Мы как чёрные птицы

«Мы как чёрные птицы»

𓃠

Ближе к утру, когда только начало светать, небо заливалось различными красками, а солнце только-только выглядывало из-под горизонта, в ушах спящих парнишек, и не только их и офицеров, также часовых, разбудил взрыв. Почти все мальчишки повскакивали с кроватей, некоторые даже посваливались, вдруг от прозвеневшей тревоги. Парнишки ринулись к форточкам и смотрели в сторону красного зарева, откуда поднимались огромные клубы дыма и не спешили растворяться в воздухе.

Дверь с грохотом расхлопнулась, всё внимание получил встревоженный командир, державший в руках винтовку. Мальчуганы непонятно смотрели на него.

— Подъём, лоботрясы! — его голос выдавал какую-то растерянность, а во взгляде чувствовалась ярость. Офицер рукой потёр вымазанный в чём-то подбородок, впрочем, как и всё его лицо было всё в чём-то запачкано. — Бегом все на улицу!

Геннадий Петрович — строгий офицер. Порой своей строгостью он кажется слишком тщетным, ведь он часто перегибает палку. То ли дело дядь Лёша, который мог и поругать и похвалить. Геннадий — это совсем другое. Его взгляд, постоянно полный какой-то непонятной ненавистью и брезгливостью, лишь отпугивал от себя, его большой длинный нос, был настолько длинным, что он его совал куда не надо, и получал по шапке не только от беспризорных пацанов, которые тоже могут вступиться за себя, но и от Владимира Александровича, главного командира колонии.

Мальчишки, не успевая даже надеть на себя рубахи, ели натянув на себя берцы, выскакивали из казармы. Геннадий что-то постоянно кричал и жестикулировал руками.

На улице и вовсе была какая-то суета. Офицеры бегали с вёдрами, бетоны с водой привозили на грузовике, заливали всё воспламенявшийся огонь. Толпа парнишек пихалась, пытаясь увидеть, что там происходит. Из-за большого военного грузовика, выбежал дядь Лёша с двумя вёдрами. Он был весь запыханный и грязный, в не заправленной рубахе, которая была уже серая и пропитанная дымом. Алексей кашлял, надышавшись дымом. В его глазах уже немного плыло.

— Пацаны, берём вёдра и таскаем воду, — дядь Лёша поставил вёдра и присел на холодную землю рядом с толпой мальчишек. Он тяжело дышал, по складкам лба и красным щекам, доходя до седых усов, стекал пот. Мужчина снял с себя кепку и потёр ей лицо, тяжко вздыхая.

Мальчишки похватали вёдра, некоторые помчались к складам за новыми. Сашка и Рыжий присели рядом с мужчиной.

— Дядь Лёш, а что произошло? — Рыжий потёр сонные от мгновенного пробуждения глаза.

Алексей Петрович взглянул тяжело на парнишек, у него вспотела даже его лысина. Он не знал с чего начать, толком сам растерялся.

— В часть привезли новую машину. Она, поди, взорвалась!

— Неисправна? — Сашка посмотрел на огонь, который постепенно уменьшался. Офицеры залили туда ещё много воды.

— Тьфу ты, не исправна, не исправна, — старый покачал головой. — Какая-то сволочь разлила бензин. А вы сами знаете к чему это может привести. Закурили, бросили бычок и всё! Взорвалась машина. Узнают же, проверками замучают! Новая модель же. Боже мой, хоть бы всё обошлось.

— Ничего, дядь Лёш, прорвёмся, — Сашка похлопал по плечу мужчины и поднялся синхронно с Рыжим. Они побежали к остальным помогать тушить пожар.

— Твои слова, да до Бога!

Бумаги шелестели под пальцами грозного командира, который, скорее всего от нервов перелаживал их туда сюда. Ещё не успело посветлеть, поэтому небольшой кабинет с тёмными, томными стенами и не высоким потолком освещал лишь настольный фонарь. Небольшой стол был забит всякими разными бумагами. На краю лишь стоял телефон, а рядом с ним небольшой флаг СССР. На стене висел портрет Сталина.

