Мы как чёрные птицы

«Мы как чёрные птицы»

𓃠

— Скворцов! — кричал офицер, убрав руки за спину, ходя и стороны в сторону, проводя перекличку.

— Здесь! — офицер посмотрел на него и потом снова оглядел весь строй в двадцать человек.

— Направо, — громко сказал офицер, поставив ударение на последнюю букву. — Шагом марш!

Весь строй зашагал к столу. Делали они все синхронно, шаг в шаг, почти ничего не нарушая. Лишь только когда подходили к столам, все в разброс, взяли тарелки и вся толпа собралась хаотично в очередь.

— Что сегодня дают? — Рыжий пытался разглядеть хоть что-то за широкими спинами парнишек. Даже подпрыгивал, но его рост всё ровно не позволял увидеть, что там.

— Гречку сегодня обещали, — Саша немного скривился и сплюнул.

— Хоть не перловка, — Рыжий пригнулся и начал пробиваться сквозь в толпу.

Мальчишки все сели за стол, накрытый белой постиранной скатертью. Посуда звенела, все торопливо ели гречку и запивали грушевым компотом. Сашка сидел на краю, напротив его сидел Цапля. Он как-то искоса исподлобья смотрел на Шурика. По его томному взгляду, видно было, что он всё хотел что-то сказать, но чего-то выжидающе молчал и продолжал есть гречку.

— Чё зыришь? Есть что сказать говори, — поймав его взгляд, Сашка отломал кусочек хлеба.

— Ни чё не зырю, — с набитым ртом пробубнил Цапля и только когда прожевал, продолжил. — Куда ты всё ночью бегаешь? К девахе той?

Сашка усмехнулся. Все мальчишки, не прячась, уставились на них. Лишь некоторые продолжали есть, не обращая на них ни капли внимания.

— Не гони ерунды, длинный, — Сашка поднялся из-за стола.

— Кого ты длинным назвал? — сердито кинул Цапля, но, поперхнувшись гречкой, закашлялся и вызвал смех у мальчуганов.

— А что это ты сразу зашевелился? Цапля дело говорит! — Серый рассмеялся.

Шурик зло схмурился на него.

— Дышу свежим воздухом, — спокойно ответил Саша, переступил через деревянную лавку и ушёл.

За столом ещё переливался звонкий смех. Парнишки уже шутили о своём, лишь иногда ловля на себе грозный взгляд офицера. Некоторые пошли ещё за добавкой. Сегодня на смене стоял дядь Лёша, тот уже не пожалеет еды для своих ребят.

***

Сашка после столовой, не дожидаясь Рыжего, который побежал за добавкой, одиноко гулял по всей части. Офицеров почти никого не было, лишь охрана у ворот с колючками поверх забора. Остальные же все находились на каком-то их тайном собрании.

Ближе к восточному крылу военной части, куда случайно забрёл Саша, стояли лавки, на одной из которой сидела Владислава. Саша не стал сразу подходить. Он отошёл ближе к иве, скрывшись за её густой листвой. Солнечные блики, как солнечные зайчики, падали на Владу. Она сидела, подогнув колени в левой части лавки, и что-то читала, перелистывая страницу за страницей. В небе где-то пролетала стая птиц, и одна какая-то маленькая синичка приземлилась рядом с Сашей. Она его не боялась, ходила вокруг его, лишь потом улетела в след за другими.

Саша всё не мог отвести взгляд от тёмно-русой девчонки. Она чем-то напоминала ему синичку. С виду беззащитная, слабенькая, но стоило подобраться ближе, все рассуждения о внешности отпадут. Ведь столь беззащитная синичка, как Влада, оказалась смелой, гордой птицей. Может этим она и зацепила нашего Шурика?

Он осторожно обошёл Иву, стараясь не попадаться на глаза Влады, обошёл лавку и аккуратно облокотился локтями об спинку. Саша даже заметил, как девчонка расплылась в лёгкой девичей улыбке.

— Я видел пьяниц с мудрыми глазами и падших женщин с ликом чистоты, — красиво с выражением прочитала Влада пару строк, заметив присутствие Саши.

— Я знаю сильных, что взахлёб рыдали и слабых, что несут кресты, — продолжил Саша, не поглядывая даже в книгу. Он медленно обошёл лавку, рукой ведя по спинке и приземлился рядом с Владой с таинственной улыбкой, наблюдая за ней.

Она гордо повернулась к Саше, захлопнув и отложив уже ненужную книгу. Князева немного наклонила голову. Улыбкой она демонстрировала своё прекрасное настроение.

— Читаешь Георгия Шелда? — она немного поджала колени и поправила кружева на воротничке.

— Не увлекаюсь, — он взял книгу за спиной Влады и пролистал пару страниц. — Но у него есть пару хороших стихотворений.

Владислава разглядывала его не сильно подчёркнутые скулы, глубокий взгляд, увлечённый книгой, блеск в глазах, как на стеклышках и его постоянно харизматично играющие брови.

— Согласна, — она тут же забрала книгу у него из рук и опустила на колени. — Ты же сюда не читать пришёл.

Мальчишка игриво взглянул на Владу. Особенно он выделял у неё её волосы, красиво переливающиеся под лучами солнца, манящие своей мягкостью и нежностью тонов. Сашка молчал, лишь заглядывал в блестящие чем-то влечащие собой глаза.

— Зачем ты снова ко мне пришёл?

— Совершенно случайно, — рассмеялся парнишка.

— Случайно? — Влада смотрела на Сашу выжидающе, выгнув бровь.

— Да.

— Я даже не знаю как тебя звать, — посмеялась деваха, сев в обычное положение, гордо перекинула одну ногу на ногу.

— Саня, но все Шурой зовут.

— Рада знакомству, Саша, я Владислава, — она заулыбалась и протянула руку для рукопожатия.

Лебедев взглянул на руку и взял её ладонь в свою. Он нежно поцеловал тыльную сторону бледной кожи и некоторое время ещё не отпускал руку, пока Влада сама не убрала. Её щёки заметно залились краской, и она совсем уже не могла скрыть улыбки.

— Ты мне так и не рассказал, —Влада тихо сжимала концы белого платья, то ли от волнения вдруг настигшего её, то ли ей некуда деть руки. — За что ты тут оказался? За просто так не сидят в военной колонии.

Она смотрела на него выжидающе, с интересом, но это лишь потеребило душу Саши. Улыбка с лица нескромно исчезла, взгляд стал более вдумчивым, что-то его сильно тревожило. Лебедев отвёл взгляд на пацанов, которые сейчас шли на тросы. За ними шёл дядь Лёша и о чём-то разговаривал с Рыжим. Идеальный момент, чтобы перевести тему разговора.

— Извини, Влада, мне и вправду уже нужно идти, — он встал с лавки. Влада схмурилась и придержала его за руку.

— Мы ещё увидимся? — Саша улыбнулся ей.

— Время покажет, — ответил неторопливо Саша. Они улыбнулись друг другу, и Саша поспешил к остальным.

***

На смену жаркому дню пришла ветреная и загадочная ночь. Рыжий присел на пыльную доску чердака, рядом с Сашей. Из-за сильного ветра ветки ломались и отрывались листочки, пролетающие по потоку ветра, а пыль иногда летела прямо в глаза.

Рыжий достал из кармана, старых потертых штанов, пачку сигарет и вытащил одну.

— Дай прикурить, — Рыжий сжал сигарету меж зубов, пока Сашка медленно выдыхал серые клубы дыма.

Шурик достал зажигалку и поджёг сигару Рыжего и продолжил курить, смотря куда-то вдаль. Часовые не сдвигались с места, стояли как два столба. Только утром будет их смена и они уйдут спать.

Рыжий курил, поправил на себе треуголку и постоянно поглядывал на друга. В её взгляде он сразу заметил что-то не ладное. Куда пропали его озорные огоньки? Где тот игривый взгляд? Где прежний Шурик?

— Ты что такой хмурной? — освободил свои лёгкие от дыма Рыжий.

Лебедев молчал, пока не затушил сигару об шифер. Он повернул свой пустой взгляд на Рыжего и лишь потом заговорил, тихим, манящим голосом.

— Малой, почему всё так не справедливо? — на нем появилась какая-то грустная, совсем ненужная усмешка. — Василиске только десять лет, а эти сволочи пьют не просыхая, пока я тут гнию, как последняя собака! — он говорил тяжело. Каждое его слово о сестре, заставляло сердце завязаться в огромный узел, а глаза уже сами по себе мокли. — Я жизни не видел, а её то за что так? Чем она это заслужила? Тем, что появилась на свет? Это её преступление? — он сжал кулаки. — Я вор! Я свободы не видел только потому, что хотел жить! — дальше он немного снизил тон, пока на глазах прорезались слезы. — Я хотел жить... — дрожавшим голосом повторил он. — Я караю себя за то, что попал сюда и оставил её одну.

Каждое воспоминания о сестре разрушало Сашу, он не мог ей никак помочь, попросту потому, что он сидел в военной колонии за крупную кражу. Он не вольная птица своей души. Не потому, что у него нет свободы, которая позволила увидеть сестру. У него нет душевной воли. Его каждый раз терзают мысли о том, как там Василиса, что с ней, с ней всё хорошо? Родители, которые постоянно пьют, не обижают её? Не бьют её? Василиса — единственный смысл Саши, ради которого он до сих пор старается не загубить себя, а искать во всем честность и справедливость.

— Шура, приди в себя! — он схватил его за щёки, хорошенько встряхнул и посмотрел в его мокрые глаза. — Если ты сейчас размякнешь как тряпка, ты вообще Василиску никогда не увидишь! Мы выберемся отсюда! Ты слышишь? Мы сбежим! — его руки взяла неуверенная дрожь. Он разделял его душевную боль, также каждый раз вспоминая свою тяжёлую судьбу. — Если бы не ты, я бы уже давно сдох, как собака подзаборная! — он осторожно прикусил нижнюю губу и продолжил, схватив его уже за воротник. — Ты не помнишь, как мы воровали, чтобы не подохнуть? Не помнишь, за что мы тут сидим? Не помнишь, через что мы с тобой вместе прошли? По нам сколько раз стреляли, сколько раз нас пытались разлучить, но мы вместе. Пока мы рядом друг с другом, слышишь, пока мы рядом, мы всё преодолеем, Шура!

Они ещё недолго смотрели друг другу в глаза и по-братски обнялись. Саша крепко сжал друга и губами коснулся его плеча. Рыжий сжимал рубаху Шурика.

— Брат, — Саша его ещё сильнее, как в последний раз.

— Брат.

Они уже лежали на холодном шифере чердака. Даже не курили, просто молчали и смотрели в небо.  Тучи ушли куда-то на север, а на небесной глади куда-то летели птицы. Спокойствие поселилось в душе, пока только на ночь, а потом, как пойдёт. Их братская любовь спасала от одиночества и просто дарила новые силы на жизнь. Саша не мог представить свою жизнь без Рыжего, а Рыжий без него. Они уже как одно целое, как один целый мир, в котором игриво плясали их душевные чёртики. Пусть он ему не брат по крови, он нечто больше.

— Птицы с Юга летят.