда не заостряла на нём внимания, но в этот момент, я довольно сильно возненавидела его, человека, осмелившегося занять место моего отца. И эта ненависть была взаимной.
Едва мне исполнилось двенадцать лет, отчим показал себя во всей красе.
Забеременев, мама довольно часто лежала в больницах на сохранении, и я оставалась с ним один на один.
Тогда начался мой персональный Ад.
Я не смогу назвать конкретное число, месяц, точное время, шёл ли дождь за окном или была глубокая холодная ночь. Я не помню этого, только его лицо. Искаженное неподдельной злобой лицо, взгляд почти чёрных глаз, в которых отчётливо плескалась ненависть.
Удар тяжелой ладони по щеке, и я лежу на полу, парализованная своим собственным страхом. Он срывал с меня одежду, сопровождая своё грязное дело звериным рычанием хищника, загнавшего в угол свою жертву.
- Ты же будешь хорошей девочкой, Джослин?
На мои тщетные попытки сопротивляться, он только смеялся. Этот ледяной хохот, лишенный всяческих человеческих эмоций, до сих пор стоит в ушах. И жуткая ухмылка, на которую не способен даже сам Дьявол.
- Это будет нашим маленьким секретом, - когда всё закончилось, он встал с кровати, и остановился у окна, закурив папиросу. Потом повернулся, и улыбнулся приторной улыбкой, от которой стало тошно. – И о нём никто не узнает, правда?
Тогда я довольно долгое время провела под душем, пытаясь смыть с себя этот позор. Но противные прикосновения отчима словно отпечатались на коже.
Матери было говорить бесполезно. Слишком она была ослеплена любовью к нему, что не желала замечать очевидного. Да, всё наши знакомые знали, что из себя представляет мой отчим. Знали, и молчали, не желая встревать в чужую семью.
И отцу я сказать не могла. Запуганная домашним тираном, я никому не могла поделиться своим самым большим страхом, который отравил меня настолько, что я стала бояться прикосновений. Любого мужского прикосновения.
Единственной отрадой в моем непрекращающимся кошмаре стала Изабель. Маленькое создание, не обремененное тяготами этого мира. Я прилагала все силы, чтобы она не чувствовала то, через что прошла я.
Только ради неё я терпела. Собирала себя по крупицам, после очередного издевательства Джейсона.
Я могла вынести многое, но смерть отца разбила меня на ничтожные осколки. Единственный человек, который любил меня по-настоящему находится в могиле, якобы из-за какой-то нелепой случайности. Я была уверена, что его смерть не была случайной, но меня и слушать никто не хотел.
Тут я перестала верить в Бога.
Этого я не смогла вынести. Сняв небольшие сбережения с карточки, я сбежала. Просто сбежала, оставив свои детские фантазии и мечты за порогом, который уже не переступишь. Слишком рано повзрослев, я понимаю, что обратного пути к полноценной жизни у меня уже никогда не будет.
Я больше не смогу раскрыться людям.