Владимир Александрович наконец-то оставил бумаги в покое, и его соболиные брови мигом стали хмурыми. Фуражка, лежащая на столе, случайно упала со стола, когда мужчина снял часы и оставил их на том же месте, где она лежала.

Напротив Владимира Александровича, сидел дядь Лёша. Его руки валялись на коленках, и он смотрел куда попало, то на открытую форточку, под которой сидел Рыжий, а два мужчины об этом даже не подозревали, то на портрет Сталина, а то вообще на какие-то бумаги на столе, но никак не на командира. Он будто чувствовал какую-то вину перед ним и боялся столкнуться с его грозным взглядом.

— Какой балбес додумался кинуть окурок в бензин? — Владимир стукнул по столу и поджал нижнюю губу. — Я месяц выпрашивал у государства новую машину! И что теперь?! Все мои старания напрасны.

— Скорее, какой балбес догадался разлить бензин.

— Какой к чёрту бензин?! Что я начальству буду отвечать? — Владимир уже немного смягчился во взгляде и тяжко вздохнул. — Мне интересно, какой придурок догадался разлить бензин и подпалить!

Командир всячески жестикулировал руками.

— Ты думаешь, это кто-то из мальчуганов? — Алексей ладонью указал в какое-то пространство.

Дядь Лёша хорошо ладили с Владимиром, поэтому они легко разговаривали на «ты». Алексей то с детства знает Вовку! Ещё в ребячестве, когда Вовке было всего семь лет, а Лёшке все двадцать, они вместе играли в пограничников. Лёшка любил сидеть с маленьким Вовкой и рассказывать ему свои интересные байки, которые он порой рассказывает сейчас своим беспризорникам.

— Ну, а кто ж ещё?! — Владимир вдумчиво тёр подбородок. — Ох, поймал бы я его, ох бы на горох поставил. Какой горох, под розги!

— А ты не думаешь, что это мог быть кто-то из офицеров? — Дядь Лёша не добро скривился. — А ты, тьфу, ты, сразу под розги! Ты их ещё к стенке поставь!

Честно сказать, Алексей, совсем не понимал командира, в том, почему он сразу винит во всем ребят. Да, они конечно не сахар, и да, они способны на многое, но не стоит винить не разобравшись во всём. Дядь Лёша злился на Вовку, не понимал его, осуждал.

Мы совсем забыли про Рыжего, который всё это время сидел под окном. Он почти не вслушивался в слова, ведь хоть они разговаривали на повышенных тонах, всё плохо доходило до него. Услышав только последние слова об расстреле, Рыжий, стянув с себя кепку, медленно скатился по стене, обдумывая пару мыслей об услышанном. Нежели их расстреляют из-за какой-то подожжённой машины? Его тревожило лишь то, что никто из пацанов не мог этого сделать. Все спали и никто не двигался с места, так как Рыжий почти всю ночь не мог уснуть. Он не спеша встал. В сердце воткнулись тысячи иголочек, а по крови разлился адреналин, от которого он быстро помчался в казарму, чтоб сообщить об этом парнишкам, сжав в кулаке какой-то аккуратно сложенный в несколько раз, но уже весь помятый листок.

— К стенке, сказал ещё! — вздохнул Владимир, потирая руку об руку. — Ладно, утром вечером мудренее, не виню твоих парнишек. Пока! Иди отдыхай, Лёш, вставать уже через час. Светает вон!

Владимир проследил, как Алексей встал и молча пошёл в двери с опущенным в пол глазами.

— Доброй ночи! — отрезал он, как только мужчина коснулся ручки двери и повернулся к нему, странно качая головой и что-то бубня под нос.

— Доброе утро, — он вышел, громко хлопнув дверью.

***


Рыжий забежал в комнату. Некоторые парнишки уже упали в крепкий глубокий сон, другие ещё до сих пор ворочались в кроватях. Сашка сидел и смотрел куда-то в форточку и сразу же обратил внимание на друга. Мальчишку мучала отдышка, от быстрого непрерывного бега.

— Шо ты запыханный такой? — сказал в полутон Шурик и одним движением захлопнул форточки.

— К стенке.. к стенке, пацаны! Всех к стенке! — Рыжий всячески от перекрывшего его лёгкие волнения жестикулировал руками.

— Что ты несёшь, малой? — Шурик оказался возле Рыжего и смотрел на него совсем не понятно. У него что горячка? А может, что принял? На малого не похоже, он курит и то редко!

Некоторые пацаны повскакивали с мест, другие затормошились и тёрли сонные глаза, особенно после того, как их ослепил яркий свет, который включил Рыжий.

— Когда поспать дадите? — Козырёк не охотно стянул с себя одеяло и зевнул.

Цапля громко чихнул и усмехнулся.

— Точно.

— Слыхали, нос Цапли не подводит, — указал Козырёк и потёр, который раз глаза. — Коль разбудил уже, выкладывай, малой.

— Я не малой! — зло прошипел он и вложил в руку Саши тот самый смятый листок. — Это тебе от девахи, — далее он прошёл к кровати и присел. Мальчишки собрались вокруг него.

— Давайте тут ещё целую секту создадим и будем друг другу по огромному секрету перешёптываться о том, что Шурику деваха записку передала, Серого вон поставим на гадалки, будем сидеть и гадать, что же ему там написали, куда Шурик бегает ночью, а ещё организуем слежку за ним и будем активно обсуждать его жизнь, — Козырёк лёг обратно в кровать и накрылся одеялом, с под которого торчала лишь одна нога, дабы так прохладнее.

— А с фига ли я на гадалки! — Серый поднялся и взъерошил русые беспорядочные волосы.

— Ты дури не неси, Козырь! Не доводи до греха! — Шура зло прорычал и его придержал Рыжий за запястье, дабы не устроить тут ещё драку. Сашке в последнее время не очень нравится лишнее внимание со стороны карифанов.

— А ну цыц! — Рыжий вскочил с места и взял, возле форточки деревянный табурет, прижатый к стенке, поставил посреди комнаты и встал на него. Всё внимание сосредоточилось на нём. Лишь Сашка и Козырёк как-то не добро переглядывались. — Не для личной жизни Шуры, я вас разбудил, — он сделал небольшую паузу. Сейчас он как оратор, пытался убедить парнишек в чём-то, предупредить их. — Нас к стенке поставить хотят! Расстрелять, как бродячих собак, а вы тут чушь молотите. Завидуете, что девчонка его предпочла?

— Ни чё не завидуем, — пронеслось где-то из толпы.

— К какой стенке? Ты что несешь, малой? — сейчас уже Козырёк совсем ободрился. Да, что там Козырёк, каждый парнишка сейчас значительно напрягся, а из-за прилива ненужного адреналина, спать уже совсем не хотелось.

— К стенке, к стенке! Я сам всё слышал, собственными ушами! — он постукал себя по груди. Рубаха его настежь была открыта, не застёгнута ни на одну пуговицу, вся мятая и выпачкана в чём-то. Дальше его уверенный голос, превратился в робкие и дрожащие звуки. — Дядь Лёша это командиру говорил. Машина взорвалась, дабы кто-то из нас поджёг. Командир говорит на розги, а дядь Лёша к стенке сказал!

Рыжий неуверенно сошёл с табурета и присел на него, смотря в чисто вымытые ладони, дрожавшие от страха предстоящей смерти. В комнате поднялся шум. Все бурно начали обсуждать неожиданную новость. Неужели правда всех к стенки? Если бы они знали, что Рыжий всё не так донёс...

— Как дядь Лёша?

— Да, не может быть!

— Да, чтоб я провалился, дядь Лёша, не мог так с нами поступить!

— А ты уверен? Он какой-то чудной стал, мало ли что на уме у старого человека!

— Тихо! Образовали быстро тишину, — взял власть в свои руки Саша и только, когда через некоторое время все затихли, он отошёл на середину и продолжил. — Малой, ты прям точно слышал, что дядь Лёша на расстрел нас хотел?

— Говорю, что слышал! — Рыжий совсем бледный стал. Мысли его мучили, каждое слово сказанное там, в кабинете, не оставляло его в покое.

— Смотри, лично задницу надеру! Ты меня знаешь, — Рыжий послушно кивнул ему.

— Что делать то будем пацаны? — Серёга натянул на себя недавно постиранные штаны и рубаху, не застёгивая её ни на одну пуговицу. У Серого немного покосился глаз. Всегда, когда он начинает нервничать, у него начинается нервный тик, как трамва с детства, из-за постоянных криков и насилия отчима и матери над ним. Что сказать? У каждого парнишки здесь тяжёлая судьба. Нет тех кто попал сюда без своей предыстории.

— Бежать надо, — Цапля хотел чихнуть, но сдержался и спрыгнул со второго яруса.

— Цапля, ты сдурел? Так раньше срока расстреляют за ворота не успеем выйти, — Сашка начал ходить из стороны в сторону. Он  рукой гладил заметный шрам на лопатке, который напоминал какую-то не понятную кривую линию.

— А что ждать, когда нас к стенке поставят!?

— Для начала надо проговорить, а потом уже что-то решать, — спокойно выдал Лебедев. Холодный, ничем не приметный взгляд не выдавал нервы Саши.

Он пытался контролировать себя и хоть на самом деле он нервничал сильнее, чем другие мальчишки, то внешне он это не показывал. Даже в такую трудную минуту, он думал о Василиске. Кто если не он, спасёт её от двух пьяниц? Ему никак нельзя на расстрел. Пока рано.

Нервы сейчас ни к чему. Нужно здраво рассуждать, Сашка. Нервные клетки не восстанавливаются. Береги их.

— С кем?! С командиром? Надо же, придумал! — Козырёк жестикулировал руками. Он пытался, будто что-то сделать, хотел помочь, но, как обычно, выдавал всё не то, влезал в ненужные конфликты, а идеи часто кажутся бесполезными. Порой это сильно обижало парнишки, и он всё больше закрывался в себе.

Саша зло посмотрел на Козырька и в двух шагах оказаться рядом с ним, схватил его за воротник с глазами, полными ярким пламенем ярости, смотрел в карие глаза Козырька. Его порой ненужные подколы, слова и просто действия, которые выводили из себя Лебедева, доводили до бешенства. А сейчас ещё и нервы.

— Что ты петушишься? Попробуй сам что-нибудь предложить, раз умного из себя строишь, — прошипел Саша. Они оттолкнулись друг от друга и соприкоснулись злыми взглядами.

— Я бы предложил, но вы же всё ровно меня не послушаете! — Козырёк сжал кулаки.

— Ну, предлагай, мы слушаем, — отрезал Лебедев.

Все затихли, начали наблюдать за двумя лидерами, которые столкнулись лбами. Но никогда не бывает два ведущих, только один, другие ведомые. Постоянная борьба двух лидеров, всё же однажды вытеснит одного, и тогда один полетит с небес вниз. Ему придётся остаться под властью победившего или найти в себе силы и бороться дальше.

Козырёк посмотрел на всех парнишек. Его взгляд сейчас веял какой-то растерянностью. Он не знал, что предложить. Как на зло, ни одна мысль не приходила ему в голову. Козырёк напрягся в мышцах, ведь он боялся потерять авторитет среди ребят. Неужели он всё же подался давлению Шуры? Козырёк сразу начинает рубить с плеча, не подумав.

— Я не знаю, — парнишка сморщился. Его итак тёмные волосы, казалось, стали ещё темнее, чем прежде. Его нахальность заметно приутихла.

Сашка усмехнулся, гордо вскинув голову. Его взгляд стал победно смотреть на Козырька. Он почувствовал эту победу, власть. Будто он сбил орла с небес. Но ему совсем не нравилось это чувство, что кого-то он принизил. Это низко. Но порой без этого не обойтись, чтобы сохранить свой авторитет и не податься в марионетки другого. Притом Сашка уверен, что даже этот конфликт, как другие со временем забудется. Знал бы он, как обидно казаться чей-то тенью.

Это чувство всегда разрывало Козырька. Он уже устал быть вторым во всём. Слышать, что Шура лучше в том, Шура лучше в этом. Как бы не старался Козырёк, всё тщетно. Даже сейчас он чувствует себя сбитой птицей. Снова повержен.

— Тогда мы сейчас пойдём и поговорим с дядь Лёшей, — Саша прекратил конфликт и пошёл к двери. Все парнишки, кроме Козырька, ринулись за ним